Stop, Baby

Деймон медленно проводит ножом по тонкой чуть загорелой коже Елены, и она протяжно стонет, закусывая губу от боли. - Деймон… - она тяжело дышит и смотрит на него затуманенным взглядом. - Да? – парень нежно касается костяшками пальцев ее щеки. - А можно..? – она затихает, - … можно я..? - Можно, - он отпускает ее руки, поднимает с пола нож и протягивает ей. Елена боязливо берет его тонкими дрожащими пальцами, и поднимает на Деймона испуганные глаза. Он слабо улыбается ее страху, сжимает кулак и молча протягивает ей руку. - Тебе будет больно? – в ее глазах медленно начинает оживать паника. - Нет. - Почему? - А, почему да? – он усмехается, - Елена, хватит трусить. Вперед. Она медленно сглатывает и осторожно проводит лезвием по его руке между запястьем и локтем. На идеальном лице не вздрагивает ни один мускул. - Неужели тебе, правда, не больно? – она с сомнением смотрит на него. - Елена! – он закатывает глаза, - все пьяные веселые, а ты нудная! - Я не нудная, - она поднимается на колени, подается вперед и легко касается его губ своими, - я люблю тебя… - Что? – он вскидывает брови, - что ты сказала? - Я люблю тебя, Деймон, - карие глаза, не отрываясь, изучают его лицо. - Baby… - он ошалело смотрит на нее, быстро вскакивает на ноги, поднимает ее и прижимает к себе, - я тоже люблю. Она вздрагивает и недоверчиво смотрит на него. - Люблю, - он касается рукой ее лица, - люблю… люблю. Люблю! Он подхватывает ее, поднимает на вытянутых руках и смотрит на нее снизу вверх счастливыми светящимися синими глазами. - Никому тебя не отдам. - Я тебя тоже, - она похмельно улыбается ему, он прижимает ее к себе и жарко целует в губы. - Деймон… - она с трудом отрывается от него. - Что? Она ловит его взгляд и, не отводя глаз, проводит руками по его плечам и груди. Он шумно выдыхает и блаженно прикрывает глаза. Елена покрывает его тело мелкими, частыми поцелуями, он наматывает на кулак ее волосы, оттягивает ее голову в сторону и протяжно стонет от удовольствия. Ее руки беспорядочно скользят по его обнаженному телу, и он, наконец, сдавшись, ловит их, фиксирует в одном положении, и опускает ее на ковер, нависая сверху. Деймон тянется к ножу, берет его в руку и медленно снова проводит им по ее телу. - Ааах, - она дрожит от боли и наслаждения. Его глаза вспыхивают, он рычит что-то и проводит ножом второй раз, оставляя тонкую длинную царапину, из которой моментально начинает сочиться кровь. Затем третью, четвертую. - Можно мне? – еле слышно стонет она, и Деймон молча протягивает ей нож, рукояткой вперед. Она берет его в руки и так же нерешительно, как и в первый раз, снова проводит им по его иссиня белой коже. - Не больно? - Нет, - он спокойно улыбается. - Как это? – она слегка наклоняет голову в бок. - Давай потом поговорим? – он нагибается к ее губам и жарко целует, сильнее прижимая ее к полу. Кровь сочится из царапин на его и ее теле. Они прижимаются друг к другу и, спустя какое-то время, оба оказываются испачканными в крови и остатках алкоголя, которым залита вся гостиная. - Я люблю тебя. - А я тебя. Ему было совсем немного лет, когда он понял, что от боли человек становится уязвимым. Уязвимым в большей степени, чем от чего-либо другого. Животные, люди, все пасовали перед болью, и Деймон очень не хотел, чтобы это случилось с ним. Однажды, силясь побороть этот страх, он впервые снял с пояса, подаренный Риком, нож и провел им себе по руке. Адская боль пронзила все его тело. Он сжал зубы, чтобы не закричать, но после, собравшись, провел ножом снова, снова, снова… он резал себя, жег огнем, раскаленным железом, ломал себе кости, выламывал суставы. Прошел не месяц и не год, прежде чем, он научился не чувствовать боль. И это было адское время, доставившее ему нечеловеческие страдания. Самые сильные в жизни. Но он победил. Прячась от всех, чтобы никто, а главное, мать, не увидели, что с ним происходит, не услышали, как он плачет навзрыд, как скулит и до скрипа сжимает зубы, он раз за разом причинял себе боль, в конечном счете, получив в награду за свои страдания, полную невосприимчивость к физической боли. Именно после этого, он стал замечать, что окружающие, всерьез, боятся его. Раздается стук в дверь, Деймон отрывается от Елены, закатывает глаза и, обернув вокруг бедер плед, лежащий на диване, идет открывать. На