Роман с Дьяволом

Это свершилось! Она наконец выбралась из этого ужасного места. Бонни пробыла здесь ровно девять месяцев, сорок одну неделю, двести семьдесят четыре мучительно одиноких дня, и каждый из них казался для неё самой ужасной пыткой. Каждый день видеть затмение… кушать одно и то же, делать одно и то же, даже разговаривать об одном и том же. С самой собой… Оставаться одной каждый день… Это довольно мучительно. Раньше было легче, когда рядом был её друг. Друг? Конечно. Да, она могла его так назвать, после всего, что с ними произошло. Бонни часто вспоминала Деймона, который пробыл в Тюрьме вместе с ней четыре месяца. Эти четыре месяца… Она думала, что они никогда не закончатся. Девушка вспоминала, как тогда, вечно чем-то недовольный, он надоедал со своим постоянным ворчанием, и как его не хватало сейчас. Она бы даже согласилась на компанию психованного Кая, лишь бы было с кем поговорить. Хоть с кем-нибудь. Бонни уже и забыла как это, когда рядом смеются друзья, когда Елена постоянно попадает в беду, и все бегут спасать её. Она уже забыла о том, как Кэролайн любит все контролировать, раздавая каждому указания, и следит за тем, чтобы они были выполнены наилучшим образом. Она осталась одна в этом пустом огромном доме, где даже не слышно ни малейшего шороха по ночам. Тупо глухое молчание, пропитанное тяжелым воздухом. Бывали такие деньки, когда просыпаешься, и жалеешь, что все еще дышишь. А таких дней у Бонни было значительно больше, чем остальных, которые вместе с лучами солнца, приносили с собой приободренное настроение. И сегодня был именно такой день. Девушка потянула спину, разминая плечи, которые затекли от неудобного расположения на узком диване, и сама себе удивилась. Сегодня она чувствовала, какую-то необъяснимую радость, которая растягивала в улыбке её губы. Как будто кто-то сидел в её голове и навевал мысль о том, что должно произойти что-то хорошее. — И так Бонни, что ты будешь делать сегодня? Это была реплика, которую Бонни повторяла каждый день. Но обычно это происходило сухо и вяло, будто при этом она держала во рту кислую конфету. Бонни даже не почувствовала раздражения оттого, что и так уже давно знала. Она знала, что отправится в магазин за молоком и яйцами, потому что они закончились еще вчера. Были использованы на приготовление очередной порции блинов. А потом она придет в особняк, включит музыку из девяностых, и будет готовить, пока не обожжет все пальцы на руках. Дальше она откроет банку своего любимого апельсинового сока, входящего в список продуктов, которые нужно приобрести, и сядет за стол завтракать дурацкие блины, в процессе, разгадывая кроссворд. Сегодня утром она проснулась в том самом месте, что и вчера — на диване в гостиной. Почему именно там, Бонни не знала. Она могла выбрать любую комнату с огромнейшей кроватью, на которой могло уместится, как минимум человек пять, но всегда любила засыпать на неудобном диване, в котором едва умещались её ноги, если она протянет их вперед. Но ей наплевать на подобные мелочи. Неудобства, которые девушка испытывала, с лихвой компенсировало давно забытое ею чувство комфорта и спокойствия, когда она засыпала под потрескивающие поленья в камине. Этот звук напоминал домашний уют, а тепло исходившее от небольшого пламени в костре, нежно согревало её холодными одинокими вечерами. Почему она осталась в Особняке, после того как отправила Деймона в реальный мир? Ей казалось, что если она пойдет к себе домой, то это станет для нее еще большим ударом, еще большим испытанием. Она не хотела вспоминать запах бабушкиной одежды, не хотела возвращаться к тем дням, когда жила здесь вместе с ней. Она не хотела возвращаться туда, потому что знала — в родном доме ей будет еще более одиноко, чем в Особняке. Здесь, у камина по вечерам ей было по-настоящему хорошо. Но только по вечерам. Ночью, даже в реальном