Stop, Baby

Елена обнаженная, висит, подвешенная на карабин в витиеватой конструкции огромной кованой люстры. Ее ноги едва-едва касаются пола кончиками пальцев. Щелчок кнута, и спину девушки режет адская боль. Она заходится от истошного крика, а удар повторяется снова. Потом снова. Елена извивается и кричит так, что почти срывает себе голос. Удары прекращаются, Деймон встает перед ней и со злорадной усмешкой смотрит в полузакрытые заплаканные карие глаза. - Нравится? - Да… - еле слышно выдыхает Елена. Глаза Деймона мгновенно округляются, он хмурится и неуверенно смотрит на нее. - Что ты сказала? - Мне нравится, - почти бесшумно, одними губами шепчет Елена. Деймон делает шаг назад, размахивается и бьет снова. Елена выгибается от боли и протяжно стонет. Он подходит ближе, ослабляет веревки и отстраняется, готовясь закрывать лицо от ее пощечин и попыток выцарапать ему глаза. Как только руки Елены оказываются свободными, она срывается с места, бросается к нему и обвивает руками крепкую мускулистую шею. Не ожидая такой реакции, Деймон вздрагивает и чуть ни роняет ее на пол. Елена всем телом прижимается к нему, скользит обнаженной ногой по шершавой грубой ткани его джинсов и сладко мурлычет что-то, закрывая глаза от удовольствия. Его губы накрывают ее, и он мгновенно прокусывает их до крови. - Ммм… - она извивается в его руках и слизывает выступившую кровь. - Сладко? – он ошалело смотрит на нее. - Не знаю, сам попробуй, - еле слышно выдыхает Елена, и он сходит с ума. Он толкает ее на постель, падает сверху, мгновенно сбрасывает с себя остатки одежды и жадно всматривается в заплаканные перепуганные карие глаза. - Ты девственница? - его голос тихий и хриплый. Елена мгновенно заливается краской. - Нет… - Даже так? – в синих глазах появляется озорная веселость, - ну, и, какой это раз? - Третий… - Елена краснеет еще сильнее. - И, как предыдущие? – ему становится все интереснее. - Отвратительно. Он резко входит в нее, и она, взвивается от боли и необъяснимого наслаждения. Его крепкие пальцы сдавливают ее горло, и она мгновенно затихает, не отрываясь глядя в его синие блестящие глаза. - Что ты чувствуешь? – он внимательно следит за ее реакцией. - То что… - она замолкает, пытаясь вдохнуть, - то, что ты… во мне… - Черт… - он закусывает губу, стараясь задавить стон наслаждения, и начинает двигаться быстрее, не разжимая пальцев. Елена извивается, жадно пытаясь глотнуть ртом воздух, и замирает, когда он сдавливает ее горло еще сильнее. - А, что ты чувствуешь теперь? - Мне… - она с трудом выговаривает слова, - что мне… не хватает воздуха. - Нравится? – он сверкает глазами. - Да… Деймон резко убирает руку, и Елена начинает жадно хватать ртом воздух. Он опускается на нее и больно целует в губы. Девушка стонет, кричит, дрожит от смеси боли и удовольствия. Волны наслаждения одна за другой накрывают ее. Деймон рычит что-то, отрывается от ее губ, наматывает на кулак длинные каштановые волосы и, резко потянув за них, поворачивает ее голову в сторону. На длинной белой шее перекатывается тоненькая серебряная цепочка, которая, почему-то, окончательно сводит Деймона с ума. Он ловит ее зубами, прикусывает Елену за шею, наслаждаясь каждым ее криком и стоном. Удивительно, но он совсем не хочет щадить ее так, как в начале щадил Кэтрин. Он был уверен, что Елена – маленький чистый ребенок, который до сих пор играет в куклы. И то, что этот ребенок оказался женщиной, к тому же, женщиной готовой принять его «ласки», окончательно снесло его, давно протекавшую, крышу. Он начинает двигаться быстрее и жестче, покрывая ее тело частыми болезненными укусами. Отстранившись, он останавливается на секунду, скользит жадным взглядом по ее заплаканному лицу, отводит руку и с силой бьет ее открытой ладонью по щеке. Елена вскрикивает и выгибает спину, не в силах подавить очередную порцию наслаждения. Деймон целует ее в опухшие, немного кровоточащие губы, делает еще несколько толчков и, на секунду отстранившись, внимательно смотрит в ее