Недоотшельник

Сакура вылетает на улицу, на бегу закалывая растрёпанные волосы красной заколкой. После вчерашнего дождя в воздухе всё ещё витает запах озона; Сакура так боялась, что из-за погоды они могли бы пропустить первый день цветения одноимённого деревца. Сверчки уже вовсю стрекотали, а в домах начали понемногу зажигать фонари. Саске спустился на вымощенную дорожку и всей грудью вдохнул, пытаясь привыкнуть к этой неестественной свежести - слишком прохладно, слишком, думает он, нервно поёжившись после домашнего тепла. - Ну быстрее, кулёма! - слышится уже откуда-то издалека звонкий голос Сакуры, и Саске невольно фыркает от странного прозвища, ещё более странного тем, что оно исходит от неё. Так непривычно. Топот ног всё удалялся, а она сама в тёмном невзрачном кимоно сливалась со стремительно наступающимися сумерками, и за острыми очертаниями заборов виднелась только её розовая макушка. Хочешь не хочешь, а придётся нагонять, и Саске приспустил лёгкой рысью следом, стараясь по дороге не калечить деревья, которые так и хлестали мокрыми листьями веток ему в лицо, а смех Сакуры всё прерывисто звучал то справа, то слева, то совсем близко, то приглушённо - вот Саске уже рядом, стоит лишь протянуть руку и остановить её, но она каким-то неведомым образом ускользала, и чем быстрее он пытался сделать это, тем дальше её уносило будто ветром - и только кусты прошуршат. Ни за что не догонишь, ни за что не поймаешь!