пороге стоит Изабель. - Что ты здесь делаешь? – Деймон сурово смотрит на нее. - Я… - она ошарашено скользит взглядом по его полуобнаженному телу, которое почти все испачканно в крови. - Дей, кто там? – Елена, натягивая его футболку, выходит к двери и замирает, как вкопанная. - Мама..? Кэтрин в панике распихивает все по пакетам. - Так, Кэр с Бонни забрали последнюю партию крупногабаритного мусора, - она резко поднимается и озадачено смотрит вокруг, - нам осталось только… - Сделать косметически ремонт! – усмехается Кай, и тут же получает от нее подзатыльник. - Паркер, не беси меня! – шипит Кэтрин сквозь зубы, - постарайся, пожалуйста, повесить люстру ровно! Кай залезает на табуретку и начинает поправлять большую неповоротливую люстру, когда неожиданно открывается входная дверь, и в дом входят Изабель, Елена и Деймон. - Я так понимаю, здесь было второе действие пьесы, - Изабель сверкает глазами. Кай застывает, как статуя, Кэтрин в страхе смотрит на Елену и робко переводит глаза на мать. - Мама, я… - Марш в свою комнату! – Изабель прожигает ее ненавистным взглядом, - за то, что ты тут устроила, я… - Ничего ей не сделаешь, - Деймон медленно проходит вперед и встает перед перепуганной Кэтрин, - это мой дом, забыла? Я не вижу ничего страшного в том, что Кэт устроила здесь небольшую вечеринку. - Деймон, как ты смеешь..? – Изабель отступает на шаг, глядя на него непонимающими глазами. - Кэтрин мой друг, - Деймон полностью закрывает ее собой, - а Елена моя девушка. Любимая. И только ты здесь мне никто. Ты мое прошлое, Изабель, извини. У нее начинают дрожать руки, а Деймон невозмутимо продолжает, словно, не замечая ее состояния. - Если хоть попытаешься наказать их… - Я поняла, - придушено отзывается Изабель, - можешь не уточнять. - Ладно, - Деймон безразлично пожимает плечами, подходит к Елене и нежно целует ее в щеку, - до вечера. - До вечера. Викки бросает на пол и без того треснувшую кружку, и та моментально разлетается на мелкие кусочки. - Да, ты задолбал меня!!! – она до белых костяшек сжимает телефон, - отвали от меня, пожалуйста!!!! - Вик, ты чего..? – голос Лиама тихий и какой-то бесцветный, - я же ничего такого… - Да меня тошнит уже от твоих бесконечных соплей! – она закатывает глаза, - ты осознаешь вообще, как ведешь себя?! Ты в прошлый раз на меня орал и плакал, нормально?! - Ну, прости… - Ай! – она сжимает кулаки, - все! хватит! Не звони мне больше! Викки вешает трубку и, секунду подумав, отключает телефон, пока он снова не начал звонить. Бесконечные попытки Лиама спасти ее, вызывали в ее организме рвотные позывы. Он уговаривал ее, упрашивал, умолял. Он настолько задушил ее романтикой, которой ей так отчаянно не хватало в ее предыдущих отношениях, что девушку очень скоро начало тошнить от всего того, что подходило под определение «мило». Внезапно оказалось, что мишек Тедди, цветов и понимания, она хотела не в принципе, она хотела этого от одного конкретного человека, который, в принципе, не способен был дать этого ни ей, ни кому бы то ни было еще. Кай Паркер. Она сходила с ума, добиваясь его, а, наконец, получив, никак не могла понять, отчего же, он в одно мгновение не стал ручным. Совсем не пример для подражания, не образцовый мальчик, типа Лиама, не потомок уважаемой семьи, чтящей традиции, бывший детдомовец, он быстро осознал, что рядом с ним ни к чему не стремящаяся, глупая, малолетка, с которой у него не должно, просто не может быть ничего общего. А потом появился Лиам. И за первый месяц отношений дал ей с избытком все то, что она так ждала от Кая. Только вот, от него этот ванильный мир ей оказался не нужен. Раздается звонок в дверь, Викки закатывает глаза, и идет открывать. Вопреки ее ожиданиям, за дверью стоит не Лиам. - Привет, - Изабель мило улыбается девушке и входит в дом. - А Джона нет, - Викки настороженно хмурится, - они с мамой ушли, - она делает акцент на слове «они». - Я не к нему, - женщина отстраненно оглядывает довольно запущенный дом, - и не к Келли. Мне нужно поговорить с тобой. И твоими друзьями. Думаю, им будет интересно. Клаус вытаскивает из пакета ведро малинового мороженного и смущенно улыбается Бонни. - В школе оно всегда спасало меня… - От похмелья? – усмехается девушка. - После вечеринок. - Ты будешь? – Бонни открывает шкафчик с посудой и поворачивается к