Какого это, прислуживать десерту

      Всю ночь Себастьян провёл в глубоких раздумываниях. Он был зол на мальчика, и был зол на себя. Часы показывали семь утра. Демон приготовил легкий завтрак и пошёл к графу. Когда он вошёл в комнату, то увидел только двенадцатилетнего мальчика, который остался совсем один. Расслабленное лицо, ровный носик и густые реснички, которые прикрывали два огромных озера. Одно озеро было кристально чистым, синим-синим. А второе, словно в него слили химикаты, что делали эту воду лиловой, но не менее красивой, украшенной печатью контракта. Именно эту печать и можно назвать причиной, изменения цвета воды. Красивые пухлые губки были слегка приоткрыты, и маленькое хрупкое тело графа, вызывали странные ощущения у дворецкого. Даже если и можно было смотреть вечно на спящего Сиэля, но всё равно задания королевы ждать не будут. А заодно и поговорить с графом. - Господин, доброе утро. - Доброе, - тихо прошептал мальчик и спустил свои ноги с кровати. Себастьян принялся одевать графа и, посмотрев ему в глаза, добавил: - Помните, вы вчера задали мне вопрос? - Да. - Мне надоело быть вашим слугой, я словно собака на побегушках. Вы без меня сдохли бы уже давно…, - Себастьян сам не понимал, что он говорит. Он ведь не это хотел сказать, он же хотел сказать, что любит этого гордого графа, но губы говорят другое, а глаза наблюдают за реакцией графа.       Сиэлю впервые было так паршиво. Сначала вошли в душу, а потом полили бензином. - Я ненавижу тебя, Сиэль Фантомхайв, я с тобой лишь ради души. А теперь бросили спичку и сожгли её. Когда все слова были сказаны, Себастьян опустил голову, задумавшись, зачем он это сказал? - Значит, вот как, - через силу сказал Сиэль, он не хотел показать свои слёзы обиды и боли. Поэтому улыбнувшись, как можно шире, Сиэль произнес: - Что ж, тогда давай быстрее найдем убийцу, и ты заберешь её. Себастьян понял, насколько он зацепил мальчика и как сделал ему больно, но сейчас оправдываться, не было смысла.       День прошел почти нормально, если не брать во внимание, что Сиэль весь день улыбался и веселился. Михаэлис знал, что самые веселые люди, скрывают много боли. И сейчас, граф старался заглушить разрывающиеся сердце и затушить пожар в душе. Как только Себастьян хотел сказать «прости, то была ложь» Сиэль улыбался ещё шире, а потом пригласил Лиззи на ужин. - Господин, - прошептал демон, когда парень выбежал во двор, что бы встретить невесту. На небе начали собираться свинцовые тучи, и Лиззи вынуждена была ехать домой. - Ну что ж, Сиэль, я поехала. - Да, береги себя. - Конечно. Пока, Себастьян! - Счастливого пути, госпожа. Господин? - Приготовь мне ванну. И развернувшись, Сиэль ушел вглубь сада. - Это приказ, - добавил Сиэль, поняв, что Себастьян хотел пойти за ним. Демон только поклонился и сказал: - Слушаюсь, мой господин.       Вечерело, тучи снова начали покрывать небо, а Сиэль сидел в беседке, положив голову на руки, думая. Когда он остался один ничто не мешало разыграться новой волне боли, и, впервые за весь день, из глаз полились хрустальные капли слёз.       Возможно, вы скажите, что это слабо и парни не плачут. Но согласитесь, Сиэль - ребёнок, который рос без отца и без матери. Лишившись всего в один день. Потом над ним издевались, это навсегда оставило свой огромный след. Это рана, которую невозможно зашить, она будет кровоточить вечно. И, когда самый дорогой и близкий человек, а в нашем случае демон, просто взял и убил всё живое, что осталось в средине Сиэля -это больно. И облегчить эту боль, можно, частично, слезами.       Себастьян видел, как Сиэль плачет, но всего три раза. Первый - когда он молил о помощи; второй раз - когда снился кошмар. И вот сейчас был третий. Демону было невыносимо больно, он не это хотел сказать, совсем не это. Но уже поздно что-то менять. Сиэль не поверит. Разбитую вазу не склеишь. - Милорд, ванна готова. - Я рад это слышать. Граф утер слезы и пошёл вместе с Михаэлисом. Нависла давящая тишина, но никто из них не хотел её нарушить. Купание тоже прошло в тишине. И переодевание перед сном не было исключением. Но когда голова юного графа, коснулась подушки, он сказал: - Забирай её сейчас. - Не могу, простите.