Наваждение

Эггзи не может отделаться от одной навязчивой мысли, которая буквально высверливает ему мозг каждый гребаный день. Он злится, он огрызается на любую реплику в свою сторону, он взвинчен до такого состояния, что самому себе напоминает гиперчувствительный прибор с тонкой калибровкой, стрелка которого дрожит от любого дуновения ветерка. Только тронь – и будет взрыв неведомых масштабов. Он не может поделать ничего ни со своей дурной головой, ни со своим тупым телом. Просто Анвина отчаянно тянет к своему наставнику. Потому что Галахад - ебаный Господь Бог, Творец и пуп Вселенной, потому что у него тонкие сильные пальцы, сногсшибательный парфюм и тихий, но такой уверенный, способный быть чертовски властным голос. Он. Хочет. Гарри. Гребаного. Харта. Он хочет закопаться на дне самого глубокого ущелья и больше никогда не попадаться тому на глаза. Потому что не может кто-то вроде него – Гэри – понравиться этому идеальному во всех отношениях пижону, который небось и подтирается бумагой с королевским гербом в углу. Для Анвина Харт – недосягаемая, но до свербежа под кожей желанная мечта. Ну, как собственный космический шаттл, к примеру. Каждый день парень видит наставника, и каждый раз, когда их взгляды пересекаются, где-то вдалеке словно начинает петь хор ангелов, а солнце невзначай подсвечивает статную фигуру агента, создавая нимб над головой, даже если эта мимолетная пикировка глазами происходит глубокой ночью. Эггзи нравятся руки Харта, Эггзи нравятся скулы Харта, Эггзи нравятся костюмы и галстуки Харта, Эггзи нравятся даже ебаные лекции о манерах, если только их читает Харт. Потому что в такие моменты его гипнотизирует этот чудный голос, а воображение подкидывает сцену, в которой галстук Гарри надет на глаза Анвина подобно повязке, а сам кингсмен дразнит его член через ткань формы своим чертовым зонтиком. Эггзи сносит купол окончательно и бесповоротно, когда наставник оставляет парня одного на какое-то время у себя дома. Потому что из приоткрытого шкафа виднеется рукав нового костюма Харта, а у парня нет ни сил, ни желания как-то контролировать свое безумие. Он подходит ближе, открывая дверцу, окидывает жадным взглядом темную ткань. Все здесь пропахло одеколоном Гарри, и Анвин шумно втягивает носом воздух, понимая, что уже возбужден. Нет никакой гарантии, даже самой малейшей возможности нет, что тот, для кого шилось это совершенство, когда-нибудь обратит свой благосклонный взор на какого-то там найденыша Эггзи, а потому парень намерен использовать любую возможность стать ближе к своему недосягаемому идеалу. Воровато оглянувшись, потенциальный Ланселот хватает галстук и белоснежную рубашку, направляясь к небольшой мягкой кушетке. Ткань что одной вещи, что другой – гладкая, прохладная, и пропитавшаяся запахом парфюма Харта настолько, что Эггзи буквально видит тонкие ленточки свежего приятного аромата, оплетающие его руки и сжимающие горло до такой степени, что становится трудно дышать. Ноги у него уже подкашиваются, поэтому Анвин буквально падает на мягкий ворсистый ковер, приваливаясь спиной к диванчику. Галстук скользит по коже лба и век подобно змее, скрывая от него комнату и всякий страх, а сам Эггзи в это время цепко сжимает пальцами рубашку, безбожно сминая ткань жадными движениями. Запаха и ощущений чертовски мало, но, если это все, что у него есть – парень собирается воспользоваться доступным на полную катушку. Ладонь скользит по натянувшему ткань брюк стояку, и Анвин прикусывает себя за нижнюю губу, стараясь не допустить постыдного нетерпеливого скулежа. Он расслабленно вздыхает, когда член оказывается свободным от давления ширинки, оглаживает по всей длине несколько раз, задерживаясь на головке и растирая в пальцах капельку смазки. Терпкий аромат мускуса, кажется, заполняет всю комнату, смешиваясь с запахом, исходящим от рубашки, и Эггзи тихо стонет от остроты накатывающих волнами ощущений. Кажется, он жаловался, что подрочить, буквально раздирая пальцами рубашку Галахада – это слишком мало? Это много! Это до ужаса много, потому что уже после парочки нарочно неторопливых движений сознание мягко уплывает куда-то за кромку этого мира, а бедрами хочется толкаться в тесный кулак с каждым движением все сильнее и быстрее. Анвин представляет, что все это с ним проделывает Харт, и ему приходится сжать рукой яйца, чтобы не кончить как школьник уже сейчас. Он думает о том, что Гарри полностью контролирует ситуацию, нависая сверху властной несгибаемой фигурой, давит своей энергетикой, заставляя поддаться и прогнуться под ним. Эггзи воспроизводит в голове, как он слепо тянется вслед за лаской, которую ему дарит рука с прохладными, чуть мозолистыми пальцами. Как он прогибается в пояснице, приоткрывая рот в немом крике в ответ на мягкое давление на выступающую венку у самого основания ствола. Рубашка давно зажата в зубах, и парень чуть слышно порыкивает, яростно двигая рукой по члену и воображая, как Гарри Чертов Харт больно заламывает руки у него над головой и внимательно смотрит сквозь стекла очков на своего протеже – возбужденного, красного, с приоткрытым ртом и буквально прижавшимся к животу налитым кровью членом. Гарри Чертов Харт понимает, как парню нестерпимо хочется кончить, и потому нарочно неторопливо прослеживает взглядом линию шеи, спускается на грудь, задерживаясь на сосках и испарине на животе. Он просто поджаривает Эггзи своим взглядом, сводя с ума так сильно, что Анвин слышит, как поскрипывает улетающая крыша. А затем мужчина, степенно, неторопливо и до отвращения манерно поправив очки на переносице, склоняется над его пахом, и темные, с легкой проседью волосы агента тут же выбиваются из аккуратной прически, падая завлекающей прядкой на высокий лоб… В этот самый момент Эггзи, запрокинув голову, кончает, сильно сжимая член в кулаке и неразборчиво чертыхаясь сквозь зубы. В уголках глаз застыли слезы, а челка под галстуком неприятно липнет к влажному лбу, но сил двигаться у него нет, и потому парень не предпринимает никаких попыток убрать с глаз ткань, которая все еще защищает его благословенный мир фантазий, – лишь только дышит тяжело и хрипло, уговаривая себя застегнуть ширинку. Зато он сопрет у Гарри рубашку, и тот не сможет добиться у Анвина правды никаким способом… - Ужасно, Эггзи. Теоретический воришка чувствует всеми своими нервными окончаниями, как стремительно его сердце оказывается в пятках, а желудок у горла, когда понимает, что голос Харта – не часть воображения, а вполне реальная составляющая вполне реального агента. - Этот галстук не подходит к этому костюму, - тонкие пальцы прохаживаются по влажному затылку, снимая с глаз полоску темной ткани, и их взгляды встречаются. Один из них уверенный, а другой – полный ужаса. Кажется, они найдут, как разобраться с создавшейся ситуацией.