Ветер перемен

В камине подергивались языки пламени, мягко освещая лежавший рядом ковер, на котором были в беспорядке разбросаны небольшие подушки. Напольная лампа, стоявшая в другом конце зала, была только что погашена, и маленькой девочке, засыпавшей на руках у своей мамы, теперь ничего не мешало медленно погружаться в волшебный мир сновидений. Женщина бережно держала свое сокровище, периодически гладя ее по растрепанным каштановым волосам, и нежно улыбалась так, как умеет только мать, любящая свое дитя. Час был уже поздний, и только треск в камине нарушал умиротворенную ночную тишину. - А где папа?.. – сонно спросила малышка. Она прекрасно знала, что в такое время уже должна была лежать в своей кровати на втором этаже, но любила, когда ей позволяли оставаться внизу. - Скоро придет, - раздался ласковый шепот в ответ. – Спи, моя дорогая. Девочка устроилась поудобнее и скоро тихо засопела. Она не заметила, как в карих глазах ее мамы на мгновение мелькнуло беспокойство, но губы растянулись в снисходительной улыбке. Глава их семейства сегодня просто задерживался на работе. Так часто бывало. Женщина посмотрела на улицу сквозь неплотно зашторенное окно, надеясь увидеть уже возвращавшегося мужа. Но там было пусто, лишь покачивались тонкие ветки деревьев, росших вокруг особняка. Из кухни доносилось тиканье часов, ровное и четкое, и оно будто бы загипнотизировало кареглазую на какое-то время, так и замершую в кресле и не переводившую взгляд. Она задумалась над тем, как чудесно было бы съездить на природу в эти выходные, потому что погода уже стояла теплая. Погруженная в свои мысли, женщина не сразу различила тень, мелькнувшую вдруг почти у самого стекла. Однако чуть погодя раздался странный шорох со стороны другого окна, и она настороженно повернулась на звук. Плохое предчувствие подступало постепенно, неторопливо, словно до последнего не желая нарушать спокойствие этой ночи. И все же, хозяйка дома решила проверить, все ли было в порядке, потому что не хотела, чтобы кто-то или что-то нарушило сон ее дочери. Аккуратно переложив малышку на диван, она направилась к двери, помедлила несколько секунд, а потом чуть ее приоткрыла. На дорожке, ведущей к их порогу, никого не было, но женщину вдруг охватило непонятное волнение. Что-то было не так, интуиция редко ее обманывала. Она опасливо вгляделась во мрак и различила вдалеке несколько фигур, приближавшихся к особняку. Потом посмотрела в сторону и увидела еще немало таких же странно покачивавшихся силуэтов. Они двигались прямо к двери, причем довольно быстро, так, что вскоре стали заметны их глаза. Красные, необычно светящиеся, от которых все внутри сжималось и хотелось бежать без оглядки. Женщина нервно сглотнула, почувствовав страх. - Мамочка! – за ее спиной вдруг раздался тонкий голосок, и проснувшаяся малышка побежала к двери. – Это папа пришел? - Ари, иди в дом, - голос матери показался девочке неестветвенно спокойным, как будто она хотела спрятать от нее что-то интересное, и непослушная дочурка, наоборот, подошла еще ближе, выглянув на улицу. Незваные гости обступали со всех сторон, и их пылающие алым глаза заставили малышку тут же прижаться к маме. Она не понимала, что происходило, но чувствовала, что испугана была не одна. - Мам?.. – Ари затряслась, дернув ее за юбку. Это словно вырвало женщину из транса, и она, отступив на несколько шагов, резко закрыла дверь, присаживаясь перед девочкой на колени и крепко сжимая ее плечи. - Спрячься в своей комнате, быстро, - ее голос дрогнул в конце, лицо было неестественно бледным, а взгляд стал словно стеклянным. Маме было плохо. Ари не хотела оставлять ее одну, но почему-то была уверена, что именно сейчас с ней нельзя было спорить. И девочка помчалась наверх, запинаясь о высокие ступеньки лестницы. Ее комната была окутана мраком, но малышка в этот момент даже забыла о своей боязни темноты – она прислушивалась к звукам, доносившимся снизу. Грохоту двери, топоту множества ног, звону стекла… И в эту же секунду окно в ее комнате вдруг тоже разбилось, почти