Нена...вижу

Травелиан двадцать пять. У нее синие глаза и холодные руки. Травелиан красива. Людьми играет от скуки. Зеркала не любит. Не носит открытых платьев. Травелиан не спит по ночам. Она не помнит своего имени, или не хочет его помнить. Травелиан не любит храмовников. Травелиан ревнует того, кого должна ненавидеть. В зале горит огонь. И тяжело дышать. Мех должно быть теплый, но руки дрожат. Нельзя прикасаться. Иначе обожжет. Кончики пальцев высекают лед. Взгляд отстраненный. Суд идет. Посол смотрит на Генерала. Что-то шепчет на ухо. Тот кивает. Выражение на лице инквизитора сменяется на брезгливое. Травелиан - ногу на ногу, соединяет кончики пальцев и долго смотрит на подсудимого. Человек сжимается, прячет глаза. Инквизитор не слушает доводы "за". Тем кто помогал красным храмовникам пощады ждать нечего. Многие говорят - она далека от человеческого. Возможно и правы. - С глаз долой, увести, - короткий жест. Звон браслетов на тонких руках. Страх. Прочь из зала. Вверх по лестнице. Винить некого. Нет нечестности. Окна - настежь. Холодно. Не топить камина. Нечем дышать. В горле ком. Шрамы жгут спину и руки. Сердце болит, так что его хочется выдрать из груди. Убрать, заменить алмазом в двадцать карат. Дра-го-цен-ная Инквизитор! Кто-то из вас будет рад? Разбить кулаки о камень. Пальцы в кровь и хочется напиться. Выть от... злобы? Ярости? Тоски? Чего еще? Болью ломит виски. Голова начинает кружиться от воспоминаний. Травелиан девятнадцать. Синие глаза и задорный смех. А еще амулет с тонкой цепочкой на шее. Подарок от мамы. И она готова любить этот мир за всех. Истязания завтра. Их было двое, трое ли? Она не помнит, как и свое имя. Перед глазами пожар. И кровь. И стоны. И холодный камень, что врезался в спину, когда ее раз за разом насиловали. И боль, пришедшая потом. Может сама добралась до лекаря, а может дотащил кто? Она кричала? Звала на помощь? Теперь есть только шрамы, один на шее, от подарка мамы. Тогда амулет содрали. Отняли. Магу нельзя иметь личных вещей. У мага нет права. На жизнь, свободу ли? И два на спине - от латной перчатки. А демонов она слала такими путями, о которых сам создатель не ведает еще. Это она, это должна быть она. Она - та, которая будет медленно выжигать противника из лат, стирая с лица улыбку. И смрад. Волосы пропитает и мантию. Не отмыться так просто. Но это все будет после. Четыре года спустя. Когда никто не считает трупов. А они будут кричать, молиться и снова кричать. Ей стоило только начать. Мол, одержимая. Нет, в здравом уме и твердой памяти, она наконец-то получит от общения с ними то удовольствие, которое они ей сулили при первой их встрече. А теперь что? Теперь хочется убить себя за взгляд не туда. Но убивать приходится драконов. И демонов. И латать дыры в завесе, и по месяцу пропадать черт знает где. Стоя по колено в воде. В седле трястись. Глотать дорожную пыль. Лишь бы не видеть. Лишь бы забыть. Еще раз не видеть, не знать, не стоять рядом, не отдавать приказы... Не делать всего этого сразу. Оледенеть. Отстраниться. Забыть и... Забыть. И себя тоже. Нет больше имени у Травелиан. Не к лицу и не гоже. - Леди Травелиан, можно ли к вам обратиться? - Инквизитор Травелиан, - голос холоден, тверд, как бриллиант в короне Орлейской императрицы. Имени нет. Есть титул. Сгодится. - Наши солдаты готовы идти. - Отлично. Идите. Не надо приказов иных. Травелиан ненавидит храмовников. Но его она ненавидит больше всех остальных. Двадцать часов. Штурм. Рушатся стены. Не разглядел бы, если б хотел. А хотел бы? Ему двадцать три. В круге тепло. Их было много. Кто скажет, что много воды утекло? С тех пор? А потом много крови. Звал ли? Кричал? Больно ли, страшно? Время ли? Место? Сошел ли он с ума? И что было вместо? И верен ли будет ответ? А потом пришли люди. И спасли. Он знал того, кто пришел? Спас ли его он? И он ли его спас? И спас ли? Ответов тогда не искал и вряд ли нашел. Руки в шрамах. Запястья в крови. Красные как ленты. Как стяги алы. Как эта дрянь, что теперь поет в крови у иных. Кто не сумел остановиться. Красное все. Латные рукавицы теперь не снимать. Не снимать и доспех. В памяти лица. Маги кричат, о том как им плохо. Храмовникам лучше молчать. Семь лет не спать по ночам... И... Опять? - Инквизитор Травелиан, проломлены стены. - Иду, генерал, - он слышит сквозь вьюгу. Голос ее. И не надо иных. Три шага вперед. И ни одного навстречу друг другу. Он должен ненавидеть магов, но любит ее он больше всех остальных. Шепот короткий. Жарко. Тепло ли? - Не прикасайся! - звон браслетов. Издеваться доколе? - Не Монтилье, - держит так ласково. Так жестоко. Так сладко. - Не прикасайся, - на простыне гладкой два тела. И шепчет едва-едва. Нужны ли слова? Потом замолкает. Губы к запястьям, прочь украшения. Все прочь. Видеть как есть. Нагую. Холодную. И согревать. Ее, болью голодную. - Нена... вижу, - треск ткани. Губы все ближе. Тонкие шрамы. На шее. И руки. Два на спине. Целовать, целовать и они перестанут болеть. Даст ли она хотя бы возможность согреть? Шелковые волосы сквозь пальцы. Синие глаза совсем близко. Он победил? Она ль пала так низко? Он в своем праве. Женщине нравится. Стонет так сладко. Непривычная ласка. Просто мучение. Нельзя не признать и не согласиться. Она прекрасна до умопомрачения. Холодная снаружи. Пожар. Он внутри. Лица так близко. - За что? Что за..? - На меня посмотри. Тянется телом к нему. Кто? Как? Зачем? Почему? Так? Кусает губы в надежде подавить очередной стон. Бесполезно. Как и двадцать раз до этого. Не уйдет. Не пропадет. Не переменится. С ней сейчас именно он. - Не закрывай глаза. Смотри на меня! Отвечай! За что? - мягко целует. Крови сегодня не надо. Боли сегодня не надо. Ей не нравится. Не хочется. Будет ли рядом? Не спрятать лица, взгляда. Одиночества. Говорить прямо. Не надо? А хочется. - За твои глаза. Солнце ярче, но меркнет, - да, он. - За руки. Что до боли нежны. За голос. Оглохнуть бы. За то, кто ты есть. Люблю. Слова все же нужны. - Не закрывай глаза и смотри. Смотри на меня, - от шеи к ключице и ниже. Заставить кричать. Все ближе и ближе. А руки простынь сжимают - не бьют. И говорить, говорить, говорить, как он любит. А просто ль? Пока свечи тают. О том как он сильно. Насколько. Как больно. Когда началось. Как давно - рассказать. Говорить, пока из темных глаз слезы не потекут. Холодные руки не потеплеют. И душа, наконец, не оттает. Он знает.