Голос дождя

Он бежит со скоростью льва, падает, и уже чувствую своим телом сухой асфальт, что высох после ночного дождя. Затем в груди Джозеф чувствует колющую боль. В глазах темнеет, и он погружается в сон, в который не погружался более недели. Всё шло по плану, пока полоумные наемники не свершили ошибку в самый ответственный момент. И вот, в который раз Джокер убедился, что доверять никому нельзя, кроме себя самого. Очнувшись, Джозеф почувствовал боль. Но, по старой привычке, он не дал этой боли показаться на лице. С трудом открыв глаза, мужчина понял, что он в больнице. В первые, не в Аркхэме. С перевязанной рукой и грудью он лежал и осматривал окружающее помещение. Темные шторы почти не давали пробиться солнечному свету. Это явление было весьма необычным для Готэма. Белые обои создавали впечатление, что Джозеф всё ещё в Аркхэме. Рядом со скрипящей небольшой кроваткой стояла тумба, на которой было слишком много пыли. Больше в этой маленькой комнатке ничего не находилось. Джокер не мог даже пошевелиться, так что о побеге не могло идти и речи. Раз уж его отправили в обычную больницу, в которой лежат самые обычные люди, то ранение действительно серьёзное. Внезапно заскрипела дверь, с открытием которой в глаза засветил свет и Джозеф защурил глаза от этого слишком яркого света. - Добрый день,- послышался женский голос, - я буду вашим лечащим врачом. Меня зовут мисс Абрамсон. У вас перелом руки и ранение плеча, в вашу грудь попала пуля, но, к счастью, мы смогли вас спасти. Вам необходим постельный режим и… Не успев договорить, преступник перебил её: - Когда я смогу уйти? - Молодой человек, вы здесь не меньше, чем на месяц! – возмутилась врач, - прошу не перебивать меня, если вы хотите вновь ходить. - Вы что тут, все с ума посходили? Почему я нахожусь здесь, вас это никак не удивляет? – в другом ином случае, Джокер подшутил бы над молодым медиком, однако сейчас он и сам не понимал, что происходит, и почему его воспринимают, как обычного пациента. - Ах, я поняла, о чём вы! Мистер Уэйн договорился, чтобы вы находились здесь до вашего полного выздоровления, а затем он заберет вас, - с какой – то радостью воскликнула девушка. Джозеф лишь усмехнулся, и удивленное лицо сменил безумный взгляд, направленный на юного медика. - Хорошо, на чём я вас там перебил? – вспомнил он. - Как приятно, когда находишь общий язык с пациентом. Итак, я буду приносить вам необходимое количество таблеток, совсем скоро принесут завтрак… После этих слов Джокер не слышал своего лечащего врача. Он погрузился в свои мысли, а слова глупой девчонки только загружают мозг лишним. - Как только я смогу ходить, я должен убежать, - думал преступник, - хотя Уэйн наверняка наставил вокруг свою охрану, значит, сначала надо осмотреть больницу, что и где находится. А потом буду действовать. Интересно, на какой этаж выходит моё окно? – мужчина вышел из своих раздумий и услышал пару последних фраз девчонки, что с первых минут начала бесить раненого. - На каком этаже мы сейчас находимся? – как обычно перебил он девушку. - На девятом, а какое это имеет отношение к тому, что я сказала? – учуяв что – то не ладное, нахмурилась мисс Абрамсон. - Никакое. Я просто боюсь высоты и поскольку вставать ещё не могу, поинтересовался. - Вы? Вы боитесь высоты? Кхм, с виду такой грозный мужчина, у меня от вас мурашки по коже, если честно, а вы тут такое заявляете, - вновь сглупил молодой медик, не почуяв обмана. - В жизни всякое бывает. Раз уж я тут надолго, не сложно бы вам повторить ваше имя? – озарив свой лик страшной улыбкой для