оглушив, и Ари машинально зажала руками уши. В следующее мгновение она резко повернулась… И закричала, что было сил – в ее комнату влезало чудовище – настоящее, про которое ей читали в книгах – с острыми когтями, клыками и жуткими глазищами. Девочка затряслась, из глаз брызнули слезы… Почему же не появлялся храбрый рыцарь из сказок? - Мамочка!.. – малышка вскрикнула снова, пятясь к стене, а потом, уже не помня себя, ринулась вниз, обратно, надеясь, что мама ее спасет. Но картина, представшая перед ней, была просто чудовищной. Настолько кошмарной, что у девочки подкосились ноги, и она упала на пол, открыв рот и во все глаза уставившись на ту, в чьих надежных обьятиях она так хотела оказаться. На лице ее мамы застыла гримаса боли: побледневшие губы искривлены, глаза зажмурены, а из груди вырывались придушенные стоны… Монстры обступили ее, впиваясь в шею, руки, раздирая когтями платье. Рукава были по локоть в крови, и в воздухе ею пахло так, что, казалось, было трудно дышать. Ари хотела закрыть глаза, но не могла пошевелиться – для нее как будто перестало существовать все остальное. Она видела, как кто-то подходит к ее маме сзади, хищно оскалившись и как будто даже смеясь, как заносит руку для удара и резко вонзает ее в дернувшееся тело, пронзая насквозь. Как с его когтей капает кровь, а брызги едва ли не долетают до самой девочки. И у нее перед глазами все начинает плыть, появляются непонятные искры, и все тоже становится алым. Последнее, что ей удается уловить – как в зале появляется ее отец, забегает, даже не снимая плаща, застывает на месте, и чудовища поворачиваются к нему. Он хватается одной рукой за голову, так, что белеют костяшки пальцев, а потом Ари ослепляет яркая вспышка света, пол дрожит под ногами... ...и она рывком с криком вскакивает на кровати, в холодном поту и с дрожью в руках, лихорадочно цепляясь разумом за обрывки своего постоянного и единственного ночного кошмара. - Опять... – тихо произнесла девушка, пытаясь придти в себя. Ее каштановые волосы водопадом ниспадали на лицо, скрывая запечатлевшийся на нем ужас от увиденного, но шоколадно-карие глаза со слишком увеличившимися зрачками были широко открыты. Этот кошмар не давал Акари покоя вот уже десять лет, с тех самых пор, как произошел с ней в реальности. Воспоминания были страшными, мучительно-отчетливыми, но она уже воспринимала их чем-то неотъемлемым – почти не рыдала, когда просыпалась одна в кромешной тьме, старалась скрыть свой недосып днем. - Мама... – словно в забытие позвала девушка и потянула руку будто бы к кому-то, сидевшему впереди, - призраку, туманному образу. Но тут же, точно чуть-чуть не достигнув цели, она дернулась назад, резко сжав пальцы в кулак, как если бы обожглась, и, завалившись обратно на подушку, подогнула под себя коленки и обхватила их. Мандраж должен был скоро пройти. - Акари, – тихо позвал девушку сдержанный мужской голос с едва уловимым оттенком тревоги. Она уже привыкла, что после каждого такого пробуждения отец приходил к ней в комнату, чтобы успокоить. Единственный родной и такой дорогой, близкий ей человек. Ари было тяжело осознавать, сколько проблем она создавала отцу, когда не давала ему спать по ночам, уже давно пыталась вести себя как можно тише, потому что знала, как он уставал на работе. Сев на краешек кровати рядом с дочерью, мужчина провел рукой по ее волосам, а затем наклонился и поцеловал в макушку. Он всегда как будто чувствовал, когда был нужен. Акари, не выдержав, тихо заплакала. - Все в порядке, милая, - спокойно повторял ее отец, чуть улыбаясь краешками губ, надеясь приободрить. – Я буду рядом, пока ты не уснешь. - Прости, пап... – слегка дрогнувшим голосом произнесла Ари, утыкаясь носом в подушку. - Да за что же? – вздохнул мужчина, ничуть не удивившись ее реакции, ведь так было всегда - на протяжении стольких лет со дня происшествия дочь то и дело просила у него прощения за свое состояние. – Ты ни в чем не виновата. Спи, солнце. Завтра трудный день. «Надеюсь, ты не будешь против. Давно уже пора было съехать из этого дома».

