Традиции и джентльмены

Дети – это головная боль. Детей можно любить, холить и лелеять, но дети вполне могут плюнуть тебе в душу, когда вырастут, а то и раньше. Растить детей – труд неблагодарный, и, если ты воспитываешь ребенка, на самого себя у тебя времени не остается. Быть может, именно потому в семьях аристократов так любили отдавать детей на попечение именитым гувернерам. Быть может, именно поэтому Гарри Харт не имел детей, ведь дети и Кингсман – вещь почти что несовместимая. Быть может, именно поэтому он не стремился стать учителем, но вынужден был быть наставником, и не раз. Он не был против – но, знаете, когда твой ученик – дубень, простите за выражение, с ним может быть очень сложно. Такой ученик может расстроить, разочаровать и разозлить, а самое главное при этом – оставаться чертовски спокойным. «Ведь ты же джентльмен, Гарри». – Знал бы ты, как забавно сейчас выглядит твое лицо, – рассмеялся Эггзи, внимательно глядя на своего наставника. Поболтал ногами, поправил свою нелепую кепку и смахнул – случайно – дорогую ручку со стола, даже и не замечая. – Поразительно, насколько напыщенным ты можешь быть в таких простых ситуациях. Он сидел на столе. Гэри «Эггзи» Анвин сидел на рабочем столе Гарри Харта, ничуть этого не стесняясь и даже веселясь. – Знаешь, нужно проще относиться к жизни. У тебя сейчас, наверное, когнитивный диссонанс, но вообще-то все люди сидят на столах. Хотя бы раз в жизни. Если не растут в атмосфере «позвольте присесть на ваш стол, ой, простите, нельзя? Простите, нет, это вы простите!» Эггзи так забавно изображал, как ему казалось, разговоры урожденных аристократов. Забавно. Не остроумно, к сожалению. Он не чувствовал угрозы, слишком привык, возможно, к тому, что наставник простит все. Гарри тяжело вздохнул. Ох, сильно же он кое в чем ошибся. – Старик, тебе обязательно нужно попробовать самому, – перекинул ноги через столешницу пацан, оказываясь нос к носу с Галахадом. – Ты не представляешь, какой это кайф, когда нарушаешь установленные правила! Тебе должно понравиться, в конце концов, все эти ваши джентльменские штучки – не более, чем… Оу, это была последняя капля. Гарри Харт приходил в ярость долго, но она могла месяцами конденсироваться в нем. Удивительно, что этот мальчишка умудрился довести его до такой степени раздражения всего за пару минут и несколько громких фраз. – Я говорил тебе. Кингсман – в первую очередь джентльмены, а только после – агенты. Ты очень плохо запоминаешь, Эггзи, – поджал губы мужчина, расправляя плечи, и вдохнул полной грудью. Гэри был так близко – настолько, что, казалось, до поцелуя оставалось лишь несколько мгновений, и от того, что с этим пацаном хотелось сделать, у Гарри горели руки. Но он мог себя сдерживать. В конце концов, он же аристократ. – Джентльмены не сидят на столах. Джентльмены не используют в речи сленг. Джентльмены не нарушают правила, – четко произнес Галахад, разочарованно вздыхая. Нужно было просто помнить, что у Гэри еще будет время научиться. В конце концов, он еще не был агентом Кингсман – только претендентом на место Ланселота. Но из дурных щенков вырастают непослушные собаки. – Ты – не джентльмен, Эггзи. – Тоже мне открытие, – фыркнул тот, ударяя пяткой по дорогому дубовому покрытию, и Гарри решил не церемониться. С плебеями нужно обращаться по-плебейски, но, к сожалению, руки у Галахада были почти связаны. Ведь он был джентльменом. Эггзи даже не успел дернуться – Гарри схватил его за ухо и потянул вверх так быстро и резко, что мальчишка даже тихо простонал – а потом едва ли не на коленях сполз на пол, вытягиваясь в струнку. Гарри потянул выше – Эггзи встал на кончики пальцев, неестественно выгибая руки, чтобы не упасть, и мужчине захотелось даже улыбнуться. Он был доволен тем, что хотя бы это его действие не осталось без внимания. – Похоже, ты понимаешь лишь такой язык, – изрек он, и Гэри болезненно закатил глаза. – А эт-то не слишком низко для тебя? – на миг сорвался его голос. – Неужели ты не мог наказать меня более традиционным способом? Что же, на любого шутника найдется шутник с чувством юмора получше. Гарри со вздохом отпустил уже заалевшее ухо Эггзи, и тот, победоносно ухмыляясь, схватился за него, тут же вновь облокачиваясь на стол. Тыкнул пальцем в дорогую обивку – Гарри нахмурился, а Эггзи лукаво улыбнулся, снимая свою кепку. – Ну, что же ты заставишь меня делать? Молиться, как в католических школах? – Нет, – спокойно ответил Гарри, незаметно нажимая на спрятанный выключатель, и замок в двери тихо щелкнул. – У тебя неправильное представление о традициях, Эггзи. Придется заняться твоим просвещением. Ему не очень хотелось это делать, но… К