большего потрясения стоящей перед ним девушки, произнёс Джокер. - Мисс Абрамсон, потрудитесь запомнить, - к удивлению Джозефа, его попытки напугать девушку были неуспешны. Она холодно повторила своё имя, и ничего не сказав, вышла из комнаты. Джокер остался наедине со своими мыслями. Он понял, что в случае необходимости, мисс Абрамсон можно было обмануть в целях побега. Однако строить план самого побега было слишком рано. Ещё столько времени надо было терпеть этот скучный образ жизни, соблюдать режим и выслушивать бред своего лечащего врача. Но рядом хотя бы долгожданная тишина. Воспользовавшись случаем, Джокер устроился поудобнее и включил старенький пыльный телевизор, такой же, как и всё в этой комнате, и начал просмотр новостей Готэма. Прошла неделя скучных визитов мисс Абрамсон, постоянной липкой каши, которую Джозеф, словно маленький ребёнок, отказывался есть, и шипения телевизора, поскольку он был слишком старым, со звуком у него были явные проблемы. Пожаловала в который раз лечащий врач Джокера. - Доброго утра, как самочувствие? – дружелюбно поинтересовалась она. - Отлично себя чувствую, - немного приврав, ответил чудной пациент. Он даже не посчитал нужным поприветствовать мисс Абрамсон, но не из-за антипатии, которую он испытывал к ней. Джокер ни с кем не здоровался просто потому, что считал это лишним лепетом, ещё одной уловкой «цивилизованных людей». - О да, ваши анализы тому в подтверждение! – пыталась подбодрить своего пациента девушка, поскольку его ответ никак не был созвучен с внешним видом, - позвольте мне спросить, как к вам обращаться? По просьбе мистера Уэйна вас положили сюда каким – то тайным, загадочным, безликим… - Пожалуй, я таким и останусь, - лицо Джозефа сразу переменилось. Оно стало пугающим, однако более веселым, - если же желаете, называйте меня Джокером, как и все, мисс Абрамсон. - Что? Неужели вы и есть тот?… - к удивлению даже самого Джокера, спросила она. - Что же, раз вы не знали, то да. Вы лечите меня, чтобы потом ваш коллега получил пару новых пациентов в морге, - очень дружелюбно заулыбался Джозеф. Такая дружелюбная улыбка была несовместима с тем, что исходило из его уст. Мисс Абрамсон стояла в ступоре около минуты. Джокер лежал в ненавистной кровати и, наконец, найдя себе развлечение, наблюдал за реакцией своего врача. - Почему именно я?... Именно я лечу такого ублюдка?! – после долгих раздумий, злобно закричала Абрамсон. - Полагаю, потому – что ваше руководство безмерно вам доверяет и возлагает на вас большие надежды, - усмехнулся Джокер, не считая нужным отвечать на оскорбления. Он давно пообещал себе, что отвечать на оскорбления словесно он не будет, ведь позже мисс Абрамсон просто не будет другого выхода, как получить по заслугам за свои слова, что там просто вылетают из её уст. Какие слова, такие и мысли. Какие мысли, такой и человек. Не место таким здесь, - считал Керр. Услышав наглый ответ, юный медик вышла из комнаты быстрым шагом, чтобы привести себя в чувства. - С руководством у меня и так неладно, с расспросами я к ним не пойду. Тем более, это просьба самого мистера Уэйна, они просто вышвырнут меня из клиники и назначат Джокеру другого врача. Я должна, я смогу. Я поставлю на ноги этого ублюдка и навсегда забуду, что я сделала это, - уговаривала себя мисс Абрамсон. Кэйлей была девочкой из бедной семьи. Она мечтала стать врачом и помогать людям, спасать невинные жизни, но не таких, как Джокер. Однако она и так еле устроилась на эту работу. Учёба давалась ей очень сложно, она сама пробивалась вперед, не смотря на то, что