Stop, Baby

Деймон сжимает кулаки, закрывает глаза и медленно выдыхает, стараясь погасить подступающий гнев. - Изабель, - цедит он сквозь зубы, - ты позвонила мне девятнадцать раз за день. А, когда на двадцатый, юбилейный, я взял трубку, ты полчаса со слезами уговаривала меня приехать. Все это было для того чтобы накормить меня яблочным пирогом и напоить чаем с бергамотом?! - Чабрецом… - Конечно! – Деймон возмущенно вскидывает руки, - это же в корне меняет дело! Послушай меня внимательно, пожалуйста! – он поднимается со стула и подходит к ней почти вплотную, - у тебя был муж, которому ты могла печь пироги и заваривать чай. А мне не надо. Я не хочу этого. И никогда не захочу. И мне не нравится то, что ты вынуждаешь меня говорить тебе все это, и, так или иначе, делаешь меня виноватым. Прости, но я ни в чем не виноват. Я ничего не обещал тебе. Включая обещание жрать твою еду. Я не буду. Все, что я могу дать тебе, это секс и боль. В остальном же… извини. На глаза Изабель наворачиваются слезы. - Я просто хотела покормить тебя, - ее голос дрожит и срывается, - мне трудно сейчас. Мне нужна поддержка. - Позвони моей маме, - Деймон безразлично пожимает плечами, - она с удовольствием поболтает с тобой. Я не умею работать жилеткой. - Мне нужна поддержка любимого мужчины, - она шмыгает носом, - как ты не понимаешь? - Изабель… - Деймон тяжело вздыхает, - я понимаю, что тебе плохо, и, если честно, совсем не хочу делать еще хуже. Но ты меня с кем-то перепутала. Я никогда не ходил с тобой ужинать, не болтал о жизни, не интересовался, как прошел твой день, и я не собираюсь начинать. Я не могу понять, почему ты решила, что будет иначе? Замужем ты или нет, это ничего не меняет. Я не твой парень, Изабель, - он проводит большими пальцами по ее щекам, вытирая слезы, - я твой любовник. И только. - Прости меня… - глотая слезы, женщина подается вперед и прижимается к широкой мускулистой груди. - Не извиняйся, - Деймон прижимает к себе ее голову и зарывается носом в волосы, - между нами никогда не будет ничего большего. Никогда. - Черт! – Бонни с силой бьет по банкомату, - жадная зараза! В кармане оживает телефон и она, не глядя, отвечает на звонок. Голос Кая трезвый, но какой-то странный. - Бон! Я не смогу… не смогу приехать! - Что..? – она в ужасе округляет глаза,- почему..? - Я влюбился! - Кай, я же не просила… ты же сам предложил… - ее голос срывается, - ты же пообещал! - Ну, прости! – на заднем плане раздается приглушенный женский смех, - я просто до сих пор в Уитморе. Не рассчитал время! - Кай, я в двадцати минутах езды от города, - на глаза девушки наворачиваются слезы, - ближайший автобус через час, этот чертов банкомат сломан, и у меня… Телефон издает грустный писк, сообщающий, что сел аккумулятор, и выключается. - Нет! – Бонни в панике смотрит на гаснущий экран, - нет! Нет! Нет! Это оказывается последней каплей. Слезы застилают глаза. Черт. Ничего не видя перед собой, она ступает на дорогу и вздрагивает от резкого скрипа тормозов и глухого звука, сминающегося железа. От неожиданности, девушка шарахается в сторону, спотыкается о бордюрный камень и падает, больно ударяясь ладонями об асфальт. - Жива?! – кто-то хватает ее за плечо. - Да… - она закрывает лицо руками, и слезы постепенно сменяются истерикой. - Эй, - крепкие мужские руки ложатся ей на предплечья, - эй, что с тобой? Бонни отрицательно трясет головой и продолжает плакать. - Ничего, - она, наконец, поднимает заплаканные глаза, - простите меня… - За что? – спокойные серо-голубые глаза смотрят на нее в упор. - Из-за меня Вы помяли машину… - она с тоской смотрит на темно серый форд с разбитым бампером. - Ерунда, - голос низкий, глубокий и очень спокойный, - бампер – это расходный материал. Как и вся машина. Как и все, кроме человеческого тела. Бонни, все еще редко всхлипывая, переводит взгляд и, наконец, смотрит на своего неожиданного знакомого. Светлые, короткие волосы, ясные, очень глубокие глаза, - четко очерченные губы. - Меня зовут Клаус, - парень пристально смотрит на нее. - Бонни… - Что ты делаешь около больничного комплекса? - Я… - она прерывисто вздыхает, - приезжала за лекарством для бабушки. У нее больные суставы. - Где твоя машина? – он оглядывается вокруг. - В автосалоне, - Бонни слабо улыбается, - у меня нет машины. Я приехала сюда на автобусе, а обратно меня должен был отвезти друг… - Не