Кто ищет - тот найдет

Только позвонив на шестой по счету номер, они получили утвердительный ответ. Никита тут же сорвался в больницу, где оказался его Илья, и Влад не отставал от друга, тоже искренне переживая. В отделение их не пустили без разрешения главврача, поскольку они не являлись родственниками, так что пришлось ребятам попотеть. Вернее, уговаривать, умолять и упрашивать седого и очень строгого мужчину стал Никита, а Влад под шумок попытался пробраться в нужное им крыло больницы, но был остановлен охраной. Когда же Никита появился рядом с заветным письменным разрешением на посещение, Самойлов на радостях чуть не обнял охранника. - Бежим скорее, - выкрикнул он, таща Луганцова за собой, хотя тот и не собирался медлить. Просто врач ему уже успел сообщить, что с Ильей не произошло ничего особо страшного, если не считать таковым ранение мягких тканей плеча. В палату они ввалились вместе, но если Никита сразу бросился к лежащему на кровати Илье, обрадовавшемуся посетителям, то Влад неуверенно замер на пороге, во все глаза глядя на Бородина, обнявшего одной рукой своего парня, тогда как вторая, левая, оказалась перебинтована от локтя до плеча. - Как вы меня нашли? – смеясь, спрашивал Илья, обнимая чуть не плачущего от счастья Никиту. Мужчина улыбался, явно радуясь их приходу, да и вообще не выглядел умирающим, а то, пока они искали его и ехали в больницу, Влад себе уже успел нафантазировать черт знает что! От облегчения в глазах Самойлова потемнело и он чуть не рухнул на пол, хорошо, что дверной косяк оказался рядом, на него Влад и оперся, вцепившись для верности руками. - Мы телевизор смотрели, а там ты, - вздохнув, заговорил Никита, оглядываясь в поисках стула. Влад, первым перехвативший единственный стул, поднес его ближе к кровати, чтобы присесть, а Никита так и остался сидеть на краешке кровати раненого. – Приехали в аэропорт, но нас не пустили, а потом тебя увезли на скорой. Пришлось поискать. Если бы не Влад, я бы с ума сошел. - Понятно, - кивнул Илья, после чего протянул руку Самойлову. – Спасибо. - Не за что, - смущенно буркнул Влад, пожимая горячую ладонь. - Врач сказал, что тебя выпишут уже завтра - рана неопасная, - но тебе все равно несколько дней нужен будет уход. - Предлагаешь себя в роли няньки? – тут же понимающе усмехнулся Бородин. - А как же твоя работа? - Ой, - Луганцов ошарашенно замер - он о работе даже не вспомнил, - но тут же, взглянув на друга, нашел решение проблемы: – Влад, поможешь? - Конечно, - кивнул тот раньше, чем понял, о чем его просили. - Ну вот, пока я буду на работе, с тобой посидит Влад. Никита радостно улыбнулся, Илья, глядя на него, так и лучился удовольствием, а Влад отвернулся к окну, чтобы не выдать своего отчаяния. Эти двое были так счастливы вместе, что… у него сердце в груди переворачивалось от зависти. Самойлов тоже очень хотел, чтобы этот мужчина смотрел на него таким же счастливым взглядом и наглядеться не мог, а на деле… «Чудес не бывает». Встречу прервала медсестра, заглянувшая в палату на секунду, чтобы передать: - Бородин, вас ждут в процедурном. Девушка тут же скрылась, а Илья закатил глаза и застонал притворно отчаянно: - Эти эскулапы… Вот уж точно говорят, что живым от них никто не уйдет! - Только не говори, что боишься врачей, - насмешливо фыркнул Луганцов, поднимаясь. - Не боюсь, а опасаюсь: мало ли куда они свои трубки пихать начнут, - расхохотался Бородин, легко поднимаясь с кровати, но тут же Никите пришлось его ловить, потому что от резкого движения у Ильи закружилась голова. - Завтра придете? - Конечно, - Никита кивнул. – Что тебе принести? - Только