мире, ей было спокойно. Она всегда любила оставаться одна, когда солнце спрячется за горизонтом, а небо озарит одинокая луна. Только тогда она могла побыть наедине со своими мыслями. Она думала о возвращении постоянно. Ей снилось, что она вернулась. Эти сны приходили к ней каждую ночь, и в этих снах — она была свободна. Она была счастлива. Сегодняшнее утро не стало исключением. Она проснулась с улыбкой на лице, потому что выдела сон. Прекрасный сон. Она была в этой самой гостиной, а рядом с ней стоял Джереми и смотрел на неё, не веря собственным глазам. Она и сама не поверила, если бы увидела своего парня, стоящего напротив. — Ну, это был хороший сон. А теперь пора по магазинам. С легкой улыбкой на лице она начала подниматься с дивана, попутно поправляя почти сползшее на пол одеяло, а потом побрела в ванную на втором этаже, склонилась над раковиной и выплеснула холодную воду себе на лицо. Это всегда здорово пробуждало. Холодная вода каплями стекала по смуглому лицу, когда Бонни посмотрела в зеркало и улыбнулась своему отражению. — Ну что же, вот и наступил еще один день, — пробормотала она, и побежала по лестнице вниз, по пути зачеркивая на календаре, который висел на стене возле выхода из Особняка, еще один прожитый день. Широко распахнув дверь, она вышла на улицу. — Боже еще один день этой жары я просто не…. Она запнулась, осознав, что на улице не было жары, а всегда ясное утро, сейчас было пасмурным. Потом посмотрела вверх и увидела черные тучи, которые нависали над Особняком подобно тяжелому свинцу. Они располагались настолько низко, что казалось могут коснуться крыши домов. Бонни задумалась. За двести семьдесят четыре дня ее пребывания в Тюрьме, ни одной капельки не упало из всегда ясного, нежно голубого неба. Сейчас же казалось, что эти тучи предвещали настоящий ливень. И только она об этом подумала, как её недоумение усилилось внезапно подувшим с севера прохладным ветром, который почти всколыхнул её тело и развеял волосы, которые пришлось убирать с лица. Бонни обняла себя за локти, пытаясь избавиться от дрожи в теле и от появившихся в голове мыслей, которые скреблись тонкими когтями где-то в задворках сознания. Потом огляделась по сторонам, чисто автоматически, чтобы проверить нет ли поблизости людей. Она знала, что это было глупо, но крупица надежды за которую она ухватилась и пыталась удержать в руках, сделала свое дело. Никого по близости не было. Так же, как не было вчера, и позавчера, и сотни дней тому назад. Бонни выдохнула накопившейся в легких воздух, пожала плечами и скривила губы в насмешке. Надо же, и всерьез подумала, что выбралась на волю. Глупо, конечно. Но ведь никто не запрещал ей надеяться. Все таки надежда — это единственное, что у неё осталось. Бонни пошла в магазин, все еще продолжая оглядываться по сторонам. И думала, что же могло измениться. Она не могла понять, почему жаркий день, который повторялся каждый день, который почти убивал её своей сухостью, вдруг стал другим. А потом она услышала этот звук. Звук, который пробудил её, вырвал из раздумий и заставил остановиться. Это был звук разбитого стекла о каменный пол. Бонни, не задумываясь, побежала в Особняк. Казалось, будто она отошла от дома слишком далеко, такой длинный ей показался путь обратно. Она успела насчитать сотню ударов своего сердца, пока тяжелой ладонью не толкнула входную дверь. Она почти задыхалась, хватая ртом воздух, который сейчас был намного прохладней, чем обычно, и весь пропитан запахом алкоголя. В глазах потемнело. На секунду она подумала, что видит перед собой людей. Эти передвижения тел по огромной гостиной, раздраженное пыхтение и голоса, казались почти реальными. — Деймон убьет тебя, когда узнает, что происходит в его доме, — сказал мужчина тот, что повыше. Они все стояли спиной к Бонни и даже не заметили её присутствия. — Мне все равно, — крикнул парень. И