Цветочный господин

Между бровями графа Фантомхайва залегла складка, а губы были плотно поджаты. Он внимательно следил за пальцами Элизабет, которая не переставала что-то повторять. — Надо немного затянуть здесь, а тут аккуратно переплести. Вот уже несколько минут его невеста пыталась объяснить юному графу, как плести венки из цветов. Сиэль успел пожалеть, что вообще заикнулся на эту тему, но уже было поздно. Лиззи, нацепив на голову венок, как тиару, старалась донести до графа совершенно ненужную ему информацию. Но то, как она терпеливо снова и снова поясняла, куда и какой стебель вплетается, не могло заставить Сиэля отказаться от этой затеи. Единственное, что раздражало графа, — это дворецкий, который старался скрыть ироничную улыбку на своем лице. У него это получалось плохо. Очень. Себастьян стоял в нескольких шагах от покрывала, на котором расположились Сиэль и Лиззи, и делал вид, что его не интересует занятие, которым они занимаются. Но он никак не мог прекратить улыбаться, когда граф тяжело вздыхал, пытаясь вплести очередную ромашку в общую композицию. Лишь строгие взгляды, которые бросал на него юный граф, могли приказать ему резко опустить уголки губ. — Себастьян! — позвала леди Элизабет, широко улыбнувшись. — У тебя есть маргаритки? Дворецкий опустил голову, рассматривая охапку цветов в своих руках. Девочка попросила его нарвать цветов для их «цветочных корон». Себастьян протянул руку, перебирая многочисленные цветы в поисках нужного. С опустившимися бровями и уголками губ, держа в руках большое количество цветов, он выглядел забавно и почти невинно. Сиэль, заметив это, не смог остановить себя, чтобы не издать смешок. — Простите, леди Элизабет, — извиняющимся тоном произнес дворецкий, — но маргариток нет. Лиззи немного надула губки, бросив взгляд на свой незавершенный венок, но через секунду вскочила на ноги. Сиэль немного удивленно смотрел на свою невесту, которая поворачивалась из стороны в сторону, от чего пышная юбка ее платья дергалась вместе с ней. Ленточки и бантики, казалось, вот-вот отцепятся и упадут с тихим шуршанием в высокую траву. — Сейчас вернусь! — произнесла девочка и направилась вниз по склону. Сиэль не смог сдержать расслабленного вздоха, наслаждаясь минутами тишины. Он провел рукой по лицу, убирая упавшие пряди волос на незакрытый повязкой глаз. Мальчик понимал, что это бесполезно, так как порыв ветра все равно вернул волосы на то же самое место. Продолжая передвигать непослушные пряди в сторону, он поднял лицо к дворецкому, собираясь что-то сказать, но увлеченное выражение лица Себастьяна его остановило. — Что ты делаешь? — непонимающе спросил граф, опустив взгляд к рукам дворецкого. Себастьян успел сложить сорванные им цветы на покрывало и, теперь немного нахмурив брови, старался сплести венок. Себастьян. Плел. Венок. Граф еще в течение секунды удивленно смотрел на то, как пальцы дворецкого умело выполняли работу, после чего взглянул на результат своего труда. Стебельки цветов были смяты и поломаны во многих местах и торчали в разные стороны так, что даже пышные головки цветов не могли закрыть этот дефект. Сиэль непонимающе переводил взгляд с почти сделанного венка дворецкого на свой, снова и снова, пока, наконец, не произнес: — Как ты это делаешь? — Он сильно старался скрыть в своем голосе обиженные нотки, словно его гордость была уязвлена, но это плохо у него получалось. Себастьян наконец-то оторвал глаза от цветочной короны и, снисходительно улыбнувшись, ответил: — Наверное, плетение венков относится к вещам, которые Вам не поддаются. — В его голосе было столько иронии, что Сиэль плотно сжал челюсти. — Как танцы, например, мой господин. Граф направил все силы на то, чтобы не ответить дворецкому, показав, что, тот прав. Сиэль, схватив веточку светло-голубого колокольчика, начал усердно переплетать ее стебель с другими цветами. Его заставил оторваться от своего занятия звук шелестящий травы, когда дворецкий подошел к мальчику. Граф еще не успел поднять лицо, как на его голову опустился пышный цветочный венок. Сиэль нахмурил брови, собираясь сорвать темно-фиолетовые цветы со своей головы, но голос дворецкого остановил его. — Вы выглядите очаровательно. Сиэль бы сказал что-то язвительное, но то, каким голосом Себастьян это произнес, лишило его такой возможности. В нем не было иронии или насмешки, он словно действительно считал так, как сказал. Мальчик посмотрел на Себастьяна, который приложил пальцы к губам, пытаясь скрыть улыбку, которая непроизвольно появлялась на его губах. Сиэль отвернулся в поисках Лиззи, одновременно стараясь скрыть румянец на своем лице. — Извинись перед Элизабет и скажи, что у меня появились важные дела, — сказал мальчик, поднимаясь на ноги и