не апельсины с бананами. Терпеть их не могу. С детства. Наведайся ко мне домой, возьми из шкафа брюки с рубашкой, ну и все такое, да туфли не забудь, а то в берцах топать по городу не слишком удобно. Ключи у консьержа возьмешь - он пропустит, я сейчас ему позвоню. - Ладно, - Никита согласно кивнул и дернулся к Илье, словно собираясь обнять его, но в последнюю секунду остановился в нерешительности и просто пожал на прощание руку. – Мы пойдем. Влад, уходя, тоже пожал руку Илье, но при этом подумал, что, будь Бородин его мужчиной, он ни за что не постеснялся бы обнять его на прощание, даже окажись они на площади, полной народа. *** Выписка Бородина прошла быстро: эпикриз уже был готов, как и лист с назначениями. У ворот больницы взяли такси. На перевязки, правда, Илью обязали приезжать в больницу, но это уже были сущие мелочи. Влад помогал и с возвращением раненого домой, и с уборкой, и с готовкой, но те шесть часов, что он через день проводил наедине с мужчиной, превратились для него в сущую пытку. Быть рядом, на расстоянии вытянутой руки, а то и ближе, но не сметь дотронуться или показать свои чувства – что может быть мучительнее? И все же Самойлов крепился, старательно переводя изредка возникающие неловкие моменты в шутку, только у него это не слишком хорошо выходило, по крайней мере Илья иногда одаривал его странным, совершенно нечитаемым взглядом, от которого по спине Влада пробегали мурашки, а в животе начинало тяжелеть. Вечерами, когда у Никиты была смена, он едва выдерживал шесть часов, после чего несся сломя голову домой, чтобы подрочить в ванной, сбрасывая накопившееся за это время напряжение. При этом он представлял себе, как Илья ласкал бы его, окажись Самойлов сам на месте более удачливого друга, и белые брызги летели на кафель с завидной частотой, вот только легче после этого не становилось. Перелом произошел на четвертый день такого «дежурства». Передав "смену" Самойлову, Никита ушел, чмокнув Илью в уголок губ и получив в ответ такой же легкий поцелуй, а когда дверь за другом захлопнулась, Влад понял, что настроение у Бородина не самое радужное. Буркнув что-то не очень ясное в ответ на вопрос об ужине, он ушел в гостиную, включил телевизор и начал щелкать пультом, переключая каналы. Влад постоял минуту в коридоре, а потом, пожав плечами, отправился на кухню, где его ожидала начищенная картошка и записка: «Влад, картошку отвари, рыбу (она в холодильнике) пожарь, салат (там же) порежь и проследи, чтобы Илья все съел!» - Да, мамочка. Криво усмехнувшись, Самойлов полез в холодильник, чтобы извлечь из него три розово-красные рыбины с выпученными глазами и топорщащимися плавниками, размером почти в две его ладони каждая. Морской окунь был уже очищен от чешуи и выпотрошен, так что нужно было только обвалять его в муке и пожарить. На плите даже сковородка подходящая стояла, но Влад не учел коварства холодной тушки: стоило ему начать обваливать в муке первую рыбину, как в правую ладонь врезался спинной плавник окуня. Одна из иголок вонзилась возле большого пальца и тут же сломалась. Влад вскрикнул, отдернув руку, но было уже поздно. Все старания по извлечению шипа не увенчались успехом, а после десятка неудачных попыток место укола начало ощутимо побаливать. В сердцах плюнув на все, Влад все же закончил обваливать в муке первую рыбу и кинул ее на сковороду, попутно поставив на огонь картошку. Пока рыба жарилась, Самойлов все ковырял и ковырял многострадальную ладонь, даже кровь выступила, но упрямый шип так и остался сидеть в ранке. Он очень мешал, когда Влад орудовал ножом, нарезая салат, когда жарил