Моя беременная малышка: наша жизнь.

POV Алексия.

Я знаю, что поступила, как настоящая сучка, но я не могу так просто закончить все, что начала ради Гарри. Назначив встречу Зоуи, я ждала ее около получаса в кафе, после кратко рассказывая про наши с ней отношения с Гарри, и что я услышала: — Знаешь, по вам можно уже фильм снимать. — Да, знаю. Но я бы хотела, чтобы ты помогла мне в кое-чем. — В чем же? Только учти, что я только приехала с Парижа, мне нужно напиться. — Я хочу открыть свою выставку картин, но мне нужны связи, ты поможешь мне в этом? — Что от меня требуется? — Люди, много людей. — Легко. Помещение? — Я уже договорилась с этим. Мне нужны лишь люди. — Когда? — Через три дня. — Все будет готово. — Спасибо.

***

(Tenth Avenue North – Beloved)

Я не ожидала, что это сработает. Когда я снова начала рисовать после ухода Гарри, то просто отправила один из своих рисунков одному критику, и он посчитал, что это шедевр. Пока Гарри и я страдали, мы оба работали: я добивалась своей выставки, а он заключал сделки. Теперь я стою посреди зала в красивом платье, держа в руках бокал с шампанским, принимая поздравления от незнакомых мне людей. Честно, то я хотела, чтобы Гарри гордился мною, я даже прислала ему приглашение на четверых: для него, его матери, сестры и секретарши, чтобы извиниться за свое поведение. Я хотела его одобрения на все это. — Прекрасная работа! Здесь чувствуется настоящая любовь и привязанность, — две женщины восхищались моей картиной, где была изображена я и Гарри: когда я ушла с нашего свидания, а он пошел за мной и признался мне в любви. — А я вижу обычного парня, который просто хотел защитить эту девушку, — знакомый голос раздался рядом с ними, и я узнала, что это был Гарри. — И который не давал ей говорить, потому что ему нужно было срочно признаться в любви, — закончила я за него, засмеявшись. — Привет. — Привет, — он прохрипел, смотря на меня. — Ты прекрасно справилась с этим…я был удивлен, когда получил приглашение. — Это все для тебя. — Для меня? — Я же говорила, что хотела показать тебе, каким я вижу тебя. — Мх, — он облизнул свои пухлые губы. — Я хотел бы помочь тебе в этом…как ты вообще добилась этого так быстро? — Когда сердце художника или писателя страдает, то он создает шедевры. — Значит, твоя боль настолько прекрасна? — Думаю, что да. Твоя мать и Кетрин здесь? — сменила я тему. — Да, — он указал на них. Они были в самом конце зала, так же восхищенно рассматривая мои картины. — Они стесняются к тебе подойти, так что… — Я понимаю, — повернулась я к нему лицом. — Сандра? — Вместо нее я пригласил Тома. — Что?! — я громко спросила, и из-за спины Гарри появился мой брат. Том стал еще больше: его волосы стали темней, он был без очков, одет в черный костюм, а так же его руки были безумно накаченными. — Я встретил его на одном из занятий по боксу. Ты знала, что он стал бейсболистом? — Что? — А ты думала, что я бросил тебя? Прости, что я не звонил, Лекси, но мой тренер запретил мне вообще связываться с Англией! — он набросился на меня с объятиями, и я растаяла в его руках. Гарри, подмигнув мне, исчез в толпе людей, позволяя мне провести время наедине с моим братом, по которому я ужасно соскучилась.