отвез? - Не отвез… - Ты из Уитмора? – Клаус поднимается на ноги и протягивает ей руку. - Из Мистик-Фолс, - Бонни неуклюже встает с асфальта и потирает ушибленные ладони. - Поехали, - он делает шаг к своей машине, - нам по пути. - Ты не из нашего гоорода, - она хмурится. - Знаю, - Клаус улыбается и открывает перед ней пассажирскую дверь, - мой дядя оттуда. Еду промыть ему мозги. Изабель прижимается к плечу Деймона, стараясь подавить стон наслаждения. Ее ноги обвиты вокруг его талии, он прижимает ее к стене ее спальни и грубо двигается в ней. - Черт! – дверь резко открывается, - мама! В дверном проеме мелькают каштановые волосы и по лестнице звучат частые легкие шаги. - О нет… - ужас едва помещается в широко открытых глазах Изабель, - это кто-то из девочек… Прохладный осенний ветер обдувает голые плечи и ноги под короткой камуфляжной юбкой. Волосы слегка развиваются и приятно щекотят шею. Она с детства любила приходить сюда. Холмы в лесу на окраине города. Тут почти не слышно шума дороги, не видно города, не ощущается вся эта суета и нервозность. - Кэтрин, - на траву рядом с ней ступают ноги в черных казаках со шпорами, и на плечи опускается кожаная куртка. Девушка вздрагивает и поднимает глаза. - Как ты так точно всегда различаешь нас? Деймон вздыхает и опускается на землю рядом с ней. - В девятнадцать лет, - он пристально смотрит куда-то перед собой, - я допился до того, что на полтора месяца потерял зрение. С тех пор я не пью и очень хорошо определяю людей, по запаху, звуку шагов, голосу… -Ты терял зрение? – она с трепетом смотрит на идеальные черты его лица. - Да, - парень поворачивается к ней и ловит встревоженный взгляд, - а что? Кэтрин неуверенно протягивает руку и проводит по его щеке с едва проступающей щетиной. Деймон еле заметно улыбается и слегка наклоняет голову к ее ладони. - Ты… - она закусывает нижнюю губу, - с моей мамой? Деймон тяжело вздыхает. - Я сплю с твоей мамой. - Это из-за тебя они развелись с отцом? – Кэтрин пристально смотрит в манящие синие глаза. - Хочется верить, что нет. - Она никогда не любила отца… - девушка убирает руку и сильнее кутается в его куртку, вкусно пахнущую дорогими сладкими духами. - Кэтрин… - Деймон придвигается ближе, берет ее за подбородок и разворачивает лицом к себе, - перестань думать об этом. Так бывает. - То, что люди восемнадцать лет живут вместе без любви? – карие глаза пристально смотрят в его синие. Парень слабо усмехается. - Бывает, что люди без любви живут всю жизнь, и ничего. А бывают те, кто, в принципе, не способен любить. - Как ты? – Кэтрин завороженно ловит каждое его слово. Деймон опускает голову, улыбнувшись, и отпускает ее лицо. - Почему, как я? - Не знаю… - она заливается краской, - о тебе говорят такое… - Какое? – он прожигает ее взглядом. - Ну, - Кэтрин краснеет еще сильнее и отводит глаза, - то, что ты… - Садист? - его голос ровный и немного хриплый, - не бойся этого слова. - Садист, - девушка слабо кивает. - Да, это, правда, - он спокойно пожимает плечами. - Почему..? - Что почему? – он слабо улыбается. - Почему ты делаешь это? - А, почему нет? – Деймон снова поднимает руку и проводит большим пальцем по уголку ее губ. - Это… странно… - с трудом выговаривает Кэтрин. - Для тебя странно, - он пожимает плечами и нежно скользит пальцем по пухлым губам, слегка разводя их, - для меня, самое нормальное, что может быть. - Я не понимаю… - от его близости, запаха, голоса у Кэтрин начинает кружиться голова. - И не надо, - Деймон наклоняется к ней и целует в губы, сначала нежно, но с каждой секундой все грубее и грубее, - нравится? – он отрывается от нее и пристально смотрит в очумевшие карие глаза. - Да… - еле слышно выдыхает Кэтрин. - Вот видишь. - Елена!! – Кэролайн быстро бежит вверх по лестнице, - Кэт! Девчонки, вы дома?! Почему у вас дверь открыта?! Елена! – блондинка резко распахивает дверь в спальню Елены и бросается к девушке, - ты дома! Кэролайн прижимается к плечу подруги и всхлипывает. - Что? – Елена нежно гладит ее по спине, - Лиам? - Да… - шмыгая носом, отзывается Кэролайн и опускается на застеленную постель, - тоже, что и в прошлый раз… за секунду «до»: «прости, я не могу». Со мной что-то не так! - Кэролайн, - Елена закатывает глаза, - с тобой все так. Может, это у него проблемы? - Да нет у него проблем! - Кэролайн пытается вытереть слезы, которых от этого не