следующие две рыбы, но поделать с этим Самойлов ничего не мог, а потому просто молча терпел. Когда все было готово, Влад позвал Илью ужинать и накрыл на стол на двоих, оставив порцию Никиты в сковороде, чтобы еда не сильно остыла к его приходу. Бородин появился на кухне хмурый, что-то снова буркнул под нос, глядя на накрытый стол. Дождавшись, когда он присядет на свое место, Влад начал поворачиваться к плите, чтобы поставить чайник, но тут нога его скользнула по кафельному полу и пришлось схватиться обеими руками за стол, чтобы не упасть. Боль прошила раненую коварной рыбой руку, так что Самойлов невольно вскрикнул, а в следующее мгновение Илья был на ногах рядом с ним. - Что случилось? Где болит? – в голосе Бородина звучала неподдельная забота, так что Влад невольно показал ему раненную ладонь. - Вот, шип с плавника загнал. Илья осторожно перехватил пострадавшую ладонь, кончиком указательного пальца провел по указанному месту, выискивая шип, а нащупав его, поднес ладонь к лицу и… лизнул ранку, после чего прикоснулся к чувствительной коже зубами. Первое же прикосновение Влад встретил тихим стоном, а прошедший по ладони язык вызвал такой прилив возбуждения, что Самойлов чуть не опозорился, испачкав брюки. Не в силах стоять на ногах, он привалился бедром к столу, опрокинув на пол ложку и чуть не сбив салатницу, а в следующую секунду Илья сплюнул и произнес: - Вот и все, занозы больше нет. Влад почти не слышал, что ему говорили: в голове шумело, сознание плыло, он только и видел, как шевелятся губы Ильи, такие близкие, манящие, такие… Поцелуй был спонтанным, Влад ничего не планировал и не подгадывал удачный момент, а просто чуть приподнялся на цыпочках, потянувшись к чужим губами, и… все произошло само собой. На мгновение Илья замер, но испугаться того, что его оттолкнут, Самойлов не успел: чужие губы дрогнули, принимая ласку и даря ее в ответ, и Влад поплыл, не понимая и не осознавая ничего, кроме сладкого, сводящего с ума поцелуя. На мгновение ему показалось, что он сейчас упадет, теряя сознание, но сильные руки подхватили, приподняли, усаживая на твердую поверхность. Горячее тело Ильи прижалось к телу Влада, пах к паху, дыхания окончательно слились, и Самойлову было уже не до того, что там грохнуло рядом с ним и кто сдавленно простонал. Так хорошо Владу еще никогда не было, но все же поцелуй не мог длиться вечно. В какой-то момент они отпрянули друг от друга, и Самойлов понял, что натворил: он практически соблазнил мужчину своего друга. Своего ЛУЧШЕГО и ЕДИНСТВЕННОГО друга! - Мне… мне надо идти, - сдавленно выдавил из себя Влад, медленно сползая со стола, куда его усадил Илья. Нога задела валяющуюся на полу миску из-под салата, да и сам салат оказался вываленным на пол. - Подожди, нам надо поговорить, - Илья прижал правой рукой левую, раненую, к груди и сделал шаг вперед, чтобы преградить дорогу, но Влад не собирался слушать, что скажет ему Бородин. Всхлипнув, Самойлов проскользнул мимо, больно ударившись боком о дверную ручку. В коридоре он тоже не задержался: схватил пиджак и кроссовки и вылетел из квартиры, не слушая крики вслед. Сердце Влада выскакивало из груди, слезы подступали к глазам, на пороге подъезда он больно ушиб большой палец на ноге, потому что так и продолжал бежать в одних носках, но все равно не остановился. Не мог остановиться. В свою квартиру Влад влетел не останавливаясь и, только оказавшись в комнате, понял, что дверь была открыта, хотя он точно знал, что запирал ее. Испуг холодной волной пронесся по телу, пиджак и кроссовки вывалились из рук, дыхание замерло. Влад настороженно прислушался, пытаясь