50 оттенков шантажа

      Отношения между Тарасом и Артёмом были весьма и весьма странными. Можно даже сказать, конкретных отношений между ними не было вообще, даже при том, что Суханов вроде как смирился, что одиннадцатиклассник ему нравится. Парни общались, гуляли, и Артём с завидной частотой оказывался заманенным в огромный двухэтажный дом Кузьминых. В школе же они, напротив, могли бы вовсе не говорить, если бы Тарас не увивался за ним повсюду, втягивая того в беседы и посиделки в треклятом спортзале. В принципе, такое поведение было больше похоже на дружбу, если бы не одно «но».       Поцелуи. Почти каждый день, но явно не меньше пяти раз в неделю (Артём действительно начал считать в какой-то момент), он ощущал непонятную потребность в поцелуях, причём не абы кого, а именно Тараса. Когда тот касался своими сухими чуть обветренными губами губ Артёма, Суханов едва ли не дрожал от восторга, послушно закрывая глаза и прижимаясь к чужому телу. И обычно свою порцию поцелуев Артём получал почти сразу, стоило ему об этом намекнуть. Ощущения у него при этом были странные. В общем и целом, без лишних прикосновений, поцелуй с Тарасом не отличался от поцелуя с девушкой – такие же губы, такой же язык, но когда Артём чувствовал рельефный торс парня или когда сильные руки оглаживали его затылок, спину и плечи, голова у Суханова шла кругом, а целоваться хотелось ещё больше. Дома, в парке, в кабинете, на безлюдной остановке – казалось, он мог заниматься этим где угодно, лишь бы не было посторонних зрителей, и даже пугающая раньше запретность этого теперь воспринималось им как нечто весьма будоражащее.       Конечно, в таком свете парни больше походили на типичную парочку, но и тут были подводные камни. Главным из них было то, что с Тарасом Артём встречаться так и не начал, а с Катей отношения разрывать не собирался тем более, хотя и собирался с ней расстаться, о чём сказал Тарасу ещё полгода назад. Конечно, целоваться с Кузьминым было просто потрясающе, но Катя была, всё же, более милой, и вообще она была… девушкой, а это уже плюс сто пятьдесят баллов в её пользу, поэтому Артём так ни на что и не решился.       Артём прекрасно понимал, что поступает не очень хорошо, «играя за обе команды», но отказаться от этого не мог и решил тянуть всё до последнего: когда Тарас занимался с репетиторами, Суханов ходил на свидания с Катей, а в свободные дни приходил к Кузьмину. И такая схема действовала до поры до времени, но потом Тарас неожиданно стал выдвигать ультиматумы.       Начиналось всё с банального. Просто в один день Артём, окончательно осмелев, обнимался с девушкой прямо перед носом Тараса и на следующий день совершенно закономерно был встречен требованием меньше встречаться с Катей. Артём почему-то удивился, но послушно проводил дома у Кузьминых два дня вместо одного, с натянутой улыбкой отвечая на мамин вопрос «не слишком ли часто он стал ночевать у них».       Было понятно, что Тарас банально ревнует, – в его влюблённости Артём перестал сомневаться ещё с того случая в Новый год – но десятиклассник упорно не хотел верить, будто эти чувства настолько сильные, что стоит относиться к ним так серьёзно. Посему, начав уделять новоявленному «другу» больше времени, парень посчитал свой долг выполненным.       Однако так не считал сам новоявленный «друг». Тарас всё больше злился, раздражался и даже начал обижаться, что ему не было свойственно. Артём искренне верил, что чувства его быстро перегорят, но Кузьмин упорно отстаивал свои права на девяносто процентов внимания Артёма, остальные десять оставляя учёбе. Он делал всё возможное, чтобы доказать, что лучше кого бы то ни было подходит Суханову.       Если бы подростка спросили, зачем он опять пришёл, а точнее приехал в гости к Тарасу, ответить он бы не смог. У него никогда не было конкретной цели вроде просмотра фильма, игр или помощи с учёбой, он просто приходил сюда, чтобы хорошо провести время. И надо сказать, даже в этом времяпровождении было немало странного хотя бы потому, что почти всегда, поев, Тарас засыпал, оставляя Артёма делать домашнее задание. Сначала тот удивлялся, потом возмущался, а потом смирился, понимая, что здесь делать уроки почему-то намного проще. Этот раз исключением не был.       – Снова завалишься спать, да? – не без толики недовольства спросил Артём, оглядывая огромные богатые комнаты, к которым так и не смог привыкнуть за полгода.       – Соррян, я, правда, не высыпаюсь, – мягко улыбаясь, ответил Тарас.       Артём на это раздражённо фыркнул, но говорить больше ничего не стал.       В неприлично большой комнате Тарас тут же упал на постель лицом вниз, даже не помышляя переодеться. Суханов уселся на пол подле кровати и достал химию, которой стало на один урок меньше, но от которой мутило всё так же. Через пятнадцать минут тщетных попыток сосредоточиться на предмете Артём понял, что рука Кузьмина, висящая около плеча и задевающая его при каждом неловком движении, очень отвлекает. Он покосился на светлую ладонь с коротковатыми немного неровными пальцами и, вздохнув, отодвинулся подальше. Удивительно, как этому недонеформалу удаётся так успешно привлекать к себе внимание, ничего при этом не сделав.       Позвонила Катя. Суханов судорожно нажал на зелёную светящуюся кнопку, боясь, что от слишком громкого звонка друг может проснуться. Хотя порой ему казалось, что того невозможно разбудить и пушечным выстрелом.       – Привет, ты не занят? – раздалось жизнерадостное щебетание из динамика.       – Немного занят, – шёпотом отозвался Артём. – Так что говори коротко.       – Ах, ну, в общем, у меня освободилась суббота, так что, может, сходим погулять? Или ещё куда?       Артём мысленно застонал: именно в субботу он обещал Тарасу прийти к нему с самого утра, чтобы остаться на выходные. Конечно, у него не было настолько сильной тяги к девушке, чтобы наплевать на все обещания, но Катя была доброй и довольно привлекательной, а ещё её семья была так же небогата, как и семья самого Артёма, так что отношения с Катериной тешили самолюбие неуверенного в себе парня. Во всех смыслах она идеально подходила ему, но вот Тарас явно был куда настойчивее.       – Я не знаю, Кать, думаю, у меня не получится.       – Как же та-а-ак… – раздосадовано захныкала девушка, – что, совсем не получится?       – Ну… постараюсь что-нибудь придумать, – за спиной парня послышалась возня. – Ой, всё, мне пора, потом поговорим.       Обернувшись, Артём поймал взгляд прищуренных глаз, цвет которых, к своему стыду, так и не попытался разобрать, а запомнить – тем более.       – Чего это ты там собрался придумывать? – голос Тараса был буквально пропитан подозрительностью.       – Понимаешь, – Артём замялся, – в субботу я с Катей…       – Нет. – Перебил его Тарас. – В субботу никаких вас с Катей. Ты идёшь ко мне.       Артём недовольно свёл брови к переносице и нахохлился, как воробей, готовый драться за хлебные крошки.       – Но на этой неделе у нас и так почти не было времени! – запротестовал он. – Почему нет?       – Почему? – Кузьмин сел на постели и подтянул резинку на «хвосте». – Потому что тогда я тебя вообще больше к себе не позову.       Суханов хотел было возмутиться, но Тарас ему этого сделать не дал.       – И вообще, – продолжал он, – я только заснул, а теперь и вовсе спать не смогу.       Артём зло прошипел сквозь зубы ругательство, но, получив спокойный короткий поцелуй в губы, подумал, что, пожалуй, сможет уступить этому засранцу второй раз. Но то ли Артемий зарвался, то ли Тарас решил неожиданно пойти напролом, но маленькими капризами всё не ограничилось, и вскоре Тарас, к удивлению Суханова, решил перейти к более серьёзным ультиматумам.       Случилось всё ровно через неделю. В воскресенье Катя собиралась отмечать день рождения и, как бы ни уговаривал её Артём, переносить празднование не согласилась. Суханов поныл, но твёрдо решил выпросить у Тараса «отгул».       И с какой это стати Тарас в принципе выдвигает ему такие требования? И что, что он влюблён в Артёма, это ведь его проблема, пусть сам с ней и разбирается, а Артём имеет полное право видеться со своей девушкой тогда, когда захочет.       