Синий, в белую полоску. Галстук.

      Вроде бы вот он. Конец всех мучений. Конец страданий во дни тягостных раздумий. И вот, когда звонок сорвется на противный, но такой радостный сердцу звон, студенты подскакивают со своих мест и несутся в раздевалку. Уже там начинается борьба за выживание. Мало кто понимает, как это важно - забрать свою одежду раньше остальных, забить в вестибюле место на скамеечке и уже там не спеша одеться. Анатолий повидал немало таких битв, но, когда в раздевалку стояла стройная очередь по два человека, это его пугало куда больше, чем разбитый нос, губа или оттоптанные ноги. А всё почему? Конечно же, наша Алла Олеговна постаралась. Совсем недавно пришла преподавать, а уже наводит свои порядки в университете. И ведь не объяснишь ей, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и они, студенты третьего курса, находятся тут намного дольше, чем она. Вот только диплом об образовании и строка в паспорте, обозначающая её возраст, красноречивее любых слов.       Делать нечего, именно поэтому Анатолий Вяземский встал в конце очереди, с завистью поглядывая на первый десяток студентов, которые толпились в самом начале. К всеобщему облегчению, очередь продвигалась куда эффективнее, никто не толкался, не пихался и не кусался. Да, однажды Толика в этой кутерьме умудрились куснуть за ухо. На самом деле это была Светка, девчонка, которая сохла по нему ещё с первого курса, так что особо к случайностям Анатолий этот инцидент не приписывал.       Пусть очередь и рассасывалась, но другие студенты, видимо где-то заклевавшие носом и очнувшиеся только сейчас, подтягивались и не давали живой цепочке опустеть и поредеть. В один момент Толе показалось, что его кто-то зовёт, но, повернувшись, разубедился в этом. Там стояли лишь несколько парней с его потока, которых он поголовно знал по именам, но за это время так и не наладил с ними дружеский контакт. Анатолий отвернулся. В своей группе парень на пальцах мог перечесть тех, с кем хорошо общался. Нет, он не был изгоем, просто не растрачивал себя на ненужные знакомства. Мог с кем-то поговорить время от времени, если скука приест, но галочкой «лучший друг» просто так с трёх слов не помечал. Эти же парни наоборот были теми ещё занозами. И нет, они не цеплялись ко всем и каждому, но списочек у них был. Каждую неделю, кто-то из их компании вытворял какую-либо глупость, причём на глазах у половины университета. То подножку поставят, заставив упасть в сугроб, то юбку девчонке поднимут, или бумажку незаметно на задницу приклеят, мол, давай, подходи, всегда рады. До абсурда эти действия не доходили, поэтому все были спокойны.       Анатолий по-быстрому забрал свою одежду, когда подошла его очередь, и направился в вестибюль. Именно сейчас Вяземский задницей чувствовал: что-то не так. На всякий случай он подошёл к зеркалу, уже одетый, покрутился, осмотрелся, нет ли ничего на стратегически важном месте и, сверив расписание пар, вышел из здания так горячо полюбившегося ему за три года университета. Конечно, если идти методом от противного, то, да, он любил свой универ. Но если думать как все нормальные люди, то любовь к видеоиграм, книгам Говарда Лавкрафта на пару со Стивеном Кингом, всё-таки перетягивали одеяло на себя, оставив эту трепетную любовь к учёбе именно в этом универе далеко позади.       Блондинистые волосы, растрепавшиеся при первом же порыве ветра, всклочились в разные стороны. Парню пришлось ненадолго остановиться, поправив гнездо на голове, и запихнуть это всё под капюшон. Однако лучше бы парень этого не делал. Нескольких секунд хватило Ивану, однокурснику Толи, чтобы подбежать к блондину, поцеловать того в щёку и лишний раз-другой сжать в ладонях задницу Анатолия и в таких вот радушных объятиях на всеуслышание заявить: - Солнце, ну куда ты убежал? Мне без тебя скучно, - нарочито ласковым тоном произнёс Ваня, так и не выпустив блондина из объятий.       