Любовь вопреки

- Господин Таюрис, проснитесь! Господин Таюрис! – слуга тряс молодого человека за плечо, пока тот не открыл мутные от сна глаза. – Господин, ваш отец срочно зовет вас в свой кабинет. Возьмите одежду с собой и скорее бегите. Он сказал, немедля ни секунды, одеться вы сможете потом. Юноша тут же подхватился, мотнул головой, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, и услышал какой-то странный шум и лязг за окном. Кроме шума, внимание его привлекло красно-оранжевое сияние, прорезающее ночную тьму, но смотреть в окно было некогда, если его зовет отец, значит, случилось что-то очень-очень серьезное, ведь барон Шор не замечал младшего сына последние два года, с тех пор, как не стало его старшего сына и признанного наследника Арчибальда. Судорожно хватая одежду и сапоги, Таюрис продолжал размышлять о причинах, побудивших барона так срочно вызвать его к себе. Почти бегом продвигаясь по коридору в сторону отцовского кабинета, он решил было, что началась война, тем более что снаружи доносился шум, слишком похожий на сражение, но их имение располагалось далеко от границы и никакие войска просто не смогли бы незаметно проделать марш-бросок в несколько сот миль. Правда, последние три дня в имении находились два десятка воинов-наемников, зачем-то прибывших к ним по приказу барона. Зачем? Откуда? Сами воины молчали, как и барон, даже слуги не могли сказать ничего вразумительного, кроме того, что хозяин велел этих воинов кормить и ни в чем им не отказывать, даже если те потребуют подать к столу самые дорогие вина. Все это было в высшей степени странно, если не сказать страшно. И вот теперь – ночная побудка. - Что случилось, отец?! – выкрикнул Таюрис, ворвавшись в кабинет барона Шора. Сам барон сидел за столом, глядя на его гладкую поверхность, словно ожидал что-то там увидеть. А еще в кабинете воняло жженой бумагой и еще чем-то очень едким. - Заговор, сынок. Столь простые слова, сказанные тихим голосом, заставили юношу уронить одежду на пол, не почувствовав даже боли от сапога, ударившего по пальцам правой ноги. - Но при чем тут мы? Столица далеко, а к королевской династии мы не имеем никакого отношения. Барон тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги: - Зато к заговорщикам я имею прямое отношение, и сейчас королевская гвардия штурмует наш дом. - Что? Отец! Крик младшего и, увы, единственного теперь сына был полон такой боли и отчаянья, что барон виновато склонил перед ним голову. - Прости, если сможешь, сын. После гибе… казни Арчибальда, я сам себя потерял. И когда у меня появился шанс хоть как-то отомстить королю, я ухватился за него обеими руками, не подумав о том, что у меня остался еще один сын. В том, что отец не вспомнил о нем, Таюрис не видел ничего странного. Он с детства привык к тому, что все внимание родителей всегда было приковано к старшему отпрыску и наследнику. Таюрис с рождения был лишь его бледной тенью, так что когда умерла от лихорадки жена, а потом сын, учась в столичной военной академии, ввязавшись в ссору и запрещенную законом дуэль, был казнен «за покушение на старшего офицера», это сломило барона Шора. И так никогда не обласканный сын оказался совершенно забыт. Его даже не отправили в академию, как всех детей знатных родов по достижении шестнадцатилетнего возраста. Сначала мотивируя это трауром по старшему наследнику, а потом, как подозревал Таюрис, отец просто забыл о нем. Даже встречаясь за обеденным столом, барон Шор смотрел на сына, как на пустое место, не видя и не слыша его. Сам же Юри страстно мечтал о столичной художественной академии, хотя и понимал, что эта мечта из разряда невыполнимых, поскольку обучение там стоило безумно дорого, а денег в баронстве было совсем немного. И вот теперь заговор. - Как же так, отец? – Таюрис покачнулся и удержался на ногах только благодаря тому, что рядом оказалось кресло, за спинку которого он и ухватился. Юноша, едва достигший восемнадцати лет, прекрасно знал законы королевства. Если участие барона в заговоре будет доказано, а судя по штурмующей их дом гвардии короля, оно уже доказано, то барон подлежит смертной казни, все его имущество отходит королевской казне, а родные, чье участие в заговоре не будет подтверждено, будут проданы в рабство с аукциона. Деньги, вырученные от продажи, опять-таки пойдут в казну. - Я виноват перед тобой, сын. И попытаюсь в последние минуты жизни искупить свою вину, как сумею. Ты одевайся, а я пока расскажу, что надо будет делать. Таюрис машинально потянулся к сваленной на пол куче и выбрал оттуда штаны, и, скорее по привычке, чем твердо понимая, что именно он делает, начал их надевать, слушая торопливую речь отца. - Оставаться тебе нельзя ни в коем случае. Я дам тебе денег, немного, но на пару лет скромной жизни хватит. Отправишься в столицу, там легче всего затеряться. Найдешь работу секретарем или писарем, только не у дворянина, а у купца средней руки, или кого-нибудь вроде того. Лет десять тебе лучше не попадаться на глаза дворянам. В лицо тебя мало кто знает, благодаря домашнему воспитанию, но ты очень сильно похож на мать, и если слухи об этом дойдут до Ирдана Черного Дракона – начальника королевской тайной стражи, или, не дай Боже, самого короля, тебя ничто не спасет. Прошу тебя, будь благоразумен. Тебе всего шестнадцать, но… - Восемнадцать, - машинально