становится меньше, - с Викки-то все было в порядке. - Откуда ты знаешь? – Елена тяжело вздыхает. - Гилберт, ты издеваешься?! – Кэролайн нервно вскакивает на ноги, - они не сношались разве что на центральной площади! Дело во мне! - Поговори с ним! – шатенка ловит руку подруги. - Конечно! – Кэр нервно хихикает, - «милый будешь кофе? А круассан? Кстати, почему у тебя на меня не встает?!» Елена заливается звонким смехом, и Кэролайн, глядя на нее, тоже начинает хохотать. Они дружили с самого детства. Сестры Гилберт, Кэролайн, Бонни, Викки и Татия, дочь Эмбер Майклсон, родной сестры Джона Гилберта. Татия была так похожа на своих двоюродных сестер, что их часто принимали за тройняшек. Когда девочки учились в восьмом классе, Викки стянула у матери травку и уговорили девочек покурить. Елена струсила, а остальные охотно попробовали. В итоге, всем, кроме Елены, было очень весело, они долго смеялись над словом «утка», а потом над тем, что они все это время смеются над словом «утка», а потом над тем, что они смеются над собственным смехом, а потом Татия решила, что она птица и бросилась с моста. Никто не мог обвинить в ее гибели Викки, ведь, фактически, она была не при чем. Никто и не сделал этого, просто почему-то с того моменты, девчонки все чаще стали собираться вчетвером, невольно сторонясь компании, в которой начала вращаться их, теперь уже, бывшая подруга. Так, незаметно, бывшие когда-то лучшими подругами Кэтрин Гилберт и Викки Донован разошлись по разным сторонам «баррикад». Кэтрин стала звездой школы, Викки же, звездой подворотни за баром Мистик-гриль. Клаус опирается руками о стол и сердито смотрит на дядю. - Тебе самому не противно от того, какой бред ты несешь?! – парень скрипит зубами, - тебе, что, жить совсем негде было?! - При чем здесь, - Джон закатывает глаза, - при чем здесь то, где мне жить… - При том, - Клаус подходит ближе к нему, - что я не могу найти ни одного другого объяснения тому, что ты живешь с матерью этой твари! - Придержи язык! – Джон пытается замахнуться на племянника, но вовремя останавливается, осознав, что парень почти на голову выше его и в полтора раза здоровее в плечах. - Из-за этой тупой наркоманской семейки, - цедит Клаус сквозь зубы, - погибла моя сестра. - Келли тут не при чем! – Гилберт сверкает глазами, - и Викки тоже! - Ну, конечно! – парень злорадно усмехается, - твоя подстилка всегда не при чем! - Она не подстилка! - А, кто она, Джон?! Она увела тебя у Изабель, когда девочкам было всего по шесть лет! Мы полгода врали им, что папа уехал по работе! А папа трахался со сраной алкоголичкой, доченька которой через несколько лет убила Татию! - Она не убивала Татию… - Джон скрипит зубами. - Я сейчас тебя грохну! – Клаус сжимает кулаки, делает шаг к дяде, но внезапно останавливается и жмурится, чтобы прийти в себя. После смерти сестры он так и не смог простить Джону того давнего короткого романа с Келли Донован. Изабель знала правду, но приняла мужа назад. Она боялась разрушать семью, боялась осуждения общества, косых взглядов, неприятных вопросов. В маленьких городках было принято жить «правильно», и мало кого волновало, тем более тогда, больше десяти лет назад, что понятие об этом самом «правильно», у каждого должно быть свое. И вот теперь Джон снова был с Келли. И Клаус снова отказывался это принимать. Кэтрин спрыгивает с мотоцикла и смотрит на Деймона горящими глазами. - До завтра? – она закусывает нижнюю губу и игриво наклоняет голову. - Не прогуливай школу, - парень подмигивает ей, глушит двигатель, ловит Кэтрин за руку и притягивает к себе, - мне плевать, расскажешь ты матери про наш поцелуй или нет, - он спокойно смотрит в уже влюбленные в него карие глаза, - мне все равно, что она подумает, и, что выскажет мне. Но, если расскажешь, будь готова услышать очень много грязи обо мне. - Я не буду ей рассказывать, - Кэтрин испуганно трясет головой, - ты чего? - Дело твое, - Деймон пожимает плечами, отпускает девушку, заводит мотоцикл и снова подмигивает Кэтрин, - до завтра. Мотоцикл с ревом выезжает на дорогу и скрывается за поворотом. Кэтрин делает несколько шагов вслед за ним и останавливается, внезапно осознав, что куртка Деймона все еще на ней. Слабо улыбнувшись, и осторожно касаясь пальцами немного распухших, после его поцелуев, губ, Кэтрин сильнее кутается в его куртку и глубоко вдыхает дурманящий запах.