нему. - Да. Она достает две белые миски с, нарисованными на них, разноцветными мультяшными рыбками и ставит на стол. - У меня нет ложки, которая делает шарики. - Не страшно, - он улыбается ей, - если хочешь, шарик, я могу сделать его обычной ложкой. Бонни с удовольствием кивает ему. Аккуратно разложив мороженное в две миски, Клаус протягивает одну их них Бонни, вторую берет сам и усаживается за стол напротив нее. - Почему ты так странно на меня смотришь? – он хмурится. - Говорила вчера с твоей сестрой, - Бонни внимательно скользит глазами по его лицу. - С Лив? – он удивленно приподнимает бровь. - Да. Она пыталась рассказать мне про вашу семью. - Наша семья… - Клаус тяжело вздыхает, - поверь мне, это отдельная песня. Мы очень сплотились после гибели отца и Татии. Но у этого есть и минусы. В эту семью теперь трудно вписаться. Хейли не вписывается. - Это твоя жена? - Да. - Оливия сказала мне тоже самое, - Бонни отстраненно кивает. - Потому что это, правда, - он слабо улыбается, - она не вписывается… ты бы вписалась… - его голос хрипнет. - Почему ты так уверен? – еле слышно отзывается Бонни, стараясь не смотреть на него. - Не знаю, - он поднимается со своего места и медленно подходит к ней, - просто уверен. Его губы нежно накрывают ее, и она жмурится от его близости, запаха и малинового привкуса его поцелуя. Дверь кабинета Изабель распахивается и в нее заглядывает высокий короткостриженый парень. - Миссис Гилберт? - Да, Тонни? - Мы все сделали, - он самодовольно ухмыляется, - по высшему классу. - По какому классу, будет видно, когда появится результат, - она холодно смотрит на него и тянется к своей сумке, - вот, - она достает из кошелька несколько купюр, - надеюсь, проблем не возникнем. - О чем, вы, миссис Гилберт? - парень с довольным лицом прячет деньги в карман, - несколько манипуляций умелыми руками и, прощай, тормоза на Х5-ом. - На каком Х5-ом? – Изабель становится белой, как лист бумаги, - что вы натворили..? Мередит внимательно смотрит на Рика. - Мистер Зальцман, - она вздыхает, - я прекрасно понимаю, что Вы чувствуете. Но, поверьте мне, лучшее, что Вы сейчас можете сделать, это созвать совет и возглавить его. Состояние миссис Локвуд тяжелое, но стабильное. Потребуется много…очень много времени, но она придет в норму, в этом нет никаких сомнений. Ее жизни ничто не угрожает. И на Вашем месте, я бы беспокоилась о Мистик-Фолс. Вы знаете, я сама являюсь членом совета основателей, я буду там. Совету предстоит принять непростое решение, и Вы, как его председатель, должны это понимать. Как никто другой. Лучше будет, если Вы отправитесь туда с холодной головой, потому что, будьте, уверены, всю ответственной за это возложат на Вас. - Я понимаю, - сдавленно отзывается Рик, - но я… не рос в этом городе. Вошел в совет лишь вернувшись сюда уже взрослым. Я не знаю, что делать в подобных случаях. - Не знаете? – Мередит неуверенно улыбается и вопросительно смотрит на него, - серьезно? - Да, - он напряженно сводит брови. - Поехали, мистер Зальцман, - она поднимается из-за своего стола, - поверьте, о Мистик-Фолс сейчас стоит волноваться гораздо сильнее, чем о Кэрол. Она будет в порядке. У Вас есть мое слово. Лиз проходит третий круг по небольшому светлому кабинету. - А, что, других вариантов нет? – она окидывает взглядом всех присутствующих, - вообще больше никаких вариантов нет? - Лиз, - Грейсон Гилберт, старший брат Джона, тяжело вздыхает и напряженно смотрит на нее, - это традиция. Или закон. Называй, как хочешь. - А Рик? – подает голос Логан Фелл, кузен Мередит и самый молодой мужчина в совете. - Официально, он ей никто, - мгновенно отзывается Лиз и переводит глаза на ничего не понимающего Зальцмана, - прости, Рик! - Тогда Джузеппе? Или ее двоюродный брат. Кто угодно! – Логан смотрит на нее с какой-то необъяснимой мольбой. - Есть правила, - Мередит косится на него и закатывает глаза. На какое-то время повисает тишина. - Надо что-то решать, Рик, - Лиз опускается в большое мягкое кресло. - А, что мы можем? – он обводит глазами всех собравшихся, - в данном случае, и закон и традиции, уверенно работают против нас. Кэрол понадобится много времени на восстановление. А значит, все это время, исполняющим обязанности мэра будет… Лиз откидывается на спинку кресла и обессиленно прикрывает глаза. - Деймон Сальватор…