Секунд десять потребовалось Вяземскому, чтобы осмыслить, когда это он завёл себе подружку, причём подружку с сюрпризом между ног и выше его на четверть головы. А вот ещё через пять секунд снизошло озарение вместе со смущением и злостью. Ещё чего. Наглые карие глаза смотрели на Толика и, видимо, выжидали, что же тот сделает, что предпримет, как начнёт оправдываться. Благо, несмотря на свою тихую натуру, видимую всем в универе, за его стенами он не был из робкого десятка. Смекая, как же можно, если и не насолить, то подпортить удовольствие точно, Вяземский освободил одну руку и аккуратным, немного нагловатым движением погладил парня по щеке, после чего с размаху ударил того кулаком по лицу, целясь в глаз, но не учёл, что Иван успеет среагировать, поэтому удар пришёлся по скуле, хотя, судя по отшатнувшемуся парню, всё-таки ощутимый. - А без Анжелы, значит, не скучно? Бабник! - Толя фыркнул и, развернувшись, направился прочь, вернее, к себе домой.       На следующий день весь универ обсуждал «ссору двух голубков прямо у ворот вуза». К Анатолию время от времени подходили девушки и спрашивали, кто же такая Анжела и как она умудрилась захомутать такого парня, как Иван Попóв. Блондин, недолго думая, порылся в телефоне и показал фотографию дяди Миши - папиного приятеля, который однажды вызвонил Толика в семь утра только лишь затем, чтобы парень зарегистрировал его на сайте для знакомств. Фотография, кстати, за неимением профессионального фотоаппарата, да что там, обыкновенной «мыльницы» у дяди Миши тоже не было, сохранилась у Вяземского на телефоне именно по этой причине. С экрана телефона на девушек взирал упитанный мужчина где-то уже под сорок лет, или это он так плохо сохранился, но сам Михаил на такое замечание сказал, что у Толи руки не из того места, из которого надо бы, чтоб он выглядел на «свои заслуженные тридцать с хвостиком». Хвостик, кстати, тоже был не малых размеров. Нет, не тот хвостик, который спереди у мужчин, а именно тот, который приписывается к весьма скромному возрасту. Ко всему прочему, в анкете на сайте, Михаил написал, что ему двадцать девять лет и ни годом больше. Помимо возраста можно было заметить седеющую бородку на втором подбородке и кучерявые, достающие до ключиц, если же они вообще были у мужчины(ключицы, в смысле), тёмные волосы. Так что от пресловутой «Анжелы» у Михаила Евграфовича что-то да было.       На такое явно провокационное фото девушки переглянулись между собой и, дежурно улыбнувшись парню, пошли своим направлением, видимо, не решившись взять несколько уроков обольщения у Михаила Евграфовича. Сам парень лишь облегчённо выдохнул и занял своё место в аудитории. Сзади него, шушукаясь и посмеиваясь, пристроились вчерашние парни из компании Ивана. Одного из них Толя знал прекрасно. Рыжий и нескладный Егор - лучший друг Ивана Попова - то и дело посмеивался, шептал что-то Ване на ухо и тыкал кривым, дважды ломаным пальцем в Анатолия. Попов лишь отмахивался и шипел на парня, но ничего не предпринимал. Толя в свою очередь отвлёкся на входящего в кабинет Виктора Павловича, который тащил с собой увесистую коробку. - Так, ребята. Сегодня проведём небольшую игру, - провозгласил хриплый голос Виктора Павловича, и мужчина сам повеселел и улыбнулся. Виктора Павловича за глаза называли «Хоттабыч». Он был добрым дядькой с весьма специфическим чувством юмора. Часто, во время своих лекций, он забывался и начинал рассказывать истории из своей жизни, так могло продолжаться и пять минут, и сорок пять, пока звонок не оборвёт весь кайф. Многие просто расслаблялись на его занятиях и слушали непринуждённые рассуждения Хоттабыча о политике, состоянии в