The darkness inside

Наступает момент, когда безумие побеждает.       Оно накрывает огромной волной, не дав вздохнуть, не позволив даже крикнуть слова о помощи. И демон, что был внутри, вырывается на свободу. Он так голоден, его трясет от жажды жестокости и крови, он сжимает руки в кулаках, заливаясь победным рыком. Глупый, самоуверенный мальчишка, неужели ты решил, что сможешь удержать в себе нечто столь могущественное? Даже один из первых людей, — Каин — столь сильный долгожитель не смог подавить в себе тьму, а ты наивно предположил, что твоих никчемных попыток будет достаточно? Громкий смех разносится по главной комнате старого бункера, где Дин пытался скрыться от самого себя, справляясь столько недель со злобой и яростью. Сэм просыпается.       Уже долгое время он ждет, задаваясь лишь одним вопросом: «Когда же он сорвется?». Каждый день, наблюдая за измученным братом, лишь мысленно умоляет его держаться, делая вид, что все в порядке и он не замечает, как последние силы воли покидают лучшего из охотников. Это слишком жестоко: день за днем присматривать за ним, будто за болеющим какой-то смертельной хворью, и видеть, как от прежнего Дина остается лишь отголосок, неспешно поглощаемый собственной тьмой. А ведь сперва они даже выбирались на охоту, все так же, плечом к плечу против всего мира. Но потом старшему стало труднее сдерживаться, и он засел в бункере, выпивая успокоительное несколько раз в день и пытаясь разобраться в технике медитации. Кто бы мог подумать, до чего он докатится после травяных коктейлей и попыткой стать вегетарианцем.       К ним часто наведывается Кас, и Сэм прекрасно знает, что тот прилетает лишь ради его брата. Как обычно, они с ним перекидываются парочкой фраз, а потом ангел поспешно уходит в комнату старшего Винчестера и сидит там часами. Иногда они с Дином смотрят пошлые комедии, хоть ни у одного из губ не слетает даже смешок, иногда он просто молча следит, как «его человек» сидит в позе лотоса, пытаясь погрузиться в медитативное состояние или хоть как-то успокоить дрожь во всем теле. Все вот такие сеансы заканчиваются одинаково: ангел подходит ближе и обнимает охотника, а тот открывает глаза и выдыхает, будто только рядом с ним может расслабиться и прекратить эту невыносимую ежеминутную борьбу с демоном внутри.       Вот только в последние недели Кас появляется все реже. Проблемой стала нехватка сил, чужая благодать понемногу оставляет его, и он медленно умирает. Конечно, Сэму не трудно понять, почему ангел не хочет оставаться в бункере, ведь Дину и так нелегко, а узнай он о состоянии Кастиэля, то и вовсе сломается. Вот только долго скрывать правду все равно не выходит, брат все чаще спрашивает об отсутствии своего ангела, он ведь нужен ему, как воздух. А Сэм все придумывает новые отговорки: «он прилетал, но ты уснул, а мы не хотели тебя будить», «Кас сейчас на новом деле, он занят», «Шерифу Милз понадобилась помощь». И он уже видит, что Дин ничерта ему не верит, но все равно продолжал врать, ради его же блага. — Он ведь не прилетит больше? — спрашивает однажды вечером брат, сжимая в руке бутылку с пивом, уже минут пятнадцать сверля взглядом пол, а Сэм прикусывает губу, с отчаянием взглянув на него. — Я не знаю, — впервые отвечает честно. На том и заканчивается их разговор, и почему-то Сэмми догадывается, что именно сегодня ночью он сорвется.       Дикое рычание раздается почти у комнаты, и младший Винчестер вдруг понимает, что не успеет дочертить дьявольскую ловушку. Но он даже не успевает схватить нож, когда в комнату врывается разъяренный демон. Первый удар приходиться в живот, второй в лицо, и Сэм понимает, что выбор один — или он, или нечисть, вырвавшаяся из его брата. Едва удается уклонится от хука справа, но в руке наконец-то, поблескивает нож. Уже давно Сэм держит его у себя, помня их нелегкий разговор, в котором Дин просил убить его, когда Это произойдет. Но вот сделать намного сложней, чем пообещать.       