Scio me nihil scire

      *Штаб Вонголы*       Реборн сидел в кабинете Тсуны и в который раз читал письмо от Наны, сравнивая его с донесением одного своего знакомого, настоящее имя которого, пожалуй, не помнит даже он сам. В письме слезливо сообщалось, о том, что никто из Савад понятия не имеет, где находится их сын, и просьбы поскорее его найти. И все бы было ничего, если бы Реборн не знал эту прекрасную женщину лично. Прожив под одной крышей столь долгое время, невольно начинаешь понимать чувства людей, даже те, что они тщательно пытаются скрыть. Печаль, радость, грусть, счастье, обиду, страх… И страх потери близкого человека выглядит совсем не так, как Нана хочет показать. В ее словах тоска, но она и мысли не допускает, что Никчемный Тсуна может быть мертв. Сплошное спокойствие. Все это давно настораживало киллера, но доказать, что мать знает о местонахождении сына, он никак не мог. На любого другого можно было бы хорошенько надавить, но это же жена Емитсу и мать Тсунаеши… И почему-то именно последнее останавливало Реборна. Как ни строй из себя без эмоционального убийцу, а самому себе придется признаться, что этот лохматый мальчишка умудрился попасть в его сердце и крепко там обосноваться.       И вот теперь, держа в руках отчет, Реборн улыбался. Наконец-то появилась зацепка о приблизительном нахождении Савады.       «Мой недорогой Реборн. Я бы рассказал тебе, как я огорчен тем, что ты еще жив, и какими бы способами я хотел бы исправить это недоразумение, но сейчас не об этом. На Юго-Востоке Греции, день назад мои девочки зарегистрировали довольно сильный выброс пламени неба. По моим подсчетам его должно было хватить на то, чтобы стереть с лица земли пару зданий. Я проверил, и действительно, в том месте, где произошел выброс, осталась пару кирпичей от какого-то здания. Если захочешь узнать какого — сам найдешь, не собираюсь тратить на это свое время. Никого рядом из живых обнаружено, конечно, не было, а полу сгоревшие останки не пораспрашиваешь.       Если хочешь знать мое мнение, то это вряд ли была твоя игрушка. На сколько мне известно, он как-то целый остров растительности лишил, а это какое-то одно здание. Ну или же он настолько ослабел, что стал еще более никчемным, чем о нем поговаривали раньше.       Но на всякий случай, я тебе все же это написал. Ты же вроде просил о любой мелочи сообщать. В любом случае — с тебя должок.       Сэм.»       — Ну не знаю, насколько он выглядит никчемно, Сэм, но это и к лучшему. Никто не должен заинтересоваться этим событием, но на всякий случай следует провести очистку территории.       Киллер поудобнее развалился на кресле и щелкнув зажигалкой с гербом Вонголы, сжег письмо. Зажигалка — давний подарок Тсунаеши, с тех времен, как он только стал боссом. Умом мужчина понимает, что это лишь благодарность, но именно она все время напоминает ему о милом наивном мальчишке, которого он так старался сломать в начале. Но остался ли этот мальчишка? Или на его месте теперь совсем другой Тсуна? Тот кто смог спалить здание, не используя кольца. Ведь если бы он надел его хоть на секунду, то Мильфеоре бы давно это заметили и сообщили. Тот, кто смог все бросить и стать сильнее. Настоящий Десятый Босс Вонголы. Нет! Новый Первый Босс.       Ухмыльнувшись, Реборн схватил двумя пальцами и потянул наверх цепочку, что висела у него на шее. На ее конце что-то сверкнуло.       — Тебе все равно придется вернуться за этим, мой дорогой ученик. И вряд ли я отдам тебе это так просто. Так что тренируйся как можно усерднее. Не знаю, кто твой учитель, но вам обоим придется очень не сладко, когда я вас найду. Так что будь готов вступить в бой. — и тихо шепотом добавил, — и только попробуй проиграть.