Но с другой стороны, десятиклассник уже и не мог представить своей жизни без еженедельных ночёвок у друга. Это иначе ведь никаких игр и сладкого, потому что приставки у Артёма дома отродясь не было, а большую часть конфет приходилось отдавать сестре. Расставаться с новыми радостями… не хотелось, откровенно говоря. Нет, это не значит, что парень не будет настаивать на своём, но, возможно, следует сделать это чуточку мягче.       – Послушай, – начал он негромко, когда они с Тарасом сидели у того дома, и Кузьмин помогал Артёму с математикой, – у Кати в воскресенье…       – Нет.       – Но ты даже не дослушал! – возмутился парень. – Это, правда, важно. Это же её день рождения!       – А это, – Тарас потряс учебником, – твоя домашка, чувак. И нет ночёвки в воскресенье – нет домашки.       Тарас красиво улыбнулся, и Артём, взбешённый и полный праведным гневом… кивнул. К сожалению, математика была для него слишком важным предметом, чтобы идти на такие жертвы, а значит, ультиматум номер три остался за одиннадцатиклассником.       К тому же, оставаясь на ночь, Артём мог в темноте прижаться теснее под тёплый бок и гладить округлые от мышц упругие плечи, свято веруя, что хозяин уже давно спит. Сначала такие мысли пугали, но очень скоро Артём смирился с тем, что ходит по лезвию ножа и продолжал, впрочем, не сильно умело, балансировать между девушкой и влюблённым юношей.       Тарас вил из него верёвки, потому что, глядя на умильную хитрую мордашку, Суханов не мог противостоять его обаянию и, пусть и бушуя, но соглашался на каждое поставленное условие, которое, к слову, каждый раз было строже предыдущего. Сначала не общаться с Катей в его доме, потом вообще в его присутствии и так далее. Катя обижалась, что Артём уделяет другу внимания куда больше, чем ей, но парень отбалтывался, обещая, что в другой день они погуляют дольше и он не умчится, потому что Тарас уже заказал пиццу.       За месяц, проведённый таким образом, Артём узнал о Тарасе столько, сколько, наверное, на смог узнать за полгода, в том числе и то, что Кузьмин девственник, хотя уверенный в себе привлекательный парень на девственника походил мало. Артём охотно поверил в его слова, и целовать Тараса стало почему-то ещё приятнее.       С Катериной же наоборот: Суханов почти не дотрагивался до неё, замученный Тарасом, не обнимал, а о поцелуях речь не шла вообще. Бывало, девушка сама лезла целоваться, и в такие моменты Артёма начинало раздражать всё, начиная от слишком хрупкой фигурки девушки и заканчивая влажными губами, которые подростку не очень-то и нравились. С ужасом он осознавал, что сухие, выпачканные сладким кремом от торта губы Тараса были куда приятнее.       Однако Тарас продолжал гнуть свою линию, а когда все логичные условия кончились и Артём уделял ему львиную долю своего времени, стал вопрос о самом страшном для Артёма решении. Озвучено пока ничего не было, но и Суханов, и Кузьмин понимали, что всё не за горами. От мучительного ожидания Артём стал раздражительным и огрызался на любую неловкую фразу, сбавляя обороты только под поцелуями Тараса.       Тарас, не смотря на безоговорочную капитуляцию Артёма, счастливым тоже не выглядел, но почему – этого подросток понять не мог. Он только все больше напрягался, гадая, когда же настанет самый неприятный и гадкий перелом в сложившейся ситуации. Долго готовился, думал, но всё равно это произошло, как всегда, неожиданно.       – Не встречайся с ней больше. – Совершенно некстати сказано было Тарасом, когда они вдвоём сидели перед теликом, и Артём как раз набирал девушке смс.       Сначала парень даже опешил – вдруг ему послышалось – и завис на какое-то время с телефоном в руках, глядя в пространство перед собой. Потом медленно повернулся к напряжённому Тарасу, пытавшемуся казаться как можно спокойнее.       – Прости, что ты только что сказал? – переспросил Суханов, молясь всем известным богам, чтобы ему действительно Просто Послышалось.       – Пожалуйста, расстанься с Катей, – серьёзно прозвучало в ответ.       Артём нахохлился, подобравшись, но постарался сохранять самообладание.       – И почему я должен это делать?       Тарас вздохнул, грустно опустив голову. Вообще он в последнее время выглядел очень уставшим, как будто гроза, буквально висящая в воздухе, измучила и его.       – Потому что я тебя люблю.       – Интересно, – Артём нервно хихикнул, ощущая приближавшуюся истерию, – но ты ведь сам говорил мне, что и дружбы хватит.       – Друзья так не целуются, Артём. И не тискаются по углам.       – Друзья даже сексом иногда занимаются!       – Но это неправильно! – повысил голос Тарас, явно едва удерживаясь, чтобы не вскочить. Артём испуганно прижался спиной к дивану. – Это не правильно, потому что… потому что мне это не нравится, мне неприятно!       – А что будет потом? – Суханов продолжал напрасно храбриться, глядя на одиннадцатиклассника с вызовом.       – Мы будем вместе. Наверное.       Тарас заметно стушевался, обхватив колени руками, и Артём, чувствуя своё превосходство, поднялся, а на лице его змеилась злая улыбка.       – И поэтому я должен бросать Катю?       Тарас поднял на него печальные покрасневшие глаза.       – А что, моих чувств для этого мало?       – А что, мир должен вертеться вокруг тебя? – вторил ему Артём язвительно.       – Мой мир, – парень особенно выделил эти слова, – вертится только вокруг тебя, Артём.       Подросток замер, не в силах что-то сказать только потому, что он не знал, что сейчас следует говорить. Буря в голове утихла, разливаясь холодной злобой. Как бы он к этому ни готовился, всё оказалось иначе и сейчас неслабо действовало на нервы.       – И что теперь? Снова шантаж? Что на этот раз? Я бросаю Катю, окей, а теперь озвучь мне своё «иначе».       Кузьмин выглядел подавленным и совершенно разбитым.       – Иначе, – начал он хрипло, – я вообще больше не буду с тобой общаться. Мне тяжело.       Артём даже перестал дышать, удивлённо задрав брови. Он понимал, что его несёт, но голос разума был настолько слаб, что он не обращал на него никакого внимания. А теперь эта фраза… такого жёсткого ультиматума от Тараса он ещё не слышал.       – Тяжело ему… – прошептал Артём, тут же переходя на крик: – А мне не тяжело, по-твоему?! Ты мучаешь меня своими угрозами уже столько времени, и я задолбался повторять тебе, что не гей! Не гей, слышишь? Я девушек люблю, меня совсем не прёт от мысли, что я буду встречаться с парнем. Мне нравится Катя, а если хочешь чего-то другого, то просто отстань от меня!       С этими словами Артём вылетел из чужого дома и отправился дожидаться маршрутки. Было уже темно и довольно холодно, но парню не было дела до этого. Он хотел быстрее оказаться в своей комнате и спрятаться ото всех под одеялом. Раздражение терзало его в пустой маршрутке, терзало на остановке, терзало даже тогда, когда он зашёл домой. Но когда он натянул одеяло до головы, то от переизбытка эмоций просто разрыдался, как маленький дошколёнок. В чём причина слёз, он не мог бы ответить и сам себе. Просто было очень плохо. От того, что ему придётся прекратить общение с Тарасом, от того, что тот больше не будет целовать его и звать к себе, от того, что некому будет помогать ему с уроками и, наверное, самую малость от вины за кучу сказанных Кузьмину гадостей. Он ведь, правда, не хотел, просто испугался.       Потом, немного оклемавшись, Артём окончательно решил, что Катю бросать не станет. Он не хотел даже думать о том, что ему могут нравится парни, а потому, как бы больно ни было, придётся этим пожертвовать. Хотя бы ради сохранения иллюзии своей нормальности, потому что Тарас прав – с друзьями так не целуются.       Потянулись скучные дни, все как один шедшие по формуле «учёба-Катя-дом». Конечно, Артём убеждал себя, что это правильно, что так и нужно, но на душе всё равно было погано. Как будто пропало что-то важное. Кто-то важный. И этот кто-то так же посещал свои занятия, держал лицо, улыбался другим и больше не приходил на каждой перемене к Артёму. Этот кто-то тоже страдал, но мириться не хотел. Этот кто-то вгонял Артёма в беспросветное уныние и тоску. Катя удивлялась, пыталась подбодрить, однако каждый раз натыкалась на хмурый взгляд и недовольные ответы. Суханов не должен был так вести себя сейчас с Катей, не должен был так вести себя тогда с Тарасом, но измениться никак не получалось.       От девушки хотелось отмахнуться, как от надоедливой мухи. Это было плохо и пугало, ведь, естественно, Артём нормальный, ему не нравятся парни. Особенно ему не нравится Тарас с его белоснежной улыбкой, красивой фигурой и просто великолепными глазами непонятного цвета. И нет, разумеется, это не враньё.       