определить, один ли он в квартире, и тут на кухне что-то тихо звякнуло. Испуганно сглотнув, Самойлов прокрался к двери на кухню, прихватив с собой для защиты один кроссовок, и… выдохнул от облегчения: за столом сидел Никита, медленно помешивая что-то ложкой в чашке. - Никит, ты что здесь делаешь? – отбросив свое «оружие», Влад сел напротив друга, а когда тот поднял на него пустой взгляд, понял, что… - Ты видел? Утвердительный кивок был едва заметен, но он был. - Проверка была, бар закрыли, я вернулся… - договаривать дальше не было смысла, и так все было понятно. С тихим стоном Самойлов сел на табурет и, поставив локти на стол, закрыл лицо ладонями. - Прости, если сможешь, - пробормотал он приглушенно. – Илья ни в чем не виноват, это я… сам. Никита качнул головой, словно отвергая слова друга, прикрыл глаза ладонью, словно их резал яркий свет, а потом сказал: - Все так, как и должно было быть. Я знал, что он со мной ненадолго. И знаешь, даже рад, что это ты, а не какой-нибудь… - голос неожиданно сел, и Луганцов немного помолчал, а потом прокашлялся и продолжил: - Я завтра съеду, чтобы вам не мешать. - Что? – Влад застыл, потрясенный словами друга, а потом затряс головой, отвергая такую уступчивость. – Нет-нет-нет, между нами же ничего нет, он любит тебя, а я… Это просто минутная слабость была: он мне помог, а я его за это поцеловал, и… все как-то само получилось. Честное слово. Илья… он очень любит тебя, а я… поступил подло, так что пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться, только не бросай его. Он же мне не простит этого никогда, потому что… - Не надо, - Никита поднял вверх открытую ладонь, останавливая быструю речь, – я уже все продумал. С тобой ему будет лучше. Ты ему подходишь больше, так что… - Нет, не подхожу! – Влад уже сорвался на крик, в тщетной попытке достучаться до друга и остановить его, отговорив от самой страшной и роковой ошибки в жизни. – Ты волевой, сильный и подходишь ему гораздо больше, чем глупый, влюбчивый и немного смазливый парень с глупыми мечтами. Когда я исчезну из вашей жизни, он и не вспомнит обо мне, а ты… - Нет, исчезнуть должен я. Илья - он достоин лучшего, чем неуклюжий парень, и… - А может, вы меня спросите, чего я хочу? – голос Бородина, раздавшийся из коридора, заставил умолкнуть обоих. Пройдя на кухню, Илья устало опустился на табурет, что, вскочив, подставил ему Никита, а потом потер ноющую после ранения руку и посмотрел на обоих парней, задержав на каждом из них взгляд на несколько секунд, а затем заговорил: - Я понял, что мне нравятся парни, когда мне исполнилось шестнадцать. Поскольку в моем окружении это считалось позором, я как мог давил в себе подобные порывы, так что, когда получил повестку в армию, даже обрадовался, решив, что там-то мне точно будет не до любви. Сам попросился в десант. Отслужил срочную, поступил в академию, получил звание и вернулся обратно в армию, где и служил, пока не получил ранение в одной из горячих точек. На этом моя служба завершилась, но переходить на гражданку не захотел, вот друзья и помогли: нашли место в отделе по борьбе с терроризмом. В общем, жизнь моя была полна всевозможных… поворотов, но в одном я оказался не прав: влечение к мужчинам никуда не делось. Я стал ходить по ночным заведениям, изредка снимая парней на одну ночь, и тут же менял клуб или бар, чтобы не встречаться с ними больше. Номер телефона, естественно, не оставлял, да и они не особо меня разыскивали. Это было приятное времяпрепровождение без претензий на что-то большее, пока в одном баре я не наткнулся взглядом на охранника, привлекшего мое