Демон умело отбивается от ударов и отшвыривает младшего брата в сторону, после чего подходит ближе и хватает единственную защиту своей жертвы за лезвие, вырывая ее из рук. «Будто леденец у ребенка отобрать» – наверняка сказал бы Кроули, только где уж там, он же спасает свою дьявольскую задницу в чертогах ада. Нож летит в сторону, и Дин хватает его за шею, прижав к стене. В этот раз все значительно банальней — никаких пряток да игр в стиле Фредди Крюгера и американского психопата, никаких побегов и лишних фраз, сразу однозначное решение — уничтожить. «Вот и все, — проносится в голове у охотника, – на этом мой путь закончится». Но он все еще пытается отбиться, хоть его неловкие движения бесполезны и вызывают у противника лишь безумный и неудержимый хохот. Понемногу этот звук слышится все отдаленней, дыхание покидает мужчину, а глаза застилает тьма… — Прекрати! — хриплый возглас и руку демона накрывает крепкая ладонь. В какой-то миг хватка ослабевает и Сэмми с трудом, но все-таки открывает глаза. Будто сквозь туман он видит Кастиэля, который еле стоит на ногах, изнуренный своей собственной болью, и, нет сомнений, ему не справиться с Дином. «Я должен помочь!» — взывает отчаянно Сэм к остаткам разума, пытаясь приподняться, но сознание подводит, и он вырубается, оставив ангела наедине с разъяренным чудовищем. — Ты пожалеешь, что не умер раньше, — шепчет демон, подступая к Касу, а тот делает шаг назад, зная, что спасения нет и будь у него даже чем защититься, то просто не хватило бы на это сил. Дин поднимает его, как тряпичную куклу, отбросив к стене, и тому еле удается сдержать стон, ведь каждая косточка отзывается болью. — У тебя лишь один шанс. Скажи мне, где ты спрятал клинок, и я убью тебя быстро, — слышится холодный голос; будто сквозь туман ангел смотрит на Винчестера. Это уже не его Дин, а нечисть, та самая, которую он уничтожал, сколько себя помнил. Грязное, порочное, неумолимое существо, созданное для сотен убийств. — Ты не получишь его, — шепчет одними губами крылатый, покорно доверив себя судьбе, обещающей жестокую участь. Дин хватает его за горло и поднимает над собой. Он взбешен, ему хочется впиться в это еле живое тельце и разодрать его в клочья. Но вот только этот ангельский кусок дерьма спрятал его первый клинок, и убить его сразу означает потерять часть себя. — Где? – рычит демон, его колотит от ненависти и злобы ко всему сущему, а особенно к этому упрямому полумертвому ублюдку с его черствой благодатью. Но Кас лишь отчаянно всхлипывает, жадно глотая ртом воздух, и это только сильнее бесит, ведь где-то изнутри, наблюдая происходящее, просыпается яростное сопротивление, и оно настолько сильное, что приходится опустить ангелочка на землю. Это кажется даже забавным.       Человек внутри снова начинает свою борьбу. Ну надо же, видно, этот бесполезный кусок мяса в плаще ему дорог. Демон подсмеивается своим мыслям. Почему бы не проучить Винчестера, не уничтожить его навсегда, применив свою особо извращенную из пыток? Наверняка, такого Дин не испытывал даже в аду.       Подойдя к Кастиэлю, который все еще пытается прийти в себя, откашливаясь и тяжело дыша, черноглазый переворачивает его на живот, неспешно, даже с каким-то упоением стягивая поношенную одежду со слабого тела. Ужас блестит в небесно-голубых глазах, когда ангел понимает, что его ждет, но неудачные попытки вырваться лишь рождают новый смех у адского существа, которое неспешно увлажняет вот рту несколько пальцев, позволяя себе полюбоваться секунду-другую на неловкое сопротивление. После чего, пошире раздвинув ноги Каса, проникает сразу двумя пальцами между мягких ягодиц, чувствуя, как он сжимается от неприятных новых ощущений. — Дин! Пожалуйста… — хрипит отчаянно ангел, но тут же срывается на болезненный крик, выгнувшись дугой. Ведь решив, что с его жертвы хватит, демон нетерпеливо входит в него одним уверенным рывком, и не дав даже привыкнуть, берется жестко оттрахивать девственное тело. Кас бьется под ним, вздрагивая от немыслимой боли, желая лишь одного — чтобы сознание покинуло его побыстрей и освободило от столь постыдных мучений. Но внезапно движения прерываются, и сделав всего несколько толчков, черноглазый замирает, ведь такой атаки со стороны Человека он и не ожидал. Сердце колотится, будто готово вырваться из груди, голова кружится, тело выкручивает в агонии, а в уголках глазах выступают соленые капли. Горькие и нежданные, они катятся по лицу, пробуждая неведомые силы изнутри. — Нет, Дин, чувствуй его страдания, проймись ими! Пойми, ты слаб, и нутро твое захватило чудовище, прими его. Сдайся, — с животным рыком продолжает толкаться в Каса насильник, а тот лишь хрипит, пытаясь унять