***

- Ты вернёшься к цветению? Я бы хотела сходить с тобой, - чрезмерно решительно и быстро, интонцией человека, не до конца собравшегося с духом, говорит ему Сакура одним прекрасным весенним днём, когда Саске в очередной раз отправлялся в маленькое путешествие. Вернуть последнего Учиху к нормальной жизни после всего, что он пережил и натворил - задачка не из лёгких, но Сакуру это не пугало. "Помогать людям - моя работа, Саске, - взяв того за руку, с улыбкой отвечает на всего возражения, отговорки и отнекивания эта неугомонная девчонка. - Всё будет хорошо." Возможно, ему и в самом деле требовалось немного дружеской поддержки, чуть больше, чем кому-либо другому - какая-то часть Саске в самых глубоких задворках его души мечтала о заботе, но единственная боль, которую он мог признать, была физической, а всё остальное принималось лишь за минутные проявления слабости, которые необходимо подавить и закрыть в себе ото всех. Заискивающее "Саске-кун", желание угодить, стремление понравиться - всё куда-то испарилось, не оставив после себя даже мельчайшей пылинки. Никогда Сакура не ставила его выше работы в больнице и других подопечных, но в свободное время она упрямо таскала его по различным кафе, паркам и особенно библиотекам, а на вопросы, зачем она это делает, отвечала "просто пойдём", "мне нужна компания" или что-нибудь ещё в таком духе. Как правило, места выбирались не очень многолюдные и в основном в позднее время: ей казалось, Саске мог не очень хорошо чувствовать себя среди толпы. Что ж, тут Харуно была права как никогда - чего ему хотелось меньше всего, так это чьего-то сейчас совершенно лишнего любопытства. И ведь некоторые нисколечко не боятся того, что случилось с любопытной Варварой. Сакуру в библиотеке уже знали как постоянную посетительницу, так что для неё было отведено специальное укромное местечко у окошка. Она что-нибудь рекомендовала из её любимого, затем усаживалась в излюбленное красное кресло со слезшей обивкой и принималась за чтение, предоставляя Саске самому себе, что его более чем устраивало. Однажды после особенно тяжёлой смены она заснула прямо там. Когда уже наступила глубокая ночь, Саске подошёл, осторожно коснулся ладонью её плеча - нет, идиотская мысль, он совсем не боялся прикосновений, просто не хотел резко будить - и начал легко трясти, шепча её имя; Сакура резко открыла глаза, вздрогнула и тут же рассыпалась в бесполезных несвязных извинениях за свою рассеянность, с каждой секундой краснея всё больше, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Дела в её больнице шли на лад. Тысячи и тысячи шиноби были ранены в Четвёртой мировой войне, и их медицинская команда еле справлялась с нагрузкой. Несколько сотен в день плюс новоприбывшие - ногу сломает ли, заболеет, всякое бывает. А ирьёнины получали не так уж много действующей валюты - как тогда и любой другой человек, хотя им предоставлялись некоторые привилегии наряду с признанием общества. Потребуется ещё много времени, чтобы привести всё в порядок, в том числе и требующую огромных преобразований экономическую систему. Но радость воссоединившихся семей, их слёзы счастья дороже для неё любых денег и почестей, говорила ему Сакура, устало улыбаясь, пока при свете ночных фонарей её мешки под глазами были заметнее, чем когда-либо. Будь на то воля Саске, он бы вообще не высовывался из временно данного ему места жительства. Он, когда-то хотевший сравнять эту деревеньку с лицом Земли, а теперь свободно по ней разгуливающий и насвистывающий какую-то веселую мелодию - нет, такая картина никак не хотела приживаться в его голове. Не то чтобы он прогибался под тяжелейшим грузом вины, если не брать в расчет одну очень болезненную для него тему, но, достанься Саске второй шанс, он бы многое исправил в своей жизни, в частности, не причинял бы столько боли важным для него людям. Но что было, то прошло, и результат рассусоливания безвозвратно ушедшего прошлого сейчас более чем бессмысленный - он отрицательный, вгоняющий в депрессию. Нужно жить настоящим и думать о тех, кто живёт вместе с вами здесь и сейчас. Однако далеко не все шиноби разделяли взгляды Саске, и, хотя в открытую говорить против него не решались, - официально объявленный лучший друг Наруто, один из новой Легендарной троицы, наследник силы Рикудо, защитник всего мира ниндзя - еще долго за его спиной слышались чужие перешёптывания, а над ним самим чёрной тучей повисло осуждение всей Конохи. - Люди долго помнят обиду. Они привыкнут. Ты тоже привыкнешь, - говорит как отрезает Сакура на его излияния души. - Любишь же ты забивать голову глупостями! - сердито вторит ей Наруто, потирая уставшие после бессонной ночи глаза. Им легко говорить. Они трудятся на благо деревни, пока Саске бездельничает, потому что никто из жителей банально не хочет доверить ему работу. Бывшие товарищи, встречая их, не стараются побыстрее закончить разговор и перейти на другую сторону улицы. Тем не менее, эти двое с Какаши - единственные, кто сейчас понимают и признают Саске таким, какой он есть, со всеми его недостатками и особенностями характера, хотя он этого совсем не заслужил. - Спасибо... за всё, что вы делали... и продолжаете делать для меня, - выдавил из себя Учиха, внезапно почувствовавший себя таким моральным уродом, которого лучшие сенсоры за всю историю шиноби не сыщут. Наруто что-то брякнул про долг в его обыкновенном стиле, а после Сакура внезапно бросилась к Саске и заключила того в тесные дружеские обьятья. Волосы Сакуры щекотали ему нос, пока она сама, прижимаясь к нему, словно пыталась раздавить, счастливо щебетала про то, как они рады его возвращению, а Саске застыл мраморной статуей, не зная, как реагировать на столь неожиданный физический контакт. - Нет, а ты думал, тебе повесят большую