Артём знал, что ничего плохого в том, чтобы быть геем, нет. Но тем не менее, будь он геем (что, конечно же, было лишь мыслью), как бы он сказал об этом матери? Она и так на нервах, а что с ней станет после этого? Ничего хорошего, однозначно. Но с другой стороны…       С другой стороны он почти ничего не ел и почти не спал. Судя по всему, то же самое было и с Тарасом. Этот вопрос вставал перед Сухановым полгода назад, и вот снова он не может найти ответ. Тогда всё казалось простым, тогда он так просто сказал это глупое «нравишься», но на деле всё оказалось куда сложнее. Ему не хотелось встречаться с парнем. В тот новогодний вечер, окрылённый сказкой, он много себе вообразил, он был счастлив, он был уверен, что хочет быть с Тарасом. Но месяц сменялся месяцем, а отношения с Катей прерываться не торопились, потому что практически через неделю, почти не общаясь с Тарасом из-за отъездом того в Таиланд, ему показалось, что остаться с девушкой будет куда лучшим решением. Тарас тогда почему-то не настаивал.       А теперь снова, только по-другому. Тогда его переполняла радость от близости Кузьмина, теперь он не находил себе места. Так продолжаться не могло.       Перед началом осенних каникул он пошёл гулять с Катей в городской парк. Было уже прохладно, но, то ли от рассеянности, то ли от чего ещё, Артём не стремился, как раньше, притиснуть девушку к себе под видом попытки согреть. Она как всегда что-то увлечённо рассказывала, смешно размахивая руками, а парень натянуто улыбался. Что-то было не так. Не то. Ему нужно другое.       Прогулка закончилась непривычно быстро: они прогуляли в парке около часа, и к четырём вечера уже стояли около Катиного дома. Артём как-то странно смотрел на девушку, и в этот странный донельзя момент в голове его всё внезапно встало на свои места. Как это всегда бывает, совершенно спонтанно, не тогда, когда этого ждёшь.       – Ну что, увидимся в школе, – сказала Катя и потянулась к Артёму за поцелуем.       Артём отшатнулся, уверенно смотря девушке в глаза.       – Ты чего? – непонимающе нахмурилась она.       Артём вздохнул и исподлобья взглянул в девичье надоевшее лицо.       – Катя, ты извини, но мы больше не можем встречаться.       Девушка тут же погрустнела, но биться в истерике не стала, только огорчённо прикусила губу. На секунду Суханова кольнуло иголкой сомнения, но он тут же прогнал это прочь, потому что пора бы уже было решиться.       – Я что-то не так делала?       – Нет-нет, – торопливо замотал головой Артём, – ты хорошая, правда. Вот только я… прости.       – Всё в порядке. Иди домой.       Девушка приложила ключ к домофону, и раздался мерзкий писк. Катя готова была уйти, но Артём схватил её за руку, останавливая.       – Всё в порядке? – обеспокоенно спросил он.       – Да, всё в порядке. – Девушка улыбнулась. – Я и сама уже не чувствую того, что было раньше. Иди.       Артём счастливо улыбнулся и понёсся домой – через час начинались дополнительные занятия по русскому, ему нужно было ещё зайти домой.       По дороге он набрал Тарасу смс «Надо поговорить». Ответ пришёл минут через пять, заставив Артёма остановиться.       «Не о чем», – всё, что было в смс.       «Это важно. Я всё равно поговорю с тобой», – отправил Суханов, думая, что завтра-то они в школе всё равно увидятся.       На занятии они засиделись до семи вечера и уходили, когда за окном было уже темно. Артём устало тёр глаза, до сих пор не веря, что собирался сделать то, что давно хотел. Или не хотел… к чёрту, это было не так важно.       Ближайшая лестница оказалась перекрыта, и Артёму пришлось идти мимо спортивного зала. К удивлению парню, дверь туда оказалась не запертой, и он осторожно просунул голову в щель.       Расплывчатая фигура – Артём опять забыл надеть линзы – виднелась на матах в тёмном углу. Подростку не пришлось долго соображать, чтобы понять, кто в такое время мог на них развалиться. Осторожно, впрочем, бесполезно, Суханов прикрыл дверь и опустился на мат. Это было настоящей удачей.       