***

Акари наблюдала за мелькавшими в быстром темпе очертаниями разноцветных машин, деревьев и домов, превращавшихся в сплошной пестрый поток, от которого рябило в глазах. Очень скоро не выдержав и подняв взгляд на небо, видневшееся сквозь лобовое стекло машины отца, она с досадой заметила, что день для путешествий выдался скверный. Ее настроение и так было не лучшим, а тут еще и серые тучи сгустились над дорогой, угрожая проливным дождем. Путь должен был занять чуть меньше восьми часов, но девушка уже не знала, как разогнать скуку и хоть как-то заставить себя воспрянуть духом. Ари совсем не любила переезжать, потому что довольно быстро привязывалась к новому месту, не имея другого выбора, и людям, окружавшим ее, хотя никогда не сожалела, что с ними приходилось расставаться – мало кто из них этого заслуживал. Просто девушка уже устала фантазировать о том, что «в этот раз все будет по-другому», была уже не в том возрасте, чтобы верить в чудеса. Однако, в конечном итоге, ей все равно ничего не оставалось делать, как снова и снова погружаться в свои мысли, думая о предстящей «новой» жизни, о которой заявил ей отец неделю назад. - Акари, мы переезжаем, - серьезным голосом, но с едва различимой грустью в глазах сказал мужчина, смотря на свою дочь. – Прости, что так внезапно тебе говорю это, но мне предложили лучшее место работы, там платят выше, да и город побольше будет. - Хорошо, - спокойно ответила девушка, а затем откусила бутерброд и запила его сладким чаем. Она только недавно проснулась и в этот момент мысленно настраивалась на поход в ненавистную школу, поэтому смысл слов отца дошел до нее не сразу. Хотя, Ари все равно бы не удивилась. - А где «Папа! Ты что! Как я могу покинуть моих друзей, школу, родной дом?» - спросил отец, тонко улыбнувшись. - Ты сейчас издеваешься? – девушка закатила глаза, отставляя в сторону чашку, и бросила на него укоризненный взгляд. - Немного, - улыбаясь еще шире, ответил тот. – А я ведь даже подготовил аргументы. - Ну, давай, я могу их выслушать, - уголки губ Ари предательски поползли вверх. – Хотя... «Это для твоего же блага, дочь. Ты поступишь в новую школу, заведешь друзей, можно даже сказать, начнешь...» - ...новую жизнь, - мягко рассмеявшись, закончил фразу мужчина. – Акари, ты меня знаешь наизусть. - А то, - девушка довольно ухмыльнулась и обняла отца. – Не переживай, и на этот раз свыкнусь. - Я очень надеюсь, что ты найдешь друзей в школе, которую я для тебя выбрал, - он положил перед Ари увесистую папку, в которой перым листом лежал презентационный буклет учебного заведения и небольшое письмо-сообщение. – Прочитай. Это престижная академия Кросс. - Академия жилищного типа? – недоверчиво спросила девушка, приподнимая бровь. Это явно было что-то новенькое. - Прости, - виновато ответил отец и тяжело вздохнул, присаживаясь рядом. – Я могу пропадать на работе сутками, и не хочу, чтобы ты оставалась совсем одна. Не переживай, на выходные я буду обязательно тебя забирать, и мы будем проводить время вместе. - Ясно... – Ари тоскливо поджала губы и отвела взгляд – настроение опять неизбежно падало. Жить в академии ей как-то не очень хотелось, но не согласиться с решением отца она не могла. – А в письме что? Ответа Акари дожидаться, впрочем, не стала, сразу же после своих слов потянувшись к конверту с красивой золотистой эмблемой. Внутри оказалось официальное сообщение о поступлении от ректора, а также множество других листов бумаги, на которых были изображены карта академии и расположение всех корпусов, рассказано о существовании двух отделений, ночного и дневного, и прилагался ряд правил, которые, естественно, нельзя было нарушать. Пробежавшись