Страдания - единственный путь к свободе.

Мне плохо, черт. Я задыхаюсь. Его член слишком большой. Этот мудак пихает его мне в рот и скалится, ублюдок. Не могу больше. Начинаю отрыгивать слюну и выталкиваю его из себя. - Ты что, шлюха, охренел? Соси! – клиент грубо хватает меня за голову и пытается втолкнуть свой член мне обратно в рот. Не могу больше. Если он снова заставит меня заглатывать, я точно блевану. Этот бугай замахивается и с силой ударяет меня по лицу ,разбивая мне бровь. Сука. Я бы вырвал его гнилое сердце, если бы мог. Насильник нагло наваливается на меня и раздвигает ягодицы. Не могу сопротивляться, зная, что если не подчинюсь, то буду избит до полусмерти своим долбанным папашей – альфой. Он нагло лыбится, скалясь своими белыми зубами, и пытается впихнуть мне в зад свою палку. Больно. Стоило смазать, прежде чем иметь, дебил. Но, похоже ,клиенту было только в радость доставлять мне боль. Его мощное тело навалилось на меня, и он стал двигаться все быстрее и быстрее. Сцепившись со мной ,он продолжал меня трахать и кончать. Ненавижу свою жизнь. Спустя три с половиной часа, клиент, наконец удовлетворившись, отцепляется от меня. Не хочу больше. Надоело. Из анального отверстия медленно вытекает белая сперма и капает на деревянный пол в моей “камере”. Одевшись, извращенец выходит из комнаты, попутно натягивая свои штаны. В глазах мутит. Я вижу, как в проходе стоит мой отец. Ублюдок – альфа. Он забирает оставшиеся деньги у клиента и закрывает дверь в мою комнату. Мое тело болит от избиений, от насилия. Меня трясет от боли. Не могу больше. Жутко осознать в один день, что твой отец и брат, являются на самом деле садистами и тиранами, похотливыми пидорами, которые не упустили случая и сломали психику тринадцатилетнего ребенка. Да, именно столько мне было, когда мать убили. Её изнасиловали и перерезали горло. Моя дорогая матушка-бета. Надо же было омеге родится в семье альфы и беты. Хах… Мой запах во время первой течки просто срывал башку моему ублюдку папаше. Его никто не мог остановить, мать мертва, а брат такой же отморозок. Без совести и страха. Я пытался сбежать, пытался сказать, но ,как назло, отец ловил меня и избивал. Несколько раз ломал мне кости. Ребра уже раз пять были сломаны. Меня не водили в школу, хотя к нам наведывались органы опеки. Папаша утверждал, что его любимый сын находится на домашнем обучении. Этот мудак даже отрыл где-то справку о диагнозе на дебилизм. Сука. Этот козёл сделал из меня умственно отсталого. Когда мне исполнилось восемнадцать, я был уже шлюхой со стажем. Мой отец занимался мелким бизнесом, купля - продажа, ничего серьёзного. Но идея о продаже собственного сына своим влиятельным друзьям ему нравилась больше. Чаще всего я являлся обменной монетой в деловых отношениях. А иногда просто заработком дополнительных денег, которых я никогда сам в глаза не видел. Самое сладкое отец и братец оставляли для себя, особенно во время моей течки. Эти ублюдки насиловали меня часами, сменяясь и снова насилуя. Я со страхом смотрю на свою дверь и меня трясет от ужаса, что сюда войдет следующий. Но, похоже, на сегодня мои пытки окончились. Я лежал на своей койке и надеялся, что подходящая течка начнется позже срока, или не начнется больше никогда. Я больше не мог терпеть это. В голове часто возникали образы мамы, я скучал по ней, по щеке предательски лились горячие слёзы обиды и невыносимой злобы. Я такой слабак, не могу дать отпор собственному отцу. Клиенты..., а что клиенты? Им плевать на меня. Ни у одного я не заметил ни малейшего признака жалости ко мне. В глазах этих насильников была только похоть, и желание удовлетворить свои животные инстинкты. Ни один не испытывал сострадания к шлюхе. Твари. Ненависть поглощала меня, и я падал во тьму своих мрачных мыслей, все ниже и ниже. В моей голове часто возникали образы смертей моих мучителей. Мысли об их скорой кончине давали мне надежду жить дальше. Я просто не мог опустить руки и стать марионеткой в руках папаши – садиста. Хотя, он уже давно подчинил меня. Я боялся его, я испытывал настоящий животный страх при виде альф, что насиловали меня. Я выберусь. Выживу, любой ценой выживу. Я убью каждого, кто снова решит причинить мне боль. Хах.... Мысли о мести отдавались мурашками по рукам и ногам. Я дрожал всем телом, как будто уже решил осуществить свой план в действии. Мое тело горело и желало крови. Губы растянулись в истеричной ухмылке. Стоит попытаться забыть сегодняшний день как страшный сон. Опустившись на маленькие подушки, которых было в изобилии на моей кровати, я пытался заставить себя уснуть. Мой зад болел и отдавал спазмами по всему телу, меня морозило. Я схватил тонкий плед и накрыл себя, положив руку на глаза. Сон не шел. В мыслях снова и снова эти пытки, избиение и насилие. Не могу больше. С меня хватит. В комнату входит братец, он ехидно ухмыляется и ставит на мой стол поднос с объедками, с их с отцом стола. Суки. Ненавижу вас. Продолжаете ломать меня, постоянно недокармливая, избивая и насилуя. Сколько я еще проживу? Думаю, от такой пытки я просто скоро откину копыта, стоило выбираться отсюда как можно быстрее, но как? Дверь со скрипом закрывается, и я устало поднимаюсь на ноги. Не могу контролировать себя, руки дрожат, как в нервном припадке. Я исхудал в последнее время, однако отец старался поддерживать мою форму, так как клиентам не нравилось трахать “скелет”. Жадно осматриваю принесенную мне похлёбку и куски твердого хлеба. Пара варёных яиц и стакан воды. Ну спасибо. Злобно смотрю на дверь и, не сдерживаясь, рычу от злобы. Однако, беру в руку ложку и начинаю есть противную жижу. Совершенно не насытившись скромным бульоном, беру в руки хлеб. Деревянный, как всегда. Начинаю грызть сухую горбушку, запихиваюсь вареными яйцами, что удивительно, обычно они были сырыми, и запиваю холодной водой. Все еще голодный и злой я направляюсь в кровать. Вот моя плата за сегодняшнюю работу: тарелка похлебки, хлеб, яйца и вода. Хах.... Сразу сдохнуть не дают. Пользоваться мной им еще долго. Отец всегда говорил, что мой запах нравится клиентам. Но никогда не говорил, как именно я пахну. Да мне и не хотелось знать, больше не позволю себя трогать, никому! Падаю на подушки и пытаюсь уснуть. Через два дня мои мучения удвоятся. Я не знал, что делать, но стоило продумать план, так как если я попытаюсь дать отпор, меня изобьют. Ложку я взять не мог, братец всегда проверял столовые приборы, которые приносил. Чертов отморозок. Глаза начинают медленно слипаться, и я проваливаюсь в сон ,не в силах удержать себя в сознании.