стране, и тот, не стесняясь, мог вставить крепкое словцо, если оно было к месту. Также Виктор Павлович нередко радовал своих студентов различными играми, готовящими их к будущей профессии. - Сегодня вы на своей шкуре примерите обязанности СМИ. Вы разобьётесь на пары и составите текст, по которому будете работать. Запишите его на камеру, в виде репортажа. Можете сами по своему усмотрению выбрать тему. Сначала я расскажу вам основы, а затем вы приступите к работе, - хриплый голос начинал срываться на сип, и Хоттабыч не переминул отхлебнуть из своей фляжки травяной настойки. Насколько она была травяная, никто не знал, но и доносить на профессора не рискнул. - За пару вы вряд ли успеете всё сделать, именно поэтому у вас будет время до следующего семинара, а на семинаре вы и представите свои работы.       Половину пары Хоттабыч пояснял, что лучше использовать в своей речи, чтобы заинтересовать зрителя и что лучше исключить. Какую стоит отбирать информацию, а что лучше умолчать в тот или иной момент. Время подходило к практике, Хоттабыч уже раза четыре прикладывался к фляжке, а коробка, которую время от времени старик то ставил на стол, то усаживал в кресло и катал по кабинету, уже начинала сдаваться под его натиском и оседать отдельными картонками, переклеенными скотчем. - Ну-ка, Попов, хватит заигрывать с Вяземским, лучше помоги и достань из лаборантской остальные коробки. Давай, давай поторапливайся. Ну-ка, Вяземский, помоги своему парню, тоже давай помогай, - прикрикнул Виктор Павлович и стал разбирать коробку, которая в данный момент времени покоилась у него на столе. Там оказалась мелкая канцелярия, блокноты, скрепки и стикеры.       Делать было нечего, и Толя поднялся со своего места, отправляясь в бывшую лаборантскую, которая после переезда кабинета химии в левое крыло здания, превратилась в складное помещение, где хранилась в основном ветошь. - Оп, цыплёночек, по мне соскучился? - улыбаясь, произнёс Попов, как только за Анатолием закрылась дверь, которая, ко всему прочему, стояла на доводчике, что затрудняло не только перемещение из лаборантской в кабинет с коробками в руках, но и передвижение по лаборантской в целом. Упомянуть о том, что в маленьком помещении было довольно тесно и иногда не знаешь, на что ты напоролся: на коробку или стену, а того и гляди, прозябал и поймал маньяка, который случайно зашёл за тряпочкой. Но больше всего мешало то, что в этой каморке света вообще не было. Было одно окно, да и то заколоченное, так как после свидания камня со стеклом в раме, от окна остались лишь створки. Не сильно напрягаясь по этому поводу, его затянули плёнкой и заколотили досками. Лампочку же надо было вкручивать в патрон, а для этого надо было ещё не навернуться со стремянки в полной темноте, нащупать сам патрон, да и следить, чтоб не долбануло электричеством. И если эти условия ещё можно было соблюсти, то выжмотить у скупого вахтёра хотя бы десяти-ваттную лампочку было подвигом, который в свою очередь достался Виктору Павловичу, но через неделю эта лампочка перегорела и на лампочки все забили, в том числе и Виктор Павлович, которому бумажник и жена с двумя дочерьми не позволяли каждую неделю покупать новую лампочку за свой счёт. - Ага, только о тебе и думал весь день, - Анатолий смешно пофыркал и наступил на швабру. Как ему казалось на швабру. Со злости он пнул её, да вот только швабра оказалась немного твёрже, чем парень себе представлял. - Ох-ты, ёх-ты, что творишь? - крикнул Ваня, пытаясь нащупать в темноте тушку Толика. Упс. Оказывается, это была нога брюнета, который в непроглядной темноте не сильно отличался от блондина, шатена или рыжего. Да будь у него хоть розовые волосы - всё равно в данной-то ситуации. - Хэй, не трогай меня, - пискнул Толя, попытавшись отойти от настырного