глазами по тексту, девушка поняла, что место было действительно серьезным, и глубоко в душе понадеялась, что обучающиеся там окажутся нормальными. Однако подробнее разбираться с распорядком в этой академии ей не хотелось – сейчас были вопросы поважнее. - Когда уезжаем? – без особых эмоций спросила Ари, подняв взгляд. – Здесь написано, что лучше всего прибыть к началу семестра, который начнется уже совсем скоро. - Да, поэтому у нас неделя на сборы, - отец посмотрел на нее слишком внимательно, и девушка вновь невольно нашла глазами вазу на столе. Он ведь все понимал, Акари была уверена – и эта его проницательность порой заставляла девушку бояться, что ее действительно видели насквозь, и одновременно переживать, что из-за этого отец постоянно волновался за нее по любому, даже самому дурацкому поводу. - Ари, ты точно согласна? – мужчина мягко дотронулся до руки дочери, чуть наклонившись и заглянув в ее отрешенный, подернутый тоской взгляд. - Согласна, - снова равнодушно ответила та, но попыталась натянуть улыбку. - Все хорошо. Я пойду собирать вещи. Девушка спешно встала из-за стола, так и не доев бутерброд, и торопливо удалилась на второй этаж, чтобы избежать лишних вопросов. Мужчина молча проводил ее взглядом, и его карие глаза потемнели от печали. В который раз он задумывался, правильно ли поступал. Больше всего его тревожило именно это апатическое безразличие дочери к собственной жизни. После того ужасного случая, произошедшего чуть более десяти лет назад, он старался дать Акари как можно больше любви и заботы, но все равно девочка росла замкнутой, закрытой и отчужденной, а из-за его работы им несколько раз приходилось переезжать, что тоже явно не пошло ей на пользу. Но, прочитав однажды в газете о привлекающей хвалебными отзывами академии, которая оказалась довольно известной в узких кругах, мужчина решил попробовать снова расшевелить свою дочь. Он знал, как сильно терзали ее ночные кошмары, но надеялся, что кардинальная смена обстановки пойдет ей на пользу, поможет забыть страхи. Отец хотел верить, что в новой школе Ари сможет, наконец, завести себе друзей и начать жить в полном смысле этого слова, а не просто существовать, как должное...

***

- Акари, проснись, - мужчина слегка потеребил дочь за плечо, чтобы разбудить. – Мы приехали. Девушка сонно моргнула, запоздало поняв, что даже не заметила, как уснула, погруженная в свои мысли и воспоминания. Мельком взглянув в окно, оно увидела высокие каменные стены и массивные решетчатые ворота. Из машины Акари вышла неспеша, растягивая последние минуты пребывания с отцом, настолько непривычным ей казалось расставаться с ним так надолго. Да и представить себе жизнь в подобном месте было не так легко, как девушка сначала решила – в сумерках было тяжело разглядеть всю грандиозность академии Кросс, но даже размеры уже впечатляли. Все также специально медля, Ари вытащила из багажника свой небольшой чемодан с нужными на первое время вещами и в сопровождении отца направилась ко входу, где их уже ждали. Приятной внешности парень с пепельно-серыми волосами и большими аметистовыми глазами внимательно смотрел на приближающихся к нему двух фигур. - Добро пожаловать в академию, - довольно официально и без особого энтузиазма произнес он. – Акари, правильно? - Да, - девушка коротко кивнула, поймав себя на мысли, что этот парень с первого же взгляда чем-то напомнил ей ее саму. - Меня зовут Рёта Кирию, я префект академии, - все тем же тоном ответил тот, а затем обратился к стоящему чуть поодаль мужчине. – Вы ее отец? - Да, - он подошел к парню и протянул ему руку для пожатия. – Спасибо, что встретили нас. Рёта чуть склонил