делая шаг в сторону поместья. — Врать собственной невесте нехорошо, господин, — насмешливо произнес Себастьян. — Когда эти слова говоришь ты, они теряют всякую ценность. Сиэль не стал дожидаться ответа дворецкого, а, не оборачиваясь, направился дальше, сняв с себя венок. Когда он оказался в стенах своего поместья, то, не замедляя шаг, поднял руку, держащую венок, к лицу. Даже в дымчатом освещении коридоров темно-фиолетовые фиалки выглядели яркими и насыщенными. Мальчик прикоснулся кончиком пальца к еще нераспустившемуся бутону и резко дернулся в сторону, когда почувствовал чье-то присутствие за спиной. Он обернулся и увидел дворецкого, который быстро перевел взгляд с лица Сиэля на венок в его руке. — Я передал Ваши слова леди Элизабет, — сообщил Себастьян, и в его голосе граф услышал что-то странное. Словно дворецкий был в предвкушении или ждал чего-то. Сиэль отвернулся от Себастьяна и сказал: — Подай чай в мой кабинет. — Как пожелаете, но сначала я бы хотел задать один вопрос... Граф не успел развернуться, чтобы даже взглянуть на дворецкого и спросить, о чем именно он говорит, как горячее дыхание возле его шеи заставило напрячься всем телом. Тихий шепот коснулся его уха, от чего сотня мурашек свела позвоночник. — Почему Вы сняли венок, мой господин? Сиэль тяжело сглотнул, игнорируя дрожь, возникшую в теле, и, сжав в руках фиалки, четко произнес: — Что ты себе позволя... Договорить ему не дали руки дворецкого, которые резко схватили его плечи, разворачивая и прижимая к стене. Пальцы в перчатках сжали худые плечи мальчика, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Сиэль вскинул голову вверх, собираясь встретиться взглядом с дворецким и приказать его отпустить, но, когда он поднял голову, то его дыхание резко остановилось где-то внутри горла. Лицо Себастьяна было в нескольких сантиметрах от лица мальчика, когда он наклонился еще чуть ближе. Их разделяет теплый воздух, смешанный с неровным дыханием их обоих. Сиэль снова размыкает губы, которые кто-то сцепил канцелярскими скрепками, но ничего не произносит. Ни один звук не покидает его горло, не срывается с губ, потому что все его внимание сосредоточенно на непристойных для дворецкого действиях Себастьяна. Он ничего не произносит, а лишь смотрит на лицо мальчика, после чего осторожно убирает одну руку с его плеча. Себастьян внимательно следит за реакцией своего господина, но тот, кажется, даже не заметил, что теперь одно его плечо свободно. Себастьян, не прерывая зрительный контакт, поднес кисть ко рту и стянул идеально белую перчатку, бросив ее куда-то на пол. Сиэль хотел и приказывал себе проявить злость и негодование от унизительных действий собственного дворецкого, но он... не мог. Казалось, все пылало. Его щеки, руки, шея, живот захлестывали волны нахлынувшего странного чувства. Себастьян поднес пальцы к лицу графа, от чего тот непроизвольно вжался в стену, стараясь слиться с ней. Не смотря на попытки уйти от прикосновения, Себастьян прикоснулся к лицу графа, прочерчивая линию от подбородка к скулам и от них к ненавистной бархатной повязке, скрывающей глаз. Сначала осторожно сдвинув ее, а после сняв совсем, он впился взглядом в печать, пылающую алым цветом. Пальцы дворецкого спустились на шею мальчика, легко царапая черными ногтями, и, плавно проводя линию, опустились к пальцам графа, сжимающим венок. Себастьян ухмыльнулся одним уголком губ, почувствовав, как вздрогнул от прикосновения его высокомерный господин. От тихого сдавленного вдоха, который вырвался из груди мальчика, Себастьян задышал тяжелее, и не смог противостоять соблазну. Его губы коснулись шеи графа, от чего тот резко вдохнул, и его дрожащие руки вцепились в ткань костюма дворецкого. Рука Себастьяна осторожно расцепила пальцы Сиэля, сжимающие фиолетовые цветы, и, перехватив почти упавший венок, оторвался от шеи господина. Граф тяжело дышал, рваными глотками вдыхая кислород, и затуманенным взглядом смотрел в глаза дворецкого. Себастьян изучал рот графа, нижнюю губу, которую прикусил Сиэль, после чего дворецкий немного отодвинулся в сторону. Он так сильно старался скрыть улыбку, когда заметил непонимание, смешанное с разочарованием, в глазах графа. Себастьян поднял руку со сплетенными вместе фиалками и, игнорируя недоумевающий взгляд Сиэля, надел венок на его голову. Его пальцы быстро поправили смятые цветы, придавая им надлежащий вид, после чего он снова посмотрел на мальчика. Тот замер на месте, не шевелясь и, кажется, даже не дыша, наблюдая за Себастьяном. Дворецкий наклонился к губам графа, и между ними осталось не больше пары миллиметров, когда он прошептал, опаляя искусанные губы мальчика своим дыханием: — Я же сказал, Вы выглядите очаровательно, мой цветочный господин.