парня, и оступился, крепко зажмурившись, ожидая твёрдого приземления или ещё хуже - удариться обо что-нибудь головой. Обошлось. Его филейная часть приземлилась прямо на помятую(уже?) коробку с очередной ветошью. - Вот ты где, - крикнул Иван, реагируя на голос Анатолия и идя в том направлении. Приближение брюнета не осталось загадкой и для самого Толи. Тот начал отмахиваться и пинаться ногами, надеясь попасть куда-нибудь обидчику, желательно, в местечко попикантнее. - Да тише ты, хватит толкаться, - шипел парень, в один из моментов поймав ногу блондина. Попов шагнул вперёд, приближаясь к настырному объекту. Видимо, то, как оказалась нога Толи в воздухе, да ещё и под таким углом, не сильно волновало Ивана, ведь если бы он задумался об этом чуть пораньше, то сейчас не лежал бы, уткнувшись носом куда-то в плечо блондина. - Эй, ты охренел? - раздалось над ухом брюнета и тощие запястья попытались оттолкнуть тушу, так не к стати свалившуюся на них и всё что к ним прилегало. - Это не я виноват, - возмущался брюнет, роясь в своих карманах. - Сейчас, подожди, телефон достану и посвечу. - Уж постарайся.       После нескольких глухих щелчков по телефонной панели мрачное помещение наконец разбавили блики света, льющийся из фонарика, встроенного в телефонную панель. Глаза в глаза, они смотрели так на друг друга. Ваня, на распластавшегося под ним юношу, со светлыми волосами, серыми, будто стальными глазами и в этом свете, такими соблазнительными искусанными губами. Толе было плохо видно Попова, да и не очень-то он хотел его разглядывать, куда охотнее, он бы уже выбрался из этой горы коробок. Ваня медленно наклонился к губам Анатолия, не вдумываясь в свои действия, просто ему сейчас так хотелось. Толик же, заметив этот жест, постарался отодвинуться, но был до предела прижат телом брюнета к коробкам, без малейшего выхода к стратегическому отступлению. Вяземский шумно сглотнул и с затаённым страхом почувствовал тёплое дыхание на своих губах. И... О, чудо, быть может Бог всё-таки существует?! Ведь именно в этот момент в комнатку кто-то зашёл. - Ну как, вы нашли нужные коробки? - раздался голос профессора, ещё до того, как тот заметил двух парней, которые явно не бублики тут перебирали. - Давайте только не у меня в кабинете? Неужели вам так сложно потерпеть до дома, а? - на выдохе произнёс профессор. - А ну выходите и коробки не забудьте. - Мужчина встал у двери, для надёжности придерживая ту рукой.       Кто бы видел, как в полумраке подскочили оба парня, резко и с лихвой отодвигаясь друг от друга. Парни как-то слишком быстро поднялись со своего мягкого картонного насеста, как-то слишком быстро нашли эти злосчастные коробки и как-то слишком быстро выбежали из кабинета, растрёпанные, помятые и красные как помидорки, зревшие на одной ветке. Ни у кого в аудитории не оставалось сомнений, чем же они занимались в так называемой лаборантской. С задних рядов доносились одобрительные возгласы, кто-то свистел, от чего парни стали не просто красными, а бордовыми от стыда и смущения, ведь в тот момент в кладовке всё могло закончиться именно этим.       Анатолий поставил коробку на стол и неосознанно провёл языком по пересохшим губам, этот жест не укрылся и от Попова, со всей его чёртовой наблюдательностью. Парень глухо сглотнул и поставив коробку на стол, поспешил вернуться на своё место.       То, что Попов являлся геем, знала каждая собака в их вузе, хотя девушки, всё ещё думали, что тот просто не встретил «ту самую», отказываясь принимать тот факт, что «та самая» девушка для него как минимум должна быть без груди и с членом между ног. Сказать взаправду, сейчас к геям и лесбиянкам относились куда более толерантно, даже парни. Они либо не общались с Ваней, либо принимали простой характер и открытую душу парня, не зацикливаясь на том, кого он предпочитает видеть в своей постели. К тому же эта часть Ивана открывала для его друзей более широкий спектр возможностей в виде подколов над другими. Этот поцелуй, «солнце» и ссора двух голубков как раз была придумана как очередная выходка, с подначки Егора, после того, как Ваня случайно обронил при пацанах «а этот Вяземский вроде бы симпатичный».       