голову на бок, но ответил на его жест. Однако стоило только их ладоням соприкоснуться, как перед глазами мужчины на мгновение вспыхнул яркий образ юноши, очень похожего на стоявшего перед ним, только смотревшего на него с нескрываемой ненавистью и направившего ему в грудь что-то блестящее... Мужчина чуть было не отшатнулся, когда понял, что это был пистолет с выгравированным на стволе изображением розы. - С вами все в порядке? – не выдав секундного замешательства, холодно поинтересовался Рёта. - Да, просто усталость с дороги, - ответил тот, промаргивая это странное видение и мысленно изумляясь произошедшему казусу. В руках у парня ведь была папка с документами, вовсе не оружие. Не вполне справившийся с собой и чуть побледневший отец сразу же поспешил перевести взгляд на дочь и постарался выглядеть как можно более непринужденным. – Если что – сразу звони мне, - улыбка получилась не слишком натуральной, но Ари, заметив это, сразу же списала все на все ту же пресловутую усталость. - До выходных осталось не так много времени, так что скоро увидимся. Надеюсь, тебе здесь понравится. - Да, хорошо, пап, - девушка поцеловала отца в щеку и крепко обняла, решив, что задерживаться больше не следовало. Чем дольше было прощание, тем более тяжелым оно становилось. К тому же, конец недели на самом деле был не так далеко. Рёта, до этого терпеливо ожидавший девушку, сделал несколько шагов в сторону ворот. - Нам пора, - отстраненно произнес он, когда Акари, наконец, оторвалась от отца. Такие сцены парень наблюдал почти ежедневно, когда встречал прочих учеников, и «долгие проводы» ему уже порядком надоедали, хотя других негативных чувств он и не испытывал. Ему просто нужно было торопиться на дежурство. Ари на прощание помахала отцу рукой и выдавила улыбку, стараясь сделать ее как можно более искренней, а затем повернулась префекту, вслушиваясь в отдалявшийся звук шагов отца. - Следуй за мной, - Рёта выглядел совсем уж безучастным, но говорил твердо, так, что девушке пришлось тотчас же направиться к нему, оставив тягостные мысли о разлуке. Она, наконец, поняла, чем они с парнем могли быть похожи - невовлеченностью в происходящие действия, словно просто были обязаны отыгрывать свои роли. Всю дорогу они, конечно же, молчали – Акари была почти уверена, что шедший рядом префект не был любителем почесать языком, да и сама она не привыкла начинать общение первой, тем более с представителями сильного пола. Впрочем, девушке и так было, чем заняться - она смотрела по сторонам, оценивая новое место учебы и в очередной раз убеждаясь, что отец постарался с выбором на славу. Чего только стоил фонтан в центре площади, который они успешно обогнули, не говоря уже о ровно подстриженных кустах и высаженных в идеальные аллеи деревьях. Все так и кричало о престиже и, соответственно, огромном количестве вложенных денег. И девушке в голову невольно закрался вопрос о том, насколько много отец заплатил за ее обучение здесь. Увлекшись нехитрыми подсчетами, чтобы отгородиться от ненужных мыслей, Акари не заметила, как оказалась вместе со своим спутником перед дверью в один из корпусов с высокой каменной башней. Парень, довольно небрежно засунув руки в карманы, остановился, посмотрев вверх – в окнах горел свет, хотя время было уже позднее. - Третий этаж, первая дверь. Тебя ждут, - сухо произнес префект чуть погодя, покосившись на посерьезневшую девушку. Акари ничего не оставалось делать, как коротко его поблагодарить и направиться внутрь. Нужную дверь она нашла быстро и, после стука, уверенно толкнула ее, оказавшись в просторном, светлом кабинете с тяжелыми бордовыми шторами на окнах и множеством стоявших вдоль стен