никто не верил в неё. Собравшись, девушка зашла в кабинет к своему пациенту. Джокер был удивлён изменению её выражению лица, взгляда, походки и поведению. На смену злобного взгляда и неуверенной, быстрой походки пришёл холодный и спокойный взгляд, медленные и уверенные шаги. - Итак, судя по вашим анализам, дозу таблеток можно уменьшить. Сейчас я сделаю вам перевязку и оставлю вас до вечера, - пытаясь соблюдать спокойствие, холоднокровно сообщала мисс Абрамсон. - Что, пытаешься убежать от истины? Я тут, и всегда буду напоминать тебе, что истинно, - усмехнулся Джокер, посмотрев в глаза своего врача. Она не смогла отвести взгляда и молча, с минуту смотрела в ответ в его зелёные глаза, которые как будто светились, когда доставляли боль окружающим. Ладони девушки запотели, и пачка документов повалилась на пол. Однако Кэйлей не спешила поднимать их, поскольку не могла отвести взгляда. Мурашки по коже и ощущение, что мир остановился, вокруг ничего нет, кроме этих пылающих от злости зеленых глаз. Юной девушке стало плохо, закружилась голова и она присела на край кровати, на которой лежал её пациент. Она уже и не заметила, что только это помогло остановить это противостояние. Чувствовалось, что одним взглядом Джокер лишил её сил. Девушка пришла в себя, наклонившись, подняла упавшие документы и собиралась встать с кровати, почувствовав прилив сил. Но Джозеф не хотел, чтобы веселье кончалось. Он схватил Кэйлей за руку, когда та уже почти встала с ненавистной уже им обоим кровати. Она обернулась и посмотрела на Джокера: - Что вы хотите от меня? – уже не скрывая своего страха, дрожащим голосом произносила мисс Абрамсон. Зря она показывала свой страх и немощность перед Джокером, поскольку только этого он и хотел. - Мистер Джей, - тихо, но устрашающе сказал Керр. - Мистер Джей? Что это значит? – не сразу ответила девушка. Страх сменило удивление, дрожь в голосе уже не звучала. Но держа в своей руке руку мисс Абрамсон, Джозеф чувствовал мурашки, которые покрывают её нежную кожу. Страх. Казалось бы, Джокер питается им. Истощает силы своей жертвы, а сам ослабевает, когда не высасывает страх у окружающих. - Ты хотела называть меня по имени. Для тебя я сделаю исключение, можешь называть меня так. Нет, я настаиваю, - ухмыляясь, говорил безумец, смотря сквозь душу Кэйлей. - Хорошо, Мистер Джей, - в голос врача вернулась дрожь и неуверенность, - позвольте мне уйти, я принесу вам необходимые медикаменты. - Конечно, - внезапно голос Джокера стал хладнокровным, он резко отпустил руку девушки, как только услышал просьбу и сразу взял газету, делая вид, что занимательно читает её. Мисс Абрамсон ушла, забыв, что её пациенту необходимо сделать перевязку. Она нашла хоть какую – то причину, чтобы поскорее уйти оттуда, прийти в себя, опомниться, понять, что она живёт в этом мире, а не в каком - то облачном и выдуманном, как кажется, когда Джокер смотрит на неё или берёт за руку. Тем временем, Джозеф Керр в своей палате думал над реакцией его врача. Несомненно, её легко вывести из себя или подстроить, чтобы она была на его стороне. - Этим можно воспользоваться, - размышлял преступник, - такими темпами даже поможет мне сбежать из этой дыры. Странная особь, то испытывает ненависть ко мне, то покрывается дрожью стоит мне только дотронуться до неё, - усмехнулся он. Джокеру нравилось играть с Кэйлей, она могла испытывать то, чего только он захочет. Веселье, веселье, веселье. Вот, чего не хватало ему здесь. Однако он нашел, как позабавиться. Врач Мистера Джея отсутствовал ещё час. У неё уже давно были собраны