ему действительно было все равно. Бонни заметила, что он был какой-то потерянный. Она не видела его лица, но голоса мужчин показались ей довольно знакомые. — Знаешь, если бы Бонни была здесь, она бы…  — Бонни здесь нет! — снова крикнул парень. Это был такой крик, который заставил задрожать стекла в оконной раме. И этот крик заставил Бонни очнуться и понять, что случилось. Когда её взгляд упал на лицо парня, который бежал из Особняка прямо на неё, она все поняла. И… просто не могла поверить собственному счастью. Это был Джереми. Её Джереми. Но как это вообще возможно? Она знала, что он тоже видит её. Бонни поняла это по его взгляду. Тепло, вперемешку с удивлением и еще чем-то. Сомнение. Она ясно видела прорезавшуюся между бровей маленькую морщинку, которая говорила о том, что он сомневается. И она тоже сомневалась. Она так боялась, что это все лишь иллюзия. Но он стоял перед ней, и все остальное было не важно. И то, что это может быть её галлюцинация, и то, что это может быть всего лишь её сон. Но Джереми был таким реальным, таким настоящим, таким живым… — Ну что ты остановился? Беги! Беги, как ты всегда убегаешь от ответственности за свои поступ… Бонни услышала этот последний упрек, который был адресован Джереми, но конец фразы так и остался не произнесенным, оборвался, словно кто-то поставил играющую музыку на паузу. Это был Аларик. Ну конечно. Как она могла забыть его голос? Она настолько отвыкла от всех, что даже не помнила, как звучат их голоса. Она даже не узнала их. Или узнала, но просто не хотела верить в то, что это могут быть её друзья. Она и не верила. По крайней мере заставляла себя не верить в увиденное. Потому что это не могло быть правдой. А если это был сон и она проснется, а их не будет рядом, то она больше не выдержит одиночества. Просто не сможет. Бонни посмотрела сначала на одного, потом на другого. В их глазах был виден страх. Она молчала. Просто не знала, что сказать. Только жадно втягивала в себя воздух, стараясь оставаться в сознании. А потом Джереми начал делать медленные шаги навстречу, а её сердце ускоряло темп с каждым его шагом. Он шел медленно, неуверенно и часто останавливался, будто переводя дыхание. Будто ему было тяжело преодолевать это расстояние. И вот между ними было уже чуть меньше пяти шагов, и внутренности Бонни начало скручивать в тугой узел. И вот он уже близко, она чувствует его дыхание у себя на коже, теплое, со вкусом выдержанного качественного виски из личных тайников Деймона. Её тело пробирает дрожь, когда он неуверенно потянулся к ней рукой и остановился в нескольких сантиметрах от её щеки. Вопросительный взгляд скользнул по её лицу, будто спрашивая разрешения. А она уже вроде чувствует это прикосновение. Невесомо кивает и её кожа начинает гореть огнем, когда теплая ладонь опускается на её скулу. — Бонни, это ты? — спросил так, чтобы только она услышала. Бонни не знала, она ли эти, или кто-то другой в её теле. Она не ответила, только прикрыла глаза, поддаваясь прикосновению, прижимаясь лицом к горячей ладони. Понимая, что никогда в жизни она не желала ничего большего, чем чувствовать, как подушечки пальцев мягко скользят по её коже. Она чувствовала эти движения его руки всеми клетками, всеми нервами, кажется даже всем своим телом… Это слишком реально чтобы быть сном. И вдруг в голову приходит такое яркое и ощутимое осознание, что это не сон. Широко открыла глаза, заглядывая в серые радужки напротив, и широко улыбнулась. — Да, Джереми, это я! — прошептала она, почти не веря в это. Но эта нотка сомнения развеялась, когда он улыбнулся ей в ответ. Бонни пригнула на шею Джереми, приподнимаясь и сгибая ноги в коленях, заставляя его подхватил её за талию и закружить в объятьях. И впервые из её глаз брызнули слезы счастья. И впервые ей по-настоящему хотелось жить. Он был здесь. Рядом. Она не одна. Впервые за долгое время.