шкафов со стеклянными дверцами, за которыми можно было различить стопки книг. - Добро пожаловать в академию Кросс, - приветливо улыбаясь, произнес светловолосый мужчина, сидевший за столом напротив нее. – Я Такума Ичиджо. Позволь поздравить с поступлением. - Ректор? – Ари недоверчиво сдвинула брови, запоздало сообразив, что у нее вырвалось вместо приветствия. Все дело было в том, что все предыдущие директора, с которыми ей доводилось встречаться, были либо серьезными пожилыми профессорами в очках, либо полными дамами с высоко задранным носом... А руководитель этой академии выглядел не старше ее отца, был вполне подтянутым, словно не сидел целыми днями за бумагами, и удивительно располагал к себе с первого взгляда. Единственное, что смутило девушку – странная пауза, воцарившаяся после ее вопроса, в течение которой ректор неотрывно смотрел на нее, словно на миг задумался о чем-то или вовсе не ожидал увидеть. Но Акари совсем не почувствовала неприязни – в зеленых глазах отражался лишь интерес. Скорее наоборот, решила, что это она повела себя неправильно, вызвав тем самым заминку. - Ты не ошиблась, - наконец, произнес Такума, беззлобно ухмыльнувшись. – Распишись, пожалуйста, здесь. Ректор протянул девушке какую-то бумагу, на которой та незамедлительно чиркнула свои инициалы. - Есть какие-то вопросы? – стоило только Ари отдать ему ручку, доброжелательно продолжил Ичиджо. - Вроде бы нет... - протянула та, не до конца понимая, как ей все-таки следовало себя вести. - Славно, - просиял Такума. – Тогда комнату тебе покажет Шиана, она второй префект. Как раз в этот момент раздался короткий стук, а потом в кабинет вошла красивая брюнетка в белой школьной форме, резко контрастировавшей с цветом ее длинных волос. На ее лице застыло похожее отрешенное выражение, которое Ари до этого видела у Рёты, и девушка едва сдержала усмешку, подумав, что здесь все были такими «каменнолицыми». - Солнышко, покажи новенькой ее комнату, - вежливо попросил ректор, широко улыбаясь. - Покажу, если ты перестанешь так называть меня при посторонних, - строго возмутилась префект, осуждающе посмотрев на главу академии, как будто даже свысока, как показалось Акари. - Надеюсь, вы подружитесь – ты ведь давно хотела соседку, дорогая, - словно не заметив совсем неподобающего поведения девушки, продолжил Ичиджо. Ари в этот момент украдкой изучала брюнетку, поэтому не заметила выразительного взгляда ректора, направленного на префекта. Зато уловила ее заминку, когда та как-то резко повела бровью, как будто на мгновение растерялась. Акари бы никогда не подумала, что эта девушка нуждалась в соседке – несмотря на мимолетную перемену в ее настроении, она выглядела уверенной, как будто это вообще ЕЙ все были обязаны. Высокие скулы и тонкие черты лица делали ее похожей на настоящую аристократку, а на идеальную фигуру Ари вообще старалась не обращать внимания – она всегда считала себя высокой, но была точно на голову ниже брюнетки, да и осанка у нее была не такая прямая… Словом, девушке стало не по себе – обычно она не сходилась с такими, как эта префект. - Я тоже... - вдруг прозвучал ровный голос Шианы, нарушивший затянувшееся молчание, и она поймала взгляд Акари, бегло и довольно безэмоционально ей улыбнувшись. – Следуй за мной. - До встречи, - миролюбиво попрощался ректор, и Ари вновь про себя удивилась его необычной реакции. Префект, тем временем, уже скрывалась за дверью, и девушке пришлось поторопиться за ней. Легкий хлопок погрузил помещение в тишину, и оставшийся один Такума посерьезнел, снова просмотрев документы новоприбывшей, лежавшие перед ним на столе. «Акари Куран, да? Неужели это твоя дочь, Канаме...»