медикаменты для её ненавистного пациента, однако она находила причины, чтобы не приходить в его палату: то надо к другим пациентам зайти, то начальство вызывает. Но Кэйлей собралась с силами и, взяв таблетки, всё необходимое для перевязки, твердо решила пойти к Мистеру Джею. Без стука девушка зашла и обнаружила Джокера стоящим. Прошла целая неделя, и здоровье Керра позволяло ему самостоятельно передвигаться. Девушке было не удержать всё это: лекарства, марлю, вату. Как только она отперла дверь, половина содержимого полетело вниз, но Джокер правой рукой, что была не раненой, подхватил летящие вниз предметы, что целостно мисс Абрамсон смогла донести лишь до двери его палаты. - Ох, спасибо! – отчаянно произнесла Кэйлей. Ей не хотелось, чтобы что – то пошло не по плану. А план был достаточно нехитрым: прийти, назначить дозу лекарств, сделать перевязку и уйти, и ни за что не разговаривать с Джокером, не смотреть в его глаза. В ответ Джозеф ничего не сказал, лишь положил то, что подхватил на тумбу и плюхнулся на кровать, немного искривляя лицо от резкой боли в груди. Почему – то перед мисс Абрамсон он не боялся показывать своих эмоций. Девушка подошла к нему и молча начала делать перевязку, снимая старую марлю и оголяя плечо Джокера. Она так же соблюдая тишину наложила новую повязку. В это время Джокер решил так же не нарушать неловкую для Кэйлей тишину, он просто смотрел на неё, разглядывал её черты лица, пользуясь случаем, конечно же. - Итак, - пытаясь в своей речи подавить страх и дрожь, начала разговор мисс Абрамсон, - вот эти таблетки пейте по одной утром и перед сном, запивая водой, - показывала девушка на синюю картонную бумагу, но Джокер почему то не обратил внимания ни на неё, ни на пачку таблеток. - Меня достали твои таблетки, Кэйлей. Можно обойтись без них? – смотря куда то в пол, немного злым голосом произносил Керр. - Нет, Мистер Джей! Прекратите обращаться ко мне, как к уборщице. А таблетки необходимы для вашего скорейшего выздоровления, вы же хотите поскорее покинуть нашу клинику, - сначала злым тоном отвечала мисс Абрамсон, а затем, успокоившись, речь её стала хладнокровной и целесообразной. Разговор приобрел характер разговора пациента с врачом. - Когда я выйду из палаты, я сразу же сообщу уборщице, что моет полы на моём этаже, и кстати, твоей подруге, какого ты мнения об этой замечательной профессии, Кэйлей. Ах да, мне до жути не нравится твоя фамилия, так что будь добра потерпи твоего особенного пациента, я буду называть тебя по имени даже под дулом пистолета, - продолжал выводить девушку из себя Джокер. Однако говорил он это спокойно, на лице не появлялась даже обычная игривая и немного странная улыбка. Это даже больше сгущало краски, и Кэйлей уже не могла сдержать свой гнев. - Я больше в жизни не приду сюда! Пусть меня вышвырнут из этой клиники, да ну, я сама уйду, лишь бы не находится в обществе тебя, - начала громко, не скрывая эмоций кричать мисс Абрамсон. Эмоций было предостаточно, Кэйлей даже не находила нужных слов. Она побежала к двери на тонких ножках, что сделала не быстро из-за высоких каблуков, и, громко стукнув дверью, ушла прочь. Как только Кэйлей ушла, по крыше начали стучать капли дождя. Дождь был не мелким и редким, как раньше, а лил сильно, словно напоминая о произошедшем. На лице Джокера не появилась ухмылка в знак того, что он доволен собой. Нет, он положил разрывающуюся от боли голову на твёрдую, неудобную подушку и, закрыв глаза, начал прислушиваться, как дождь бьет обо всё, что находится там, за окном, куда он не скоро попадёт.