Толя, как ему казалось, дурью не страдал. Встречался с девушками, пусть и не был ловеласом. Первый раз у него был тоже с девушкой, когда ему было семнадцать, а ей шестнадцать. Первый поцелуй и первое свидание - тоже с девушками. До недавнего времени парень и вовсе считал, что геев не существует. Не в том, прямом смысле, а именно в том обозначении, что не встречал их в своей жизни, либо они слишком удачно маскировались, ведь не все геи - манерные мальчики с гелем на волосах и розовым шарфиком на шее. Тому в доказательство был сам Попов. Он никогда не жеманничал и в его движениях угадывались настоящие мужские черты, он пользовался сильным, мускусным парфюмом, а не слащавыми женскими духами и носил синие боксеры, а не розовые стринги. Ну это Толя случайно заметил, как-то в раздевалке после физкультуры. Хотя кто его знает, может он дома надевает костюм горничной и просит «папика» себя оприходовать. Что, конечно, было навряд ли, но, а кто же знает наверняка?       Мысли об ориентации появились у Вяземского сравнительно недавно, когда секс с девушками начинал поднадоедать, а сам он перестал отличать Ирин от Сонечек и Алл от Валерий. Тогда он и подумал об этом страшном слове «гей». Решил попробовать, так сказать, проверить себя. Нашёл какого-то мужика в интернете, написал ему, слово за слово, разговорились, договорились встретиться. Когда парень пришёл на встречу и увидел этого мужчину, вся решительность уплыла далеко и надолго. Он просто позорно сбежал, решив не менять привычный устой своей жизни, для себя решив до конца, что он не гей и никогда им не станет. Вот только всем известно, что раньше времени, лучше не зарекаться. - Попов, ты куда? Садись рядом с Вяземским, будешь с ним в паре. Что мне глазки строишь? У тебя парень есть. Все уже разбились на пары, пока вы там развлекались, так что давай, не возмущайся и садись рядом с Анатолием, - сказал Хоттабыч, увлеченно распаковывая остальные коробки. - Помните, за оборудование вы отвечаете головой. Увижу какой дефект - три шкуры спущу, - проворчал Виктор Павлович и отхлебнул из своей фляжки. - У кого есть своё оборудование, снимайте всё на своём. Так, не толпитесь и подходите по очереди. Антонов, живо ко мне со своим соседом.       До конца учебного дня, по всему университету ходили разговоры о том, как парни развлекались в кладовой у Хоттабыча, косились на обоих и втихаря посмеивались. Девчонки грызли ногти от негодования, а парни лишь фыркали в их сторону, возмущаясь, что и так много пидарасов развелось в стране, так они теперь и в общественных местах обжимаются. Когда парни подошли к раздевалке, там опять была стройная очередь, а всеми заправляла всё та же Алла Олеговна, то и дело покрикивавшая на простачков, которые думали, что смогут незаметно вклиниться в начало очереди. - Ну что, к тебе или ко мне, сладкий? - раздалось у блондина над ухом. Тот дёрнулся и резко обернулся, встречаясь взглядом аккурат с Поповым. - Отстань, а? - бросил тот и забрав одежду пошёл переодеваться, а затем и домой.       