красивую надпись "добро пожаловать" и поцелуют в щёчку? - выглядывая из-под головного убора Хогаке, оторвал взгляд от книги до этого, казалось, совсем не слушавший Какаши. - Тебя опять несёт не в ту степь. Прошлое нельзя забывать, оно - часть истории, а история - часть жизни. Мёртвые имеют такое же право на уважение, как живые, и даже большее. Ты же предлагаешь отправить их подвиги в небытие. В конце концов, почему бы тебе не отпустить с миром Данзо и не оставить его счастливо прыгать на облачках? - Вы не так меня поняли, - нахмурился Саске, отстраняя от себя Сакуру. Какаши лишь вздохнул, со всей дури тыкнул ручкой в исписанный его размашистым почерком лист, видимо, ставя точку, и направился с пачкой бумаг к двери выхода из главного кабинета. - Из уст Наруто глаголет истина. Развейся, - в руках Саске оказался какой-то предмет, похожий на раскрытую книгу. - Моя любимая глава, между прочим. От души отрываю. И, Саске... - остановился на минуту Какаши, не оборачиваясь. - Прошлое не вернуть, это так. Но ты можешь попытаться что-то из него подправить. Или хотя бы позаботиться о будущем. Дверь захлопнулась. Саске взглянул на первую строчку доставшейся ему книги и, чертыхнувшись, тут же об этом пожалел: случаи, когда его лицо застилал лихорадочный жар, а оно само становилось цвета спелого помидора, можно было сосчитать по пальцам одной руки, и этот как раз входил в их число. А ведь Какаши прав. Когда родителей Саске убили, он знал, что будет делать дальше и для чего. Что бы он не совершил - это будет ради его семьи, ради клана Учиха; как бы одинок он не был, его родные всегда незримо будут с ним. Наруто же не знал даже имён своих родителей. И даже с таким отношением тысяч людей вокруг он не ожесточился, не потерял своих убеждений и остался самим собой. Если бы Саске спросили о самом ужасном времени его жизни, он бы не задумываясь ответил: первый месяц после резни в квартале Учиха. Он старался как можно больше задерживаться в Академии: дополнительные занятия, помощь учителю, уборка классов и территории - что угодно, лишь бы не возвращаться в то пустынное место, когда-то бывшее его домом. Но возвращаться приходилось - Саске кидал сумку у порога, подходил к дальнему углу комнаты и ложился там прямо на пол, прижавшись к стенам. Дверь обязательно открыта, и он лежал так до поздней ночи, пока не засыпал под мерные постукивания содзу*, которые казались удивительно громкими в этой гробовой тишине. Ни разу в течение этого месяца в квартале не зажигался свет. Ни разу не донёсся до ближайших соседей хоть какой-нибудь звук. Ни один человек не навестил его. Тишина, одна тишина вокруг - Богом забытое место, и Саске не хотел нарушать это хрупкое равновесие между его разумом и здешней пустотой; он стремился стать частью её, чтобы не чувствовать ужасное чувство одиночества и брошенности, которое болью отдавалось где-то в его груди, и комок в ней не давал ему нормально питаться или даже дышать. Неужели Наруто с рождения чувствовал себя подобно этому?.. Казалось, он мог бы подружиться со всеми на Земле за редкими исключениями. Где он мог обрести столь высокие социальные навыки, не получив должного опыта общения в юном возрасте?.. Как этот мальчишка умудряется так хорошо понимать все тонкости и нюансы человеческих чувств? Как ему удается прорываться через стену ненависти, боли и страха к самым глубоким участкам души? Что заставляет его двигаться вперёд, несмотря ни на что? У Наруто не было никого, кроме них; весь мир был против него, что же могло его мотивировать так упорно добиваться своего шаг за шагом и не падать духом, не терять надежды, несмотря на кого или что бы то ни было?.. До разделения на команды, когда Наруто был совсем один, совсем ребёнок с еще не вполне сформировавшимся сознанием - не мог же он, не получая никакой поддержки извне... ...пожалуй, Саске в первый раз понял, насколько Наруто сильная личность. Наруто получил призвание героя ещё с рождения. Ему предначертано менять жизнь к лучшему, и он справляется со своей ролью: Девятихвостый демон-лис спас мир от гибели. Всю жизнь Наруто неотступно следовал своему предназначению и уже прожил её пока короткий отрезок достойно. Саске и Наруто точно знали свою цель, оба поступали так, как считали нужным и как говорила им судьба, и оба в конечном итоге достигли чего хотели - почему же в результате Наруто счастлив, а у Саске кошки сомнений и сожаления разодрали всю душу?.. Потому что жизнь Саске состоит из ошибок и лжи. Его ценности слишком часто меняются, а вместе с ними и стремления. Даже сейчас он не уверен, чего хочет от жизни, но одно знает точно: Конохе не нужен ещё один герой, а тем более - пародия на него. Запутанные человеческие взаимоотношения всегда были слишком сложны для его холодного и расчетливого ума, да и не интересны. Самоанализом, опять же, Саске предпочитал не заниматься, считая это глупой и бесполезной тратой времени. Однако долго так продолжаться не могло: ему было необходимо наконец вырасти, понять себя, научиться понимать других, как это делает Наруто, и изменить свою жизнь - в лучшую, худшую ли сторону, пока неизвестно, но хоть как-то изменить. Решение принято - Саске накинул на себя походной плащ и направился к главным воротам деревни. - Если ты сможешь, я имею в виду... я тебя не заставляю, - всё мялась Сакура, то так то сяк вертя вспотевшие ладони и не решаясь поднять взгляда от земли. - Конечно. Я приду, - неожиданно мягко даже для самого себя ответил ей Саске, кивнув в подтверждение. Маску фальшивой непринуждённости с его собеседницы как рукой сняло: она тут же встрепенулась и невольно улыбнулась самой что ни на есть искренней улыбкой, - которую всегда можно увидеть у ребёнка и очень редко у взрослого - нисколько не заботясь о контроле над эмоциями.