***

Выставка закончилась, и я осталась одна посреди своих воспоминаний на холсте. Но мое одиночество продлилось не долго, потому что Найл зашел в зал, почти с уверенностью подходя ко мне. — Давно не виделись, — он начал говорить. — Знаешь, почему я позвала и тебя сюда? — Нет. — Хотела показать тебе, что тебе нет места в моей жизни, Найл, — сложила я руки на груди, стараясь сохранить милый тон. — Посмотри на эти картины и пойми, что тебя нет на них. На этих холстах лишь я, Гарри и мои дети. Моя семья. Мои друзья так же будут изображены на бумаге вскоре, поэтому тебе стоит быть для меня либо другом, либо никем. Я знаю, что это грубо, но ты должен знать, что я не хочу, чтобы Гарри страдал из-за этого. Он слишком не уверен в себе, когда дело касается нас, но я знаю, что мы будем вместе, мы переживем это. Но я не хочу, чтобы такие, как ты, говорили ему, что он недостоин такой жизни. Он чертовски достоин этого, потому что вырос, одержимый тем, что он ужасный человек, но это не так. Гарри — это самый прекрасный человек на свете, чтобы о нем ни говорили, ни писали. И я люблю его. — Лекси. — Просто либо ты приходишь на Рождество, как друг семьи, либо не приходишь совсем, — я сказала ему это, обнимая. — Спасибо, что пришел, была рада тебя видеть. Выйдя на улицу, я была довольно собой, мне даже казалось, что дышать стало легче. Я справилась, я защитила Гарри. — Лекси? — Гарри позвал меня, стоя у своей машины. — Что ты тут делаешь? — я спросила, подходя к нему с улыбкой. — Мама и Кетрин поехали на шоппинг, чтобы быть готовыми к завтрашнему ужину, а я решил, что мне стоит подвезти тебя. Джо сказала, что вы вместе приехали, так что ты, — он стал распинаться, но я перебила его. — Спасибо, что приехал за мной. Я просто не думала, что это будет так долго, дети устали, наверное. Сев в машину, я стала рассказывать Гарри о сумасшедшей подготовке ко всей выставке. Говоря, я чувствовала себя живой, ведь мне было о чем рассказать ему, кроме детей и уборке, поэтому я уже считала, что достойна его уровня. И он слушал меня, задавал вопросы, даже предложил купить несколько картин, но я отказалась, так как будет странно смотреть на самих себя, на наше прошлое. — И я счастлива, — выдохнула я, закончив свой рассказ. — Я рад, — он улыбнулся, приглушая мотор, так как мы уже подъехали к дому. — Все прошло идеально. Гарри с нежностью смотрел на меня, и я ожидала, что он сейчас скажет, что возвращается домой, но вместо этого он сказал совсем обратное: — Я улетаю в Америку на два месяца. — Ч-то? — заикаясь, переспросила я. — Я решил, что мне стоит поехать, это больше деньги. Я смогу закрыть все долги, а так же смогу заплатить за твое обучение в художественной школе. — Откуда ты знаешь про школу? — Я знаю больше, чем ты думаешь, Лекси, пора бы привыкнуть к этому. Я так же знаю, что ты сказала Найлу, так что надеюсь, что за это время ты поймешь правильно ли поступила. — Америка, — произнесла я дрожащим голосом, сдерживая слезы. — Пространство. Я вернусь до дня рождения детей. — Прекрасно, — я, проглотив комок в горле, сказала. — Жду тебя и твою семью завтра на ужине. Я хотела выйти, но дверь была заблокирована: — Гарри, открой дверь. — Не веди себя, как холодная женщина, не скрывай от меня своих чувств, пожалуйста, — говорил он, потянувшись ко мне, но я успела нажать на кнопку, этим самым разблокировав свою дверь. — Ужин в шесть, — выходя, напомнила ему я. Я смогла спрятать все свое горе как можно подальше от своего сердца, готовя целый день ужин с помощью бабушки. Для меня было неожиданностью, что к нам на помощь пришли Дакота и Кетрин. Они обе обняли меня, сами надели на себя фартуки, и мы готовили, как одна большая семья. Я видела как им обеим было сложно наблюдать за Скаем и Стеф, поэтому даже предложила им уже познакомиться, что было для всех неожиданностью. Стеф сначала была в шоке, а вот Скай сразу обнял свою бабушку и тетю, и они повели их показывать наш дом, рассказывая, кажется, обо всем, что с ними случилось за их жизнь. — Это самые прекрасные дети на свете, — Дакота расплакалась, когда Стеф обняла ее и поблагодарила за то, что она сделала ей прическу, уходя. — Ты прекрасно их воспитала. — Спасибо, — я дала ей салфетку, отходя к плите, чтобы следить за курицей. — Скай показал мне свои рисунки, у него талант, как и у тебя, — Кетрин сделала мне комплемент, садясь на стул рядом со своей матерью. Кстати, она все же стала учителем, как и мечтала. — Спасибо. — Гарри уже сказал тебе, что улетает в Америку? — Дакота спросила. — Да, и я уважаю его решение, как и должна, — вздохнула я. — Оу. И что ты будешь делать? — Ждать его, наверное. — Ты не будешь ничего делать, чтобы он остался? — Мы расстались на время, чтобы научиться уважать друг друга, так что «нет», — ответила я, отходя от плиты. — Мне нужно собираться, вы справитесь без меня? — спросила я у троих женщин, которые кивнули мне.