заплаканные глаза. - Ты принимаешь таблетки? - Да, - она краснеет еще сильнее, и он, с рычанием опускается на нее. Какое-то время они оба лежат молча, не в силах даже дышать. Наконец, Деймон перекатывается на постель и, повернувшись к ней, внимательно скользит взглядом по красному от слез, удушья и пощечины лицу. - Деймон? – она силится открыть глаза, но ей это не удается. - Спи, – он внимательно смотрит на нее. - Сейчас… - ее веки, наконец, поднимаются, и она переводит на парня затуманенный взгляд, - можно мне какую-нибудь футболку? Я терпеть не могу спать голой… Он слабо улыбается, протягивает руку и наугад берет с кресла одну из чистых футболок, сваленных на нем горой. - Такая подойдет? – он продолжает весело улыбаться. - Угу… - сонно бормочет Елена, натягивая светло серую футболку, и падает обратно на подушки. Деймон придвигается к ней, обнимает сзади, прижимается всем телом и нежно шепчет ей на ухо, зарываясь лицом в длинные каштановые волосы. - А теперь спи, - его дыхание приятно щекочет ей шею, - ты еще маленькая, тебе надо много спать. - Деймон… - она усмехается сквозь сон, - я не такая маленькая, мы с Кэтрин… - Тсс… - он нежно целует ее за ухом и сильнее прижимает к себе, - спи. Деревянная входная дверь распахивается, и Кэтрин бросается к подруге. - Бекс… милая, мне так жаль… Заплаканная Ребекка обнимает ее за плечи и шмыгает носом. - Как так, Кэтрин? Как так..? - Не знаю… - Кэтрин тоже начинает плакать, - сколько ему было, семнадцать? Ребекка часто кивает и закусывает нижнюю губу, чтобы не разреветься окончательно. - Мальчишки в ужасе… - она всхлипывает, - они так любили этого кота. Кэтрин входит в просторную гостиную, где так недавно все веселились, отмечая двадцатилетие Кая. Теперь Кай, белый, как мел, сидит на огромном угловом диване и тупо смотрит перед собой, пустыми, невидящим взглядом. Рядом, поджав под себя ноги, сидит Бонни и крепко сжимает его руку. Мэт в кресле напротив. Сгорбленный, бледный, не похожий сам на себя. Майкл Паркер удочерил Ребекку, когда ей было всего полтора года. Тогда его жена была еще жива, но уже медленно и мучительно умирала от крайней стадии рака. Ее не стало всего через семь месяцев, а еще через полгода появился Кай. Ребекка была старше всего на десять месяцев, но, почему-то с самого первого дня, она была старшей. Еще через полтора года Майкл принес ребятам кота, а вскоре, усыновил, практически новорожденного Мэта. Майкл был очень обеспеченным и очень одиноким человеком, который потерял все, что любил, и теперь ему приходилось заново создавать мир вокруг себя. Пушистый серый кот по кличке Симба, рос вместе с ребятами, и они не могли пережить то, что его не стало. Не смотря на то, что он был уже стареньким, начал болеть, и все трое прекрасно знали, сколько, в среднем, живут кошки. Елена сонно трет глаза, переворачивается на другой бок и встречается с внимательным взглядом Деймона. - Ты давно проснулся? - она нежно улыбается ему. - Минут десять назад, - парень слабо качает головой, - как ты? - Хочу еще… - она густо краснеет, а опухшие губы расплываются в стыдливой улыбке. Деймон перекатывается на бок и подминает ее под себя. - Мазохистка… - он смотрит на нее счастливыми смеющимися глазами, - кто бы мог подумать… - Деймон! – она обиженно бьет его кулачком по плечу, - я не мазохистка! - Еще какая! – он усмехается и нежно гладит ее по лицу, - маленькая, ненасытная мазохистка… Он нагибается к ней и жадно целует в губы. Она мгновенно отвечает на поцелуй и выгибает спину, сильнее прижимаясь к нему. - Деймон… - она протяжно стонет от его прикосновений, - пожалуйста… - Что, пожалуйста? – он с интересом смотрит на нее, - скажи мне. - Нет! – она краснеет, а карие глаза становятся еще больше. - Скажи, - рычит он, прикусывая ее за подбородок, - иначе я сейчас уйду. - Не уйдешь, - она хихикает, обвивая его руками за шею, - ты же не дурак. Он усмехается ее наглости и больно шлепает открытой ладонью по попе. Она вскрикивает и закрывает глаза. - Еще? – он нагибается к