Голос дождя

На этот раз было всё по – другому. Кэйлей добилась своего. Она не была на заднем месте с громилой, а седела рядом с Джокером, который неосторожно, превышая скорость, вёл машину. Но он еще не разошелся. Сзади седели те самые наемники, время от времени переглядываясь. Однако, в основном, оба пристально, не отводя взгляда, пялились на молодого врача. Это пугало девушку, но она знала, что эти два незнакомца ничего ей не сделают, пока рядом Джокер. Безумный, пугающий, неожиданный Джокер, однако он и был её единственной защитой. Как ни странно, но Кэйлей тоже стала опорой Джозефа, несмотря на то, что это сделать было достаточно сложно. - Итак, ехать до вечера, потом мы ненадолго остановимся, затем ехать целую ночь. Тогда утром мы будем на месте, - прерывая тишину, объявил Керр. - Ты будешь вести машину всё это время? Или поменяешься с ними? – девушка кинула головой на сзади сидящих товарищей. - Нет, я справлюсь сам, - без преувеличения, ответил он. Настала тишина. Кэйлей сунула два наушника в уши и включила песни в плеере. Ближе к вечеру, она уже заснула на спинке сидения автомобиля. Её крепкий сон прервала чья то рука, проскользнувшая по телу девушки, оставляя на нём мурашки. Мисс Абрамсон вдруг резко распахнула глаза и увидела очень близко лик Джозефа, глазеющий на него. Другой бы закричал, но не Кэйлей. Она смущенно произнесла: - Возможно, тебе стоит передохнуть. Ты странно выглядишь. Я полагаю, это из-за твоей долгой беспрерывной поездки. Керр медленно высунул наушники из ушей рядом сидящей девушки. Она, обернувшись, обнаружила, что на задних сидениях никого нет. Вокруг тишина и, посмотрев в окно, можно было заметить, что там нет ни души. Как будто все сквозь землю провалились. Однако взгляд Кэйлей остановился на глазах Мистера Джея, не жалея видеть что – либо вокруг. Она уткнулась в кресло, операясь на него, так как Джокер находился всё ближе и ближе, подвигаясь к ней. Своими сильными руками он оперся на ноги мисс Абрамсон. - Я всегда странно выгляжу. Пора бы тебе уже привыкнуть. Это совершенно не имеет никакого отношения к поездке, - шепча на ухо, говорил Джозеф. - Мы сейчас на перерыве? Может, выйдем из машины? Я так устала сидеть…, - опуская глаза вниз и отодвигаясь как можно дальше, невнятно бормотала Кэйлей. - Выйдем выйдем. Еще успеем, - усмехнувшись, прошептал Джокер. Одну свою руку он убрал с колен девушки, пальцами сильно обхватил её щёки, передвигая, таким образом, лицо, чтобы мисс Абрамсон видела его. - Отпусти. Мне больно, - раздраженно откинула она, уже пристально смотря на Керра. - Неужели ты ещё не поняла, что я буду приносить тебе боль? Причём постоянно. Ты сама этого захотела, - довольный и хитрый взгляд заиграл на лице безумца, уже сверкала до жути широкая улыбка. Он заигрался. Он вошел в раж. Ему нравилось играть с юной дивой. Джозеф подвинулся ещё ближе, продолжая зажимать колено и щёки девушки, он наклонился над самым ее ухом. Кэйлей слышала его учащенное дыхание, видела его шрамы так близко, как ещё никогда не видела. Но не содрогнулась. Почувствовав опасность и неловкость, девушка начала вырываться, трясти Джокера руками, но эти попытки вызывали лишь смех у злодея, он зажимал её сильнее и сильнее, не давая освободиться. - Что ты хочешь от меня? – наконец спросила Кэйлей. - Я хочу, чтобы ты знала, что ты никогда не уйдёшь от меня. Что будешь вечно в моей власти, - серьезно произнес Джокер, проникновенно посмотрев при этом в глаза девушки. Настолько проникновенно, что она даже не стала спорить с ним. Это было бесполезно. Хотя Кэйлей знала, что это было правдой. Она лишь содрогнулась и медленно опустила глаза вниз, будто соглашаясь со сказанным, однако с сожалением. Глаза… только они выражают настоящие эмоции. Ложь исходит из уст собеседника, а глаза молвят истину. И вдруг из чистых и искренних глаз леди покатилась слеза. Она признавала, что не сможет сбежать. Но кому нужна такая жизнь? От отчаяния покатилась вторая слеза. Девушка пыталась прикрыть щеку ладонью, ту, которую Джокер не зажал. Боль. Он делал ей больно. Постоянно. И раз она рядом навсегда с ним, то рядом навсегда с этой болью, что Керр будет причинять ей. Но всё равно Кэйлей не хотела, чтобы этот безумец видел её слёзы. Чтобы их видел кто – либо. Она считала это унизительным, ничтожным. Лучше не показывать своих слёз никому. Поэтому девушка пыталась скрыть их. Но Джокер упорно не давал Кэйлей сделать это. Вдруг его лицо переменилось. Он стал серьезным и…сочувствующим. Как же быстро он меняет свои эмоции. Но дальнейший шаг был более неожиданным. Джозеф обхватил своими сильными руками шею Кэйлей, подвигая её к себе, тем самым делая ей ещё больнее. От сильной боли она защурила глаза. Затем девушка почувствовала на своих губах прикосновение губ Джокера. Она широко распахнула свои глаза, и ничего не смогла увидеть, кроме сверкающих зелёных глаз, пронзительно смотрящее на неё и вдруг исчезла та боль, что чувствовалась с невыносимым натиском. Кэйлей больше ничего не чувствовала, кроме прикосновения этих губ. В этом выражалось сразу всё: сочувствие, поддержка и…извинение. Он не хотел приносить боль именно ей, однако Керр не умел по – другому. Выражал свои эмоции, как мог он сам. Джозеф извинялся таким образом, но прекратить причинять боль он не мог, не умел. Злодей всегда причинял боль окружающим только по одной причине – ведь раньше он не получал от других ничего, кроме этой самой боли. Такой боли, что не забыть её никогда. Такой боли, что он приучился приносить лишь её. Внезапно пошерхлые, однако нежные губы исчезли с уст молодой девушки. Вернулась та боль, и приходилось терпеть её, пока Керр не убрал крепкие руки с её шеи. Он отсел на своё место, посмотрел в окно, отвернувшись от девушки. Этот жест был ей не понятен. - Они идут, - сказал Джокер, не отводя взгляда от окна. Кэйлей лишь отвела взгляд от Керра, села прямо и опустила голову вниз. Всё слишком резко произошло и ещё более резко закончилось. Небрежно открыв дверь, в машину сели два помощника. Путешествие продолжалось.