(Olly Murs – Seasons)

И ужин прошел прекрасно: Дакота и Кетрин прекрасно ладили с детьми, моя бабушка так же была вежлива, пришла Зоуи с Найлом, Зейн с Келли, мой отец и Том. Гарри тоже был. Мы все вместе сидели за столом и вели себя, как настоящая семья. Все веселились, шутили, говорили тосты, я чувствовала всю эту прекрасную атмосферу, понимая, что такое может больше не повториться. Найл извинился передо мной, с Гарри они пожали руки, что означало конец их вражде, мой отец и Дакота разговаривали, как друзья, даже договорились встретиться. Но я все же заметила грусть в глазах Зейна, когда он наблюдал за Кетрин, которая играла с детьми. — Ты ведь любишь ее, — я сказала ему, стоя рядом. — Как и ты Гарри, просто одним суждено быть вместе, а другим нет. — Любовь — это самое прекрасное чувство на свете. — Согласен, — Зейн улыбнулся, подходя к Келли, которая стояла под омелой, и поцеловал ее. Ужин закончился поздно, поэтому бабушка уехала раньше всех, а Зейн и Келли ушли последние, потому что они хотели объявить нам с Гарри, что женятся. Я мыла посуду, когда услышала шаги позади себя, но не предала этому особого значения, так как знала кто это был. — Я помогу, — Гарри сказал, стоя за моей спиной. Меня одурманивал запах его парфюма, как и всегда, но я старалась это игнорировать, отвечая «Нет, но спасибо». — Ты устала за сегодня, я же вижу. — Всего лишь готовка, ничего особенного, — хмыкнула я. — Сегодня Рождество, ты не обязана делать этого сегодня, ты же знаешь? — В том и дело, что сегодня праздник, я должна была приготовить все это. — Было очень вкусно, я еще не сказал тебе? — Нет. Рада, что тебе понравилось, — я поджала губы, стараясь не издавать никаких признаков того, что я плачу. — Платье на тебе тоже очень красивое. — Мне нравится твой свитер. — Спасибо. Взяв полотенце в руки, я стала вытирать посуду, вставая на носочки, так как никогда не доставала до верхних шкафчиков без стула. И я думала, что мне никогда не удастся поставить чашку на полку, но Гарри помог мне это сделать. Его грудь соприкоснулась с моей спиной, а одна его рука легла мне на талию, и я вцепилась ногтями в раковину, чтобы не упасть. Я думала, что Гарри сейчас же оставит меня в покое, но он лишь ближе прижался ко мне, носом утыкаясь мне в волосы. — Я скучаю по тебе, Лекси. — Ты сам сказал, что нам нужно пожить отдельно, чтобы научиться принимать решения друг друга. — Я знаю, я знаю, — он мотал головой, не отрицая этого, но все еще не отпускал меня. — Я люблю тебя. — Иногда любви недостаточно, — я произнесла его же слова. — Мм, — он промычал в мои волосы, прижимаясь ко мне своей промежностью, от чего с моих губ сорвался стон. — Я же знаю, что тебе это нравится, детка, — шептал Гарри, начав делать круговые движения своими бедрами, прижимаясь ко мне. — Ты все равно нуждаешься во мне, как и я в тебе. Парень убрал мои волосы на другую сторону плеча, начав покусывать мою шею, впечатывая меня в раковину, из-за чего я уже начинала постанывать. Его длинные пальцы задрали подол моего платья, и вскоре они были внутри меня, из-за чего я пискнула. Боже, я так скучала по этому: по его длинным пальцам, которые входили и выходили из меня, грязным словам, что он сексуально нашептывал мне на ухо. — Хочу тебя, — я ели как произнесла это. — Я ждал этого, — Гарри ухмыльнулся, разворачивая меня к себе лицом, легко поднимая меня. Его ладони обхватили мою задницу, когда я