сожалению, выбора не оставалось. В конце концов, воспитание джентльмена – слишком важная вещь, чтобы ею пренебрегать. И если Эггзи не понимает простым языком, то можно прибегнуть и к силе. Хотелось лишь поверить, что этот урок мальчишка запомнит надолго. – Знаешь, пару раз я уже это делал с учеником, – медленно прошел вдоль высоких шкафов Гарри, печально вздыхая. Гэри наблюдал за ним с разбойным интересом; что же, скоро весело будет уже не ему. Гарри Харт очень любил смотреть, как меняются люди во время наказания. Его это даже несколько возбуждало, а Эггзи был юн и горяч, что, конечно, не могло не найти отклика в мыслях Галахада. Он замер около одного из шкафов, открыл его и осторожно коснулся стекла. Это была очень и очень хорошая вещь, и использовать ее в быту было бы просто варварством, но ради воспитания Эггзи Гарри был готов на это пойти. В конце концов, какой прок от ружья на стене, если оно ни разу не стрельнет? Обычно эту фразу Гарри использовал в другом контексте; что же, все когда-то случается впервые. Он осторожно поднял стеклянный футляр и взял коллекционный стек в руки, любовно пальцами поглаживая выпуклую рукоять, а шлепком легко ударил себя по ладони. Гарри чувствовал себя прекрасно в подобном амплуа, а потому без лишних слов закрыл шкаф и повернулся к Эггзи. Он не хотел наказывать юношу телесно, но кто сказал, что он не может получать от этого удовольствие? – Любишь лошадей? – улыбнулся тот широко. – В качестве наказания заставишь меня часами торчать на ипподроме, умирая со скуки? – Интересный вариант, но нет, – ответил Галахад, подходя ближе. Эггзи все так же опирался на его стол, все так же расслаблено и несколько по-хамски стоя и все так же нагло улыбался. Осталось всего два испытания, и Гарри был уверен, что Эггзи пройдет. Что он станет Ланселотом. У Ланселота же должны быть безупречные манеры: а манеры иногда приходилось вбивать в непослушных аристократов силой. – Эггзи, ты знаешь, какое наказание является самым традиционным в британских и американских школах? – Оставление после уроков и запрет на участие в спортивных соревнованиях? – предположил Гэри с тихим смешком. Гарри вновь посмотрел на стек, что держал в руках, и провел пальцами по всей его длине, наслаждаясь гладкостью кожи. О, кожа – это совсем не так гуманно, как резина, но зато как традиционно! Эггзи возненавидит эту часть традиционного воспитания, Гарри был уверен. Но на то был и расчет. – Это порка, Эггзи. Гэри скривился. – Ты же не серьезно, Гарри? Это даже смешно, – пробормотал он, смотря, как наставник подходит все ближе, подобно тому, как мышь смотрит в глаза удава, зачарованная его движениями. А на Гарри Харта Гэри мог смотреть долго, пусть это и начало его немного напрягать. – Это негуманно. – Зато традиционно, – коснулся подбородка мальчишки шлепком Гарри, чувствуя, как его рука становится все тверже. Он замер всего в нескольких сантиметрах от своего ученика – что же, тот тоже чувствовал себя необычно из-за подобной близости. – И не волнуйся: я умею сечь. Скоро, хотелось верить, Гэри будет красный либо от стыда, либо от слез: и то, и то Гарри находил прекрасной перспективой. – Ну не вяжется эта идея с твоим строгим пиджаком, – вильнул Гэри, все так же по-щенячьи улыбаясь, но уже куда менее весело. Казалось, он пытался сохранить самообладание, поняв, что происходящее – отнюдь не игра, но Гарри с удовольствием согнул стек в руках, руша надежды Эггзи. А после медленно расстегнул пиджак, снимая его. Стек уперся в грудь Эггзи, а после медленно, но жестко проскользил вниз, останавливаясь на линии пуговиц джинс. – Испуган? – Это похоже на странный стриптиз, – проронил мальчишка, до боли в пальцах сжимая столешницу, и отклонился назад. Это, конечно, не помогло. В принципе, бежать ему тоже было некуда. Гэри прекрасно это знал, и, быть может, потому не шевелился; бровь Гарри заинтересованно изогнулась, а голос его чуть сел – быть может, играло роль его собственное возбуждение?.. – Стриптиз? Ты возбужден? – поинтересовался он учтиво. Эггзи робко опустил взгляд. – Это весьма необычно и похоже на подростковые фантазии об учительнице… Математики, – сглотнул Гэри, становясь чуть покорнее, и склонил голову. – О? В таком случае, я думаю, ты все-таки возбужден, – произнес Гарри ровно и спокойно. А потом посмотрел на мальчишку поверх своих очков, зная, что так выглядит еще куда более… Странно и даже несколько обворожительно. – Тогда, пожалуйста, посмотри мне в глаза и оближи губы, медленно расстегивая брюки. У Гэри были очень сухие губы, вестимо, когда кончик языка скользнул по ним, а кожа на бедрах была очень светлой. И Гарри это безумно нравилось.