Милый Мако.

Тренировка закончилась, и команда Иватоби начала медленно расходиться. Макото шёл по коридору, когда вдруг кто-то резко схватил его за локоть и затащил в пустую душевую. Он успел только ахнуть, прежде чем оказался прижатым к холодной стене. Соске. Его глаза сверкали дикой, почти игривой злостью. — За флирт на тренировке нужно отвечать, капитан, — прорычал он, наклоняясь ближе. Макото вспыхнул, вспоминая, как специально задел его плечом, как бросал быстрые, смущённые взгляды через воду. — Я не… — начал он было оправдываться. Но Соске приложил палец к его губам, заставляя замолчать. — Молчи, — приказал он тихо. И Макото подчинился. Охотно. Соске наклонился к его шее, оставляя там цепочку лёгких укусов — не больно, но достаточно, чтобы Макото застонал. Его руки скользнули под футболку, лаская горячую кожу, а потом вдруг резко — и всё ещё с нежной уверенностью — вжал его в стену бедром, заставляя почувствовать его желание. Макото тяжело дышал, его тело само тянулось к Соске, требуя большего. Но тот внезапно отступил. — На сегодня — всё, — ухмыльнулся он, видя, как Макото дрожит от неполного удовлетворения. — Жди меня ночью. И с этими словами ушёл, оставляя Макото пылающим в одиночестве. Позднее, когда город погрузился в сон, Макото стоял у окна гостиничного номера, глядя в темноту. Дверь тихо открылась. Он обернулся — Соске вошёл, закрыв за собой дверь на замок. И на этот раз Макото сделал то, чего никогда раньше не решался: он сам подошёл к нему, взял его за край футболки и потянул вниз, заставляя склонился к нему. — Моя очередь, — прошептал Макото, его голос дрожал, но был полон решимости. Соске замер на мгновение, удивлённый. А потом улыбнулся, тёмно и гордо. — Тогда действуй, — разрешил он. Макото поднялся на цыпочки, обхватил его лицо руками и осторожно, неловко поцеловал его — сначала робко, потом всё смелее, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю привязанность. Соске отвечал медленно, сдержанно, позволяя ему вести. Макото нащупал подол его футболки и начал стягивать её через голову, наслаждаясь каждым мгновением открывающейся кожи. Он трепетно проводил пальцами по его груди, животу, замирая на каждом изгибе. Соске позволял. Доверял. И это было самой сладкой наградой. Позже, в полумраке их номера, тела слились в одном ритме: медленно, чувственно, без спешки. На этот раз Макото не стеснялся своих чувств. Он гладил, целовал, обнимал, нашёптывал признания между поцелуями. А Соске принимал их — молча, с тёплой улыбкой на губах, крепко прижимая его к себе. И когда они уснули, сплетясь друг с другом, Макото впервые почувствовал себя по-настоящему свободным. И любимым.