ногами обвила его туловище, чувствуя его возбуждение еще лучше. Ближе. Его зубы атаковали мою шею снова, когда он прижал меня к стене, одной рукой держа мои руки, пока второй снимал мои трусики, откидывая их в сторону. Упав передо мной на колени, Гарри приподнял юбку моего платья, и его губы присосались к моей интимной точке, его язык был таким теплым. — Господи, — я прошептала, пальцами зарываясь в его волосы, чтобы не упасть, так как мои ноги уже не держали меня. — Гарри… Пока он поднимался, то своими руками снял с меня платье, утыкаясь носом мне в грудь, пока я занималась его одеждой. — Спальня? — он спросил, когда я была уже без лифчика, а он в одних боксерах. — Там дети. — Значит, здесь. Взяв меня за руку, он притянул меня к себе, с помощью страстного поцелуя отвлекая меня от того, что мы легли посреди гостиной. Было уже не так холодно, потому что я постелила теплый ковер и развела огонь в камине. Гарри уложил меня на ковер, сдерживая мои руки, пока оставлял на моей груди засосы, зубами оттягивая соски, не позволяя мне приглушать свои стоны. Его ладонь была прижата к моей промежности, поэтому я посчитала это своим шансом так же подразнить его: я взяла в руки его член, чтобы так же лишь возбуждать его, а не давать желаемое. — Дразнишь, — он прошипел. — Как и ты, — я рукой обвила его шею, сама направляя его член в себя. Мы одновременно издали ожидаемый стон, который говорил о том, что мы безумно соскучились друг по другу. Утром меня и Гарри разбудили громкие шаги и крики наших детей, которые проснулись и спускаются на первый этаж. — Гарри, — я пропищала, прикрывая свое обнаженное тело диванным одеялом, пока он находился в шоке. — Тихо, просто сделай вид, что это нормально, — он сказал мне это на ухо, прижимаясь ближе, так как одеяло прикрывало лишь одну меня. Дети, не замечая нас, подбежали в первую очередь к рождественской елке, ища там свои подарки. Когда они нашли их, то увидели нас, без каких-либо стеснений, подбегая, чтобы рассказать о том, что подарил им Санта. — Кукла! — Стеф ярко улыбалась. — Костюм железного человека! — Скай стал пытаться надеть этот костюм. — Вам нравится? — я неуверенно спросила. — Да, очень! — оба ответили они. — Тогда идите к себе и пишите письма с благодарностью Санте, — Гарри сказал детям, и они без каких-либо упреков и вопросов убежали к себе в комнату. — Это было легче, чем я думал, — он рассмеялся, падая обратно на спину, расслабляясь. — Гарри, — я закатила глаза, вставая, прикрывая свое тело одеялом. — Что не так? — Это было не по-родительски, ты знаешь это? — я стала искать свое платье, потому что нижнее белье было искать бесполезно. — Во сколько у тебя самолет? — В два часа. — Ладно. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Если ты можешь, конечно. Я хочу убраться и начать заниматься бумагами, которые прислали мне. — Я думал, — он прочистил горло, — что теперь мы вместе. — В этом нет смысла. Ты уезжаешь до дня рождения детей, так что я не хочу тратить… — Я понял, — зеленоглазый нахмурился, начав собирать свои вещи. — Ты, видимо, стала очень самостоятельной без меня, так что я рад этому и ухожу. — У тебя есть карьера, а у меня пока ничего стабильного, так что это будет честно. — Я понимаю, — он надевал уже брюки, пока я все еще искала свое белье. — Я хоть приглашен на праздник? — Да, конечно. — Хорошо. Гарри вышел из дома, попросив лишь попрощаться с детьми вместо него.