боль. — Сдайся! — еще одно движение и демон, кажется, сам того не желая, задевает простату, от чего его жертва издает совершенно иной стон и пораженно раскрывает глаза, потому как тело охватывает волна столь сильного удовольствия, что оно кажется совершенно равноценным и даже перекрывающим уже пройденную боль. Движение повторяется и, никогда не испытывавший ничего подобного, ангел возбужденно вскрикивает, тут же заливаясь краской от минутного осознания происходящего. — Кас… — звучит сквозь сжатые зубы Винчестера, и вот во рту уже чувствуется вкус крови, а демон понимает, что больше ему не удержаться — этот бой в проигрыше. Внутренний человек слишком преисполнен любовью к пернатому и со всех сил рвется к нему, отметая по сторонам и призывы жестокости, и неутолимое желание крови. — Кас! — громкий вскрик прорывается сквозь протяжные стоны наслаждения, Дин возвращает себе свое тело, но уже не в силах остановить это сладкое соединение. Его ангел задыхается, сходя с ума от двойственных ощущений, и закрывает глаза, отчаянно насаживаясь на член мужчины. Боль и удовольствие разрывают его на части и он кричит, потеряв остатки самообладания.       Еще и еще в покорно подставляющееся тело, охотник прижимает к себе Кастиэля, имея его в излюбленной позе, блаженно выстанывая на ухо столь сокровенные слова, что таились в его сердце долгое время. Люблю тебя. И держаться больше невыносимо, ведь наслаждение достигает своего апогея, — частые рывки, рваные поцелуи — они сливаются в единое целое, выкрикивая и выгибаясь в охватывающем оргазме. Лишь несколько минут спустя Винчестер приходит в себя, тут же бросившись к измученному ангелу. — Боже мой, что я наделал! — он трепетно, будто держит в руках хрусталь, поворачивает его к себе. – Что же я наделал?.. — выцеловывает мокрое от слез лицо, прокушенные губы, шепча будто в бреду. — Прости меня, прости меня, прости… — прижимает к себе, качаясь из стороны в сторону, и Кас понемногу оживает, растерянно засматривается в зеленые глаза и взгляд его теплеет. — Это было восхитительно, — шепчет он пораженно, будто не верит, что мог такое промолвить, а потом осторожно поднимает руку, ласково коснувшись щеки Винчестера. — Мой Дин, — из последних сил поддается вперед, заключая его губы в искренний, желанный поцелуй. — Ты смог, ты остановил его… — Нет… Нет, я причинил тебе вред, — вздрагивает охотник от собственных слов, будто от удара, не в силе отвести взгляд, полон чувства вины. Но Кас лишь прижимается к нему, выдохнув на ухо: — Ты лишил меня благодати, которая разъедала меня насквозь, медленно убивая, — его голос совершенно спокоен, в нем больше не слышится прежняя боль или слабость. — Теперь я совершенно обыкновенный человек. И ангелом мне больше не быть, — Винчестер отстраняется немного, разглядывая взволнованно абсолютно нового Каса, будто видит его впервые. — Глупый, почему же ты не сказал мне раньше? Ведь ты страдал все это время... — Ты так упорно сохранял самоконтроль. Я не мог позволить вырваться твоему демону, это было бы оплошностью. А потому лишь ждал момента, надеясь на лучшее, — любуется им Кастиэль с легкой улыбкой. Ему значительно легче, и он лишь хочет успокоить Дина, которого все еще трясет, который не знает — упасть в отчаяние или громко рассмеяться, а, может, просто сойти с ума от всего происходящего. — Мой ангел… — он прижимает любимого к себе, будто боясь, что тот солгал и вот-вот оставит его, ослабленный украденной благодатью. Но Кас лишь подается ближе, трепетно увлекая его в глубокий, чувственный поцелуй, и в этот миг все страхи и сомнения исчезают, а Дин понимает, что даже сквозь всю пройденную боль — это счастье, и оно того стоило. — Что за?... — слышится со стороны. Это Сэм приходит в себя. — О боже, я ослеп! — он закрывает глаза рукой, отворачиваясь от обнаженных целующихся. — Я правда ничего не видел… — уверяет он, а старший Винчестер лишь устало улыбается. — Да заткнись уже… — он берет Кастиэля на руки и неспешно относит в ванную, где долго будет смывать с любимого тела остатки их первой близости, виновато выцеловывая каждый оставленный им синяк или царапину.       И хоть метка Каина да сих пор на руке, а тьма все поджидает удобного случая, рядом есть тот, с кем не страшно пройти любые испытания. И Дин знает наверняка, что он больше не оставит его. Никогда.