***

Саске старается отдышаться и смахивает с лица капли дождя, точнее, размазывает их ещё сильнее. Глупая Сакура, глупые игры, глупый дождь... Мягкий свет бумажных фонарей кое-где прорезает темноту, давая прохожим возможность только различать дорогу в промежутках между ними; свежего воздуха сегодня слишком много, он с силой врывается в лёгкие и кружит Саске голову. Что-то стукнуло сзади, и он не успел повернуться, как это что-то приблизилось к нему вплотную и прикрыло своими мокрыми ладонями его глаза, опалив левое ухо теплым дыханием. Саске невольно вздрагивает и сжимает чужие тонкие запястья, пока не осознает в злостном нарушителе своего личного пространства давнюю подругу, и хватка моментально слабеет. - Это... было обязательно? - Да. Нет. Не знаю, - весело отвечает Сакура, проворно смахивая мокрые пряди волос со лба, а затем тихо чихает, поморщив носик и как-то не то фыркнув, не то шикнув, не то всё сразу вместе - ну точно котёнок. Её ладонь мягко проникает в ладонь Саске и тянет за собой; он не сопротивляется. Кимоно Сакуры изрешечено тонкими тёмными полосками, и Саске злорадствует про себя, отмечая, что не ему одному досталось от веток. Её прическа с самого начала не отличалась особой аккуратностью, а теперь заколка сдерживала только несколько задних прядей - остальные выбились и, влажные и от этого чуть распушившиеся, болтались спереди; Сакура время от времени мотала головой и поддувала вверх, сгоняя их с глаз. Впрочем, так Саске даже больше нравилось: она казалась естественнее, знакомее... уязвимее, чем есть? Мимо домов, мимо торговых лавок, мимо улыбающихся людских лиц - лишь мелькнут на мгновение и тут скроются с глаз, незапомнившиеся, спрятавшиеся среди тысяч других душ. На какое-то время Коноха стала прежней: никто не оплакивает день и ночь безвозвратно ушедших, а руины знакомых с детства мест скрыты в темноте. Жизнь идёт своим чередом, и медленно, шаг за шагом, люди привыкают к новому порядку и новым друзьям, поднимают головы и смело улыбаются в будущее, даже те, кто потерял всё... в конце концов, они шиноби. И Саске - всего лишь частица этого нового; возможно, Сакура права, и они действительно когда-нибудь смогут его полностью принять. Мокрая трава за деревней в некоторых местах достает аж до колен, впрочем, Саске не особо обращает на неё внимания. И ветер здесь сильнее: мерзлый воздух дует на влажную одежду и пробирает до костей, по спине проходит дрожь, а кожа медленно покрывается мурашками. Они поднимаются на небольшой холм, на вершине которого растёт старая сакура - огромное раскидистое дерево, бледные цветки которого уже начали опадать. Несколько ближайших к корням веток клонились к земле в месте, где у холма был более крутой склон, образовывая нечто вроде тонкого природного занавеса, внутрь которого почти не попадал дождь - и внутрь которого завела его Сакура. - Знаешь, - насмешливо говорит она, снимая надоевшую заколку, - как-то в детстве я услышала, что тебе нравятся девочки с длинными волосами... - Я никогда не оценивал людей по длине волос. - Да, теперь я понимаю... - Учиха невольно передёргивает плечами и садится на землю, прислонившись к стволу дерева. - Замёрз? - виновато произносит Сакура, опускаясь рядом и острожно обнимая его, обволакивая своим теплом; странно, но он не чувствует в этом ничего странного или противоестественного, как при обычных и неприятных для него обьятиях... как если бы его обнимал человек, с которым он очень давно и хорошо знаком. - Прости... я просто хотела немного развеселить тебя и снова почувствовать нас настоящей командой... где все равны. - Как ты можешь меня терпеть? - внезапно вырывается у Саске, и тот резко вскочил с места. - Я чуть не разрушил твой дом! Чуть не убил тебя! Никогда тебя не уважал... относился к тебе, как к обузе, камешку в ботинке! Как ты после всего этого... - Потому что, в отличие от тебя, мы никогда не бросаем друзей, - тихо, но чётко выговаривает Харуно, глядя ему прямо в глаза и медленно двигаясь вперёд. - Потому что мы знаем, что ты не такой. А ещё потому что я люблю тебя. И мне плевать, что ты думаешь по этому поводу! Сакура хочет убежать, но Саске успевает схватить её за руку - резкий рывок в попытке вырваться, но, увы, безуспешной. Она всё ещё пытается трепыхаться, когда он притягивает её к себе, шепчет: "Спасибо" и мягко целует в лоб, вдыхая запах мокрого дерева вперемешку с сакурой с застрявших в розовых волосах прутиков и бледно-розового лепестка.