перебил барона Таюрис, застегивая пояс. – Месяц назад мне исполнилось восемнадцать. Осознание того, что отец забыл о его возрасте, не так больно ударило по сердцу, нашлись проблемы посерьезнее, а вот у барона Шора слова сына вызвали слезы. - Я даже этого не помнил… - закрыл лицо ладонями, барон замер на несколько мгновений, пережидая боль собственного бессилия, а потом решительно вздохнул, убирая руки и встречаясь взглядом с сыном. – Мне нет прощения, да я о нем и не молю. Я сожалею лишь о том, что так и не познакомился с собственным сыном, а теперь поздно. Возьми деньги, - барон протянул сыну пару увесистых кошельков. – В одном из них родовой перстень. Спрячь его хорошенько, вдруг однажды пригодится, а теперь идем, я открою для тебя проход, что выведет тебя в лес. Возле выхода тебя будет ждать верный мне человек с лошадьми. Он выведет тебя окружными путями к столице, а дальше тебе придется действовать самому. Барон нажал на рычаг в виде старинного кольца для факела, и один из книжных шкафов отъехал в сторону, открывая черный зев тайного хода. - Иди, - барон кивнул в сторону прохода, но Таюрис, сделав по нему всего три шага, вдруг остановился и обернулся к отцу: - Идем вместе, отец. На глазах барона вновь сверкнули слезы: - Нет. Вдвоем нам не спастись. Я хотя бы так искуплю свои грехи в отношении тебя, сынок. Тем более что смерть моя будет быстрой. Я уже выпил яд, чтобы избежать пыток в допросных подвалах. Иди и берегись Черного Дракона. Говорят, он колдун, и я этому верю. Прощай, - и барон повернул кольцо, закрывая тайный ход, а затем, подхватив приготовленный заранее боевой топор, ударил им изо всех сил, обрубая рычаг, чтобы никто больше не смог воспользоваться тайным ходом. Медное кольцо тут же полетело в камин вместе с топором. Дырка, оставшаяся на стене, была прикрыта сдвинутой в сторону оконной шторой, давая беглецу еще немного времени. Из последних сил барон попытался дойти до стола, но перед глазами вдруг потемнело, зато где-то совсем рядом раздался смех супруги, зовущей его по имени. - Иду, мои дорогие, - прохрипел барон, делая последний шаг навстречу жене, протягивающей к нему руки, и улыбающемуся старшему сыну. Когда королевские гвардейцы во главе с начальником королевской тайной стражи, называемым за глаза Черным Драконом, ворвались в кабинет барона, он лежал на полу, глядя в потолок остекленевшими глазами. Суд людской над ним теперь был не властен, а Божьего он не боялся, судя по улыбке, навсегда застывшей на его лице. Граф Ирдан Барк, которого в королевстве боялись похлеще короля, зло зашипел и приказал обыскать весь дом, но никого, кроме горстки перепуганных слуг, так и не нашли. Никто из них не знал, куда делся наследник барона, хотя его кровать еще хранила тепло человеческого тела. Один из слуг, правда, быстро вспомнил, что проводил парня в кабинет хозяина перед тем, как гвардия все же ворвалась в дом, но когда и куда он делся потом, так и осталось загадкой. Ирдан, конечно, догадался о том, что парень ушел тайным ходом, но, не имея возможности быстро отыскать и проникнуть в него, выследить мальчишку не представлялось возможным. Разве что разломать стены кабинета в поисках тайной двери, но и это требовало времени. Окинув взглядом кабинет, Ирдан признал такие действия не рациональными. Когда они закончат, беглец будет уже далеко, если, конечно, у него есть лошадь. - А она наверняка есть… - Простите? Что вы сказали, господин граф? – тут же вытянулся рядом по стойке смирно офицер, командующий гвардейцами. - Я говорю: снимите показания со слуг, заодно возьмите описание сбежавшего наследника барона. Позже мы его размножим и раздадим городским стражам по всему королевству и пограничной охране. Где-то он да появится. И поставьте одного человека перебрать камин. Все компрометирующие себя бумаги барон, конечно, спалил, но, может, что-то не успело догореть. - Слушаюсь, господин граф! – козырнул офицер и тут же отправился давать распоряжения солдатам, пока Черный Дракон пребывал в хорошем расположении духа. За то, что они упустили важного государственного преступника, можно было и головы лишиться. Хотя в данном случае они ни в чем виноваты не были. Кто же мог предположить, что барон узнал об их приближении и успел приготовиться, выставив против гвардейцев два десятка наемников-смертников, хоть и не остановивших элитных воинов короля, но задержавших их на добрых полчаса. - И ведь не пожалел денег. Наемники эти дорого стоили, а он раскошелился. И для чего? Ладно бы сам сбежать попытался, так он бумаги палил и сыночка своего прятал, а нам теперь разгребай, - ворчал офицер, отдавая распоряжения. Ирдан Черный Дракон вышел из дома и поднялся на стену укрепления, окидывая внимательным взглядом окрестности. Заря только надумывала заниматься, но полная луна, изредка исчезающая за набегавшими облаками, давала достаточно света. На мгновение Ирдану показалось, что у кромки леса мелькнули фигуры двух всадников, но поклясться в том, что это не игра теней или его воображения, Черный Дракон не мог. На всякий случай он решил послать туда утром разведчиков, пусть попробуют взять след, хотя на успех надежды было мало. - Ничего. Рано или поздно, но ты объявишься. Я подожду. В небе блеснула молния, и где-то далеко прогремел гром, словно подтверждая его слова. - Да, я подожду.