внимание. Парень был явно спортсменом, но при этом я видел, как он зажат и не уверен в себе. Сам не знаю, что побуждало меня из раза в раз приходить в этот бар, но я ходил, чтобы посмотреть на тебя, Никита. Услышав свое имя, Луганцов ахнул, хотя Влад уже давно догадался, к чему ведет Илья. - Да, ты мне понравился с первой же минуты, заинтересовал. Мне захотелось не просто уложить тебя в койку, а получить что-то большее, но я видел, что ты не избалован вниманием, в отличие от моих предыдущих партнеров, и не хотел ломать тебе жизнь, потому и молчал столько времени, хоть и видел, как ты на меня смотрел. А когда я все же поцеловал тебя – понял, что уже не смогу отпустить. Наша первая ночь стала просто незабываемой. Я влюбился в тебя по уши, как мальчишка, но при этом понимал, что будущее наше под большим вопросом. Что тебе может дать отставной вояка, даже квартиры собственной не имеющий и побирающийся по друзьям? Да, мне, конечно, пообещали свою жилплощадь, но в нашей стране, как известно, обещанного три года ждут, а ты молодой красивый парень с планами на будущее, зачем я тебе? Так я думал, но отказаться от тебя уже не мог, ты стал моим наркотиком. А потом я увидел Влада. Сначала случайно заметил в толпе зевак лицо и не придал этому особого значения, а когда ты, Никит, рассказал мне о своем друге, который ищет какого-то военного, случайно встреченного им на улице, вдруг вспомнил то лицо и уже не мог выбросить его из головы. Я запомнил его не очень хорошо, скорее это был какой-то мимолетный оттиск на душе, но все же что-то тревожило меня, не давая забыться. Влад вздрогнул, когда речь пошла о нем, и бросил виноватый взгляд на Никиту, молчаливо прося прощения за то, что не рассказал другу об Илье сразу, как только понял, кого искал. - Знаете, ребята, я всю жизнь не понимал тех людей, которым не хватало одного партнера. Считал, что они с жиру бесятся, заводя при жене любовницу или сразу двух, а то и любовников. А потом, встретив вас, и сам попался в эту ловушку - по-другому я такой расклад даже назвать не могу. Вы нравитесь мне оба. По-разному, конечно, но ОБА. Никит, ты сильный, тебя можно обнять, не боясь «сломать», ты принимаешь мою силу как должное и подчиняешься ей, словно молодой, необученный законам охоты хищник, отчего я завожусь еще больше. Тебя хочется завоевать, покорить и не отпускать никогда и никуда. Слушая Илью, Никита глубоко и часто дышал, не отрывая взгляд от его лица, не в силах поверить, что это все о нем. - Влад, - Бородин чуть повернул голову, встречаясь взглядом с Самойловым, - ты словно глоток воды, свежий и немного пряный, пьянящий, но с тобой не хочется использовать силу - тебя хочется нежить, носить на руках, может, даже баловать, но не как младшего братика, вовсе нет. - Илья медленно встал, перевел взгляд с Влада на Никиту, а потом обратно. - В общем, ребята, не знаю, поймете ли вы меня - если честно, я сам себя сейчас не очень понимаю, - но я рассказал вам все как есть. Вы оба нравитесь мне. Вы люди, знающие, что такое дружба и любовь, и я не хочу терять кого-то из вас, как бы дико и кощунственно это сейчас ни звучало. Я также понимаю, что вам необходимо время для размышлений, а потому не тороплю. Решайте: хотите вы делить наши чувства на троих, или один из вас останется со мной, зная, что второй, пусть и мысленно, будет всегда рядом, или решите оба уйти от меня – ваш выбор я оставляю за вами, пойму его и приму. Свой я уже сделал, пусть и таким вот нелепым способом. С этими словами Илья вышел, оставив ребят одних на кухне, чтобы они могли поговорить наедине и решить между собой все вопросы.