Следующий день встретил обоих парней смешками со стороны, ободряющими похлопываниями по плечу и шёпотками за спиной. Ни Ваня, ни Толя не могли сообразить, что же успело произойти за ночь такого, отчего они стали ещё знаменитее и популярнее в плане обсуждения их персон. Не понимали, пока не поднялись в аудиторию на третьем этаже, из окон которой открывался прекрасный вид на стадион их университета. Не спроста там стояла треть однокурсников, с мобильными телефонами и что-то старалась заснять. Иван медленно подошёл к окну, пытаясь разглядеть что же там написано, Анатолий уже стоял там и скептично осматривал сам стадион, на котором была крупная надпись. - «Ваня! Я тебя люблю! Твой Толик», - Попов достаточно громко и вслух прочитал, Толя лишь закусил губу. - Так ты меня всё таки любишь? - Ненавижу, - парень исподлобья посмотрел на Ивана. - Там вон вообще, «В» дорисованная. - Ой, не отмазывайся, Толь, - парень приобнял одной рукой Анатолия за плечи, но тот лишь оттолкнул от себя брюнета и уселся на своё место.       Пожалуй, если бы Толя знал об этом заранее, то он выписал бы себе билет в один конец, куда-нибудь подальше от Попова, но вместо этого, он теперь сидит в аудитории и пишет конспект, старается не замечать тычки в спину и опять закусывает свою блядскую, соблазнительную губу. - Попов, мы вам не мешаем? На перемене будете с Вяземским заигрывать, а сейчас послушайте меня, - слегка шепелявым голосом провозгласила Антонина Ивановна и продолжила зачитывать лекции. Со всех уголков кабинета доносились смешки, вплоть до момента, когда наконец прозвенел звонок. - Эй, ты нахрена это написал? - в перерыве между парами Толя подошёл к Попову с вопросом. - С дуба рухнул? Стал бы я такое писать?! - Иван лишь фыркнул и пихнул Вяземского плечом, молчаливо указывая взглядом на компанию слева. Там стояло три парня и о чём-то разговаривали. Если внимательно посмотреть, то можно было заметить, как один из них пытался оттереть чёрную краску от баллончика с рук. - Думаешь они? - Толя поднял взгляд на брюнета и выгнул бровь в вопросительном жесте. - Обижаешь. Уверен! - усмехнулся парень и, схватив блондина за рукав толстовки, потащил в сторону мужского туалета. - Не хочешь проучить их? - Совсем идиот? Между прочим, с твоей подачи это всё началось. Если бы ты не разыгрывал комедию, тогда, перед вузом, то ничего этого бы не было. я не хочу принимать в этом участие, - парень многозначительно жестикулировал руками в воздухе. - Да... Я это, конечно, понимаю. Но будет так, небольшая шалость, не волнуйся. Они же не только меня, но и тебя посмешищем выставляют. Просто напишем им записочки, подкинем или передадим их через кого-нибудь и дело с концами. - Как ты это себе представляешь? Они наверняка скажут друг-другу об этом.       В словах Толика логика была и это замечал даже сам Иван, вечно идущий напролом, вне зависимости от ситуации, но проучить тех индивидов был обязан. - Пиши давай, просто записывай. У тебя почерк не такой убогий как у меня. Давай. Диктую: «Привет, меня зовут Вика. Я уже давно хотела тебе написать, но никак не могла решиться. Ты мне очень нравишься и я бы хотела сегодня с тобой встретиться. Приходи, пожалуйста, в парк около университета, я буду ждать тебя у фонтана, рядом с зелёной скамейкой. Буду ждать тебя к четырём. Я могу попросить тебя об одолжении? Не говори, пожалуйста, никому, я очень стесняюсь. Приходи один.» - И когда это ты научился такие пламенные речи писать? - Анатолий фыркнул и тихо бурча что-то себе под нос, дорисовал в конце записки смайлик. - В школе, когда математика нашего приглашал встретиться в библиотеке, чтобы он мне оценку за полугодие исправил, - парень рассмеялся и перечитав записку всучил её Вяземскому. - Напиши три точно такие же, только на всякий случай с разными именами. Ну, Вика там, Настя, Света. Даже если и догадаются, то на нас не подумают. Передачу я возьму на себя. - Ну, а что дальше делать будешь? Ну, даже если поведутся на явный развод, придут, а там что? Посмотрят друг на друга, посмеются или матернутся раз, другой и разойдутся. - Ну почему же, есть у меня одна знакомая Вика-Настя-Света. Не совсем женщина конечно, но для