ее лицу. - Да… Деймон рывком снимет с нее свою футболку, фиксирует ее руки над головой, тянется к прикроватной тумбочке, берет с нее зажигалку и большую круглую свечку, зажигает ее и жадными глазами смотрит на перепуганное лицо Елены. - Ты можешь уйти в любой момент, - хрипло шепчет он, глядя в ее широко открытые глаза. - Ты тоже… Он невольно улыбается ее ответу и осторожно проводит пламенем свечи по внутренней стороне ее руки от плеча до локтя. Из ее глаз моментально брызгают слезы. Елена извивается, кричит, кусает губы, но, почему-то не просит прекратить это. Несколько раз, проведя пламенем по чувствительной коже, он слегка нагибает свечу и капает раскаленным воском на белый плоский живой. Ее голос хрипнет от крика, он мгновенно задувает свечу, раздвигает ее ноги и резко входит в нее. Комнату заполняет новая порция крика, и Деймон останавливает этот крик жадным грубым поцелуем. Он сходит с ума от ее поведения, реакции на него, от ее отдачи. От того, что она не притворяется, не терпит, а, действительно, получает удовольствие. Где-то глубоко в его обезумевшей от удовольствия голове, проносится мысль, что надо бы пожалеть ее. Отпустить. Ведь третий раз, конечно, не первый, но все равно ей, должно быть, тяжело. Но эти благородные мысли быстро вытесняются похотью, и он, с удовольствием признается самому себе, что не отпустит ее, по крайней мере, в ближайшее время. Тайлер останавливает машину и безнадежно вздыхает. - Вик, ну хватит, - он грустно смотрит на девушку, - прекрати. Эти два дня ты только ревешь или ругаешься. Смени пластинку, пожалуйста. Мир не рухнул. - Ты не понимаешь?! – она сверкает глазами, - я лысая, Тайлер! – она резко сдергивает с головы бейсболку, - лысая! Как старый дед из ремонта обуви!! Надо мной все смеются, а эта сука гуляет на свободе! - Викки, - парень закатывает глаза, - никто над тобой не смеется. - Да конечно! – она опускает кепку обратно на бритую голову, - мать сегодня, как кобыла ржала. «Если бы не ты…» - с этих слов начинались почти все фразы, которые Викки слышала в детстве от матери. Если бы не ты, я бы вышла замуж за любимого мужчину. Если бы не ты, я бы поехала в колледж. Если бы не ты, моя жизнь сложилась бы совсем иначе. Одно за другим эти обвинения врезались в память, навсегда калеча сознание девочки. Она привыкла быть виноватой. Чуть позже она привыкла обвинять других, а еще чуть позже, искать оправдание любому поступку, даже самому безобидному. Бесконечные мужчины матери сменяли один другого. У них было много общего. Все пили, грубо выражались и быстро исчезали. Келли заливала свою горькую судьбу алкоголем, злилась на весь мир, все больше и больше замыкалась в себе. Когда Викки стала старше, она начала замечать на себе заинтересованные, похотливые взгляды «кавалеров» ее матери. Один из них стал у нее первым. Нет, он не насиловал, не заставлял. Просто он был не так уж противен ей, а девочке, которая слышала про секс, с самого детства, было очень интересно попробовать, что же это за «высшая степень блаженства». Женские сериалы врали. К небесам она не взлетела. Спустя почти два часа, Деймон со стоном опускается на Елену и внимательно смотрит ее полуживые глаза. - Малыш, ты нечто… - он тяжело дышит и перекатывается на спину, - в смысле, чудо… выдержать такое… - Деймон… - она шумно выдыхает и легко проводит рукой по кубикам пресса у него на животе, - мне было так хорошо… Ее слова отдаются приятной тяжестью где-то внизу живота, и он самодовольно улыбается ей. - Мне тоже. Завернувшись в большую шелковую простыню, Елена слезает с постели и, волоча ее за собой, как мантию, подходит к мольберту. - Это ты рисуешь? - Да. - Можно? – она нежно проводит рукой по одной из кисточек. Деймон подходит к ней, забирает из ее рук один угол простыни, отводит его в сторону, встает за спиной Елены, прижимается к ней, закутывает их обоих в простыню, берет одну из кисточек, другую дает ей, утыкается носом в каштановые волосы и тихо шепчет, щекоча дыханием ее ухо и шею. - Можно.