Тарас лениво повернул голову и тут же отвернулся, увидев Артёма. Того это не остановило.       – Тарас, нужно поговорить, – Артём коснулся его плеча, но его рука была тут же безжалостно отброшена. – Я понимаю, что вёл себя ужасно, но и ты пойми меня. Ты давил на меня своими условиями, мне было не по себе.       – Мне всегда было не по себе, – отозвался Тарас обиженно, – тебя это не волновало.       – Тарас, – предпринял ещё одну попытку Суханов, – я ведь расстался с Катей.       – И что теперь?       Артём невидяще уставился на парня. Он был уверен, что уж это-то поможет наладить контакт.       Он резко дёрнул парня за руку, переворачивая.       – Да что с тобой такое?! – возмутился он, близкий к отчаянью и злости одновременно.       – Это что с тобой такое! – закричал Тарас, чем поверг Артёма в шок, потому как раньше никогда и не кричал. – Ты обещал мне это ещё на новый год. Сейчас уже почти ещё один год прошёл. Я тебе намекал, говорил, но ты, блин, как будто непрошибаемый! Отстань от меня уже, я устал!       Артёма окатило волной злости от этих слов. Да, он не подарок, да, он идиот. Но он же пришёл, он же сделал это, в конце концов.       Не помня себя от гнева, парень схватил Тараса за волосы и с силой потянул. Тарас попытался спихнуть с себя десятиклассника ногой, но в итоге только повалил в бок так и не отпустившего его волосы Артёма. Завязалась короткая драка, в которой они катались по продавленным матом, дёргая друг друга за что придётся, шипя и толкаясь.       Но спустя минут десять Тарас, к удивлению Артёма, вымотался, и Суханову удалось прижать его к мату, усевшись сверху. Это произошло так быстро, что парень, не успев справиться с собой, неожиданно даже для себя буквально впился в губы Тараса. Тот протестующе замычал и задёргался, но вскоре сам прижал Артёма к себе, забираясь руками под свитер.       Артём заёрзал. Такого раньше не было. Раньше поцелуй были быстрыми и короткими, или, наоборот, неспешными и тягучими. Но такими страстными и сладкими не были никогда. Какое-то особенное удовольствие чувствовал Артём, кусая Кузьмина за губы и получая укусы от того в ответ.       Он оторвался от Тараса только тогда, когда ярость окончательно схлынула.       – Зелёные… – пробормотал он, не спеша отстраняться.       – Что? – Тарас осоловелым взглядом всматривался в лицо Артёма, кажется, не до конца понимая, что вообще происходит.       – Твои глаза. Они зелёные. Я раньше не замечал.       Тарас радостно улыбнулся и притянул Артёма к себе для нового поцелуя.       – Ну так что, – заговорил Тарас, включая свет в своей прихожей, – мы теперь тип встречаемся? Кафешки там, кино, тыры-пыры…       – Эк тебе язык развязало, – хохотнул Артём. Он в этот же день согласился остаться на ночь у Кузьмина, позвонив маме и выслушав новую порцию сварливости по поводу частого отсутствия дома.       Суханов до сих пор не верил, что происходящее – это не сон, но теперь точно был уверен, что это ему нравится и на попятную он больше не пойдёт.       – Я просто рад, чувак.       – Если честно, я тоже. Но знаешь, – Артём остановился напротив заинтересованного парня, – шантаж – это реально грубая игра.       – Не выполнять обещаний – тоже грубая игра, – ехидно возразил Тарас, наливая чай и искоса поглядывая на Артёма.       – Я понимаю, но… чёрт, это не просто, знаешь? – Тарас кивнул, мол, знаем, плавали. – А главное, как всё витиевато начиналось: какие-то маленькие капризульки, потом условия, потом серьёзные ультиматумы… Не ожидал.       Тарас поставил перед ним кружку с чаем и легко чмокнул в уголок губ.       – Ну, считай это мои пятьдесят оттенков, – весело и почти безапелляционно заявил он.       Артём засмеялся:       – Что ты несёшь?       – Мои пятьдесят оттенков шантажа! – снова повторил он и, видимо, устав от откровенно гоготавшего Артёма, поцеловал его уже гораздо серьёзнее.       Парень смеяться, естественно, тут же прекратил, но всё же улыбался в поцелуй. Плохо ли будет потом, или хорошо, это уже не важно. Сейчас всё просто замечательно, так, как Артём и не мечтал, так что теперь он отступать точно не собирается. Даже если теперь вместо девушки у него появился парень, да ещё и настоящий шантажист.