Попробуй, удержи

Автор убежал прятаться в шкаф... Мягкий свет луны мерцал на темной вязкой лужице, медленно стекающей с края постели. Тишина давила. Ни звука. Я лишь слышал стук своего сердца, эхом отзывающийся в голове. Я это сделал. Мелкими шагами, пятясь назад и смотря на увеличивающуюся лужицу, которая скапливалась на полу, старался сохранить спокойствие. А ведь еще пару мгновений в этой комнате был сиплый хрип, молящий о жизни. Но нет. Сжалиться, чтобы затем снова страдать? Из дрожащей руки что-то падает, блеснув от света луны. Я выпученными глазами, ну уж точно округленными от ужаса, смотрел на бездыханное тело, из горла которого сочилась кровь. Глаза его были вытаращены еще больше моих, но уже в пустоту. Лысый отныне ничего не мог видеть. Его время прошло. Как и время моих страданий. Я старался успокоиться и не паниковать, убеждая себя, что это был единственный способ освободиться. *** Проснувшись посреди ночи, меня одолевали сомнения. Храп, наполнивший всю комнату, действовал на нервы. Но мужик крепко спал. Я даже проверил, чтобы в этом убедиться, не слабо толкнув его. Он, облизнув свои пересохшие губы, поелозил и даже почесал пузо, но продолжал крепко спать. Поднявшись с кровати, я проверил дверь, которая, как я и думал, была заперта. Ну вот, такой шанс сбежать, и выход оказался заблокирован. Расстроенный, я вздохнул и направился к ванной. Луна светила сегодня хорошо, так что и в темноте все было видно отлично. Без труда добравшись до нужной мне комнаты, я нащупал выключатель, и когда прикрыл дверь, нажал на него, надеясь, что не разбужу лысого. Вроде все тихо. Прислонившись спиной к деревянной поверхности, я немного постоял, думая, что же мне делать. Как бы этот ирод ни каялся, что решил исправиться и сделать мою жизнь лучше, я ему не верил. Или не хотел верить. Или просто не мог поверить. После того, как тот меня мучил, бил и делал все, что ему захочется, такие перемены в нем, меня, мягко говоря, совсем не волновали. Лысый для меня, раз и навсегда, тот, кто останется заклятым врагом на всю жизнь. Все еще прижимаясь спиной к двери, я медленно скатился вниз, почувствовав холодную плитку и боль в заднице. Когда же там все заживет? И заживет ли? Да, сегодня он меня не тронул, но завтра вряд ли сможет сдержаться, и возможно уже утром снова отымеет меня. Как же мне это все противно. Поежившись от этой мысли и от холода, я подгреб руки под коленки, и постарался подумать о чем-нибудь более приятном. Виктор… Он милый парень. Вроде бы даже добрый. И меня к нему тянет физически. Приятно ощущать его губы на своих. Но даже он меня пугает. А все только потому, что он сын лысого. Его породил тот, кого я ненавижу больше всего на свете. Он может стать таким же, как его отец. Гены никто не отменял. Страшно представить будущее и с ним. А я так хочу свободу. Вырваться из этого адского особняка и никогда больше не слышать об этих двоих. Думай о хорошем. О чем-то светлом. Успокойся и дыши ровно. Твердил я себе, чтобы избавиться от тяготящих меня образов, которые не хотели покидать мою голову даже в моменты редкого одиночества. Закрыв глаза, я представил чистое небо. Вдохнув свежий воздух от только что скошенной травы, потянул руки в стороны. Так хорошо. Чувствуя свободу и простор, я стал кружиться на лесной полянке. Один. Пение птиц успокаивало, и я слушал его с наслаждением. Затем, когда устал, то присел на траву, мое внимание привлекла бабочка. Она порхала с цветка на цветок, и это меня успокаивало. Откинувшись в наслаждении на траву, я почувствовал глухой стук и боль в затылке. Это вернуло меня к реальности, и я понял, что все еще сижу в ванной. А там, за стеной он. И я никогда не смогу насладиться свободой. Скоро и воспоминания о природе померкнут, и я забуду: какого это – наслаждаться жизнью. Я буду щенком этого ирода до конца своих дней. А с ним, я уверен, протяну не долго. Тут я вспомнил, что ударился головой об дверь и, приподнявшись, осторожно выглянул, чтобы проверить: спит ли лысый. О да! Он еще как спал. Аж слюни пускал, храпом наполняя всю комнату. Мне сразу захотелось заткнуть уши, и я прикрыл дверь, успокоившись, что не разбудил мужика. Тут мой взгляд остановился на шкафчике, который висел сбоку от раковины. Я подошел туда, посмотрев на свое измученное отражение. Вспомнив клятву, смачно плюнул в него. Затем рука сама потянулась к нужному отделению, и я достал бритву. Этого он боялся. Поэтому прошлую ночь я провел в наручниках. Нельзя терять доверия, и надо пользоваться шансом. Так жить больше невыносимо. На трясущихся ногах я подошел к двери, но в не решении, снова облокотился на нее и скатился на пол. Крутя в руках бритву, я то подносил ее к запястью, то думал, что лучше положить обратно. Я хочу жить. У меня в голове крутилось то, что я все это время себе твердил, даже находясь в рабстве и полном унижении. Даже несмотря на то, что надежды выбраться не осталось, я все равно не переставал верить, что когда-нибудь обрету свободу. Но неужели эта свобода возможна лишь таким способом? Раз… и меня тут нет. Я хочу жить! Да! Я хочу жить! Резко поднявшись, я распахнул дверь и направился к спящему мужику. Какой же он мерзкий и противный! Я ненавижу его! Всеми фибрами своей души ненавижу! Размахнувшись, я полоснул по его горлу лезвием бритвы. Выступили капельки крови, а затем появилась темная полоса. Видимо, я удачно попал по артерии, потому что уже из раны засочилось сильнее, а мужик, раскрыв рот, стал жадно хватать воздух. Он схватился за горло, вытаращив глаза от удивления. Кровь все больше вытекала из раны, а лысый задыхался. Он видел меня. Видел, как я стою, держа в дрожащей руке окровавленное лезвие, и ухмыляюсь. Ах да, он хотел встать, но я подумал об этом заранее, прицепив одну его руку к кровати. Не зря же он хранил тут наручники? Конечно же нет, вот и послужили они ему верой и правдой... Но я не мог больше смотреть на это и отвернулся, молясь, чтобы он скорее затих. Когда последние звуки замолкли, и я все же решился обернуться, в душе что-то ойкнуло. О, нет! Я схватился руками за лицо, сжимая пальцы и чувствуя, как липкая жидкость оставляет на нем следы. Зачем я это сделал? И мне было так легко. Одно резкое движение, и вот он, хватая жадно воздух, блестящими от своих слюней, губами и отчаянно щупая горло, борется за жизнь. Подавляя рвотный рефлекс, я старался не думать о том, что это плохо. Так надо было. Но теперь необходимо бежать отсюда. Я убил. А ведь клялся, что этого никогда не будет, что я не опущусь до такого. Но мысль, что мне суждено всю оставшуюся жизнь потакать прихотям этого ирода, претила. И отвращение от этого взяло верх моего, почти невинного, сердца. Еще больше сжимая пальцы, я вдавливал их в лицо, царапая себя. До меня стало доходить то, что я теперь, как он. Я убийца. И то, что я не должен был этого делать. Я не смогу с этим жить. Покосившись в сторону окровавленной бритвы, я почувствовал притяжение. Меня манило к ней. Медленно нагнувшись, я поднял ее, порезав при этом палец. Но это ничто, по сравнению с тем, что я сделал. Куда хуже - лишить кого-то жизни. Чужой жизни. Я не имел права отбирать ее, даже у такой безжалостной мрази, как он… Дрожащей рукой я поднес лезвие к запястью и, закрыв глаза, резко размахнулся, мысленно прощаясь с жизнью... P.S. ...но помните, что автор обещал ХЭ с: аще пара артиков от моего котика Алекс http://screenshot.su/show.php?img=d34d1a85c6f8ba8aa1439530abb6230e.jpg Алекс и Виктор http://screenshot.su/show.php?img=5e87cea52c06f526bd67fcb43bf1b768.jpg