Сожалею, смерть мгновенна

Я присел у её изголовья. И вгляделся в тон бархатной кожи. И в глаза, что на все не похожи: У них цвет как у синего взморья. Светлых локон её я касаюсь. И вдыхаю их запах заветный Как мальчишка я снова теряюсь, Наклоняюсь к губам безответным. И проносится снова жизнь рядом. Все слова, все улыбки, все встречи Неоконченные наши речи И как я провожал тебя взглядом. "Я к подруге, к Лариске". "Надолго?" "Да ты что!" — её дрогнули плечи. "Хоть давно и ждала я с ней встречи, Без тебя не прожить же мне долго С каждым часом в душе гаснут свечи". Я присел у окна монитора. Час проходит, второй. Уже вечер? Ведь Лариска в квартале напротив. Ведь Лариска живёт в Москворечье. Выхожу я на улицу. Ветер. Он промозглый, и дует он вечно. Я иду, кажется, бесконечно, И пытаюсь вглядеться я в тьму. Но, постойте... Родная?.. Бегу! Я лечу к машине белой. Красный крест, Асфальт в крови. Говорит врач откровенно: "Сожалею. Смерть мгновенна". Бело-синяя машина. В ней какой-то мальчуган. Это.. Он тебя забрал?! Он в глаза мне смотрит прямо, На ногах стоит неровно, Щелкнув пальцем в шею звонко, говорит: "Прости, братан! Накануне перебрал! Перепутал тормоз-газ, всё случилось на раз, два-с! Ну, а к бабе не цепляйся, я тебе их приведу, Если хочешь — не одну! У меня их хоть три сотни! Бабы в каждой подворотне! Только ты пойми, братан, Мне совсем нельзя к ментам! У меня жена и дети, Да ещё и тёща-леди!" Недослушав, я вскочил. Сломя голову бегу. В бесконечность, в пустоту... Просыпаюсь вновь в поту. Я присел у её изголовья. И в руках сжал любимый портрет. А с тех пор уж прошло двадцать лет..