***

Сарада - крайне любознательный ребёнок. Ей всего пять, а она днями и порой ночами просиживает за книгами, которые выучилась читать в три. Её внимания удостаивается абсолютно всё - от биографий величайших шиноби до редких заболеваний лиственных кустарников. Она как живая ходячая энциклопедия. - Саске, - медленно поднялась на ноги Сакура и посмотрела ему прямо в глаза. Очень пристально посмотрела. - Ты обещал, что придёшь сюда в тот день. Ты достаточно умный человек, чтобы понимать ответственность, которую возлагают на тебя обещания. Кровь из носу, но ты обязан выполнить то, о чём говорил. - Сакура, я... - Я знала, - перебивает она его, - я знала, за кого выхожу замуж, поэтому стараюсь как можно терпимее относиться к твоим походам, и если у тебя правда появилось что-то очень важное, я отпущу тебя... несмотря на наши договорённости, хотя это неправильно. Но только в том случае, если это по моей женской прихоти. За всё это время она ни разу не моргнула и только сейчас устало прикрыла глаза. - Что я имею в виду. Эти вчерашние соревнования - не просто одно из обычных детстких мероприятий. Они были устроены Академией для выявления наиболее способных ребятишек, чтобы взять их на более раннее или особое обучение. Победители в качестве поощрения также получали дорогие призы. Наша дочь еле-еле туда прошла, она - самая младшая из участников, единственная из своей возрастной группы. И знаешь, Саске, почему она это сделала? Нет, не из-за призов, не из-за возможного авторитета... быть может, немного из-за рвения к учёбе, но главной причиной для неё был ты. Без тебя все её соревнования не имеют смысла! Ей важно, чтобы ты видел её успехи, а не чужие люди. Она думает, что если будет больше стараться, то ты будешь чаще появляться дома, потому что будешь гордиться ею. Ты понимаешь, до чего это дошло?.. Твоя дочь считает, что не нужна тебе! - Сакура, я могу всё обьяснить... - Она не пошла вчера. Сидела весь день на крыльце, ела там же, боялась, что проглядит тебя. Когда ей нужно было выйти, я сидела вместо неё. Мы думали, с тобой что-то случилось, что ты где-то валяешься полумёрвый в канаве... Мы собрали сумку на завтра, чтобы идти тебя искать. - Послушай, я не знал, что так получится... - Знаешь, сейчас Наруто - Хокаге, и у него очень много важных дел, мне так кажется, куда больше, чем у тебя. Но семья всегда была для него важнее этого. Почему ты не можешь быть таким же ответственным, как он?.. Я уж не прошу тебя быть нормальным отцом, в конце концов, нормальным человеком, возвращаться домой каждый день, читать ребёнку сказку на ночь и ходить с женой на романтические прогулки! Я не сую свой любопытный нос в твои дела, но... скажи, Саске, мы хоть что-то значим для тебя?.. - Нос растёт в течение всей жизни человека, - слышится тонкий голосок Сарады, стоящей в пижаме в дверном проёме своей комнаты. Интересно, как давно? - Добро пожаловать домой, - пустым голосом кидает Сакура в его адрес, хватает дочь под руки и уходит с ней в комнату. Саске надевает плащ и на цыпочках выходит из дома.

***

Ему не за что себя винить. Он бежал к ним со всех ног через грязь и лужи, ни секунды не тратя на отдых - и всё равно не успел. Только запыхался, как чёрт. Никто не знал, что так получится... никто не мог этого предусмотреть, и он ничего не мог сделать, но Саске всё равно чувствует себя виноватым. Ну почему у него всегда всё идет наперекосяк? Пора бы уже найти себе ночлег, а он только-только дошёл до одной из деревень страны Волн. Остаётся надеяться, что здешние гостиницы не особо разборчивы в платёжеспособных клиентах: после скитания по грязным вследствие несколькочасового дождя тропинкам Саске выглядел довольно жутко, даже если учесть, что плащ чёрный и в принципе грязи на нём не должно было быть видно. Ни одна мало-мальски приличная семья ни за какие коврижки не пустит такое чучело, как он, на порог. Особенно в середине ночи. Да и неприличная тоже поостережётся. Впрочем, пока ему везёт. В дали улицы виднеется небольшой закрытый трактир, и, кажется, внутри вполне спокойно. Ни громкой музыки, ни пьяного хохота, ни ещё чего-то подобного, хотя, возможно, они просто не совсем дураки и понимают, что остальные жители могут взбунтоваться из-за шума. В основном трактиры Саске нравились - их хозяева и посетители привыкли к таким, как он, инкогнито в чёрных плащах. Никаких лишних вопросов, или угроз, или подозрений по поводу его действий, только если всё это не связано с деньгами владельца... Там никому не интересна его личность, если не считать некоторых приставучих индивидуумов. Но только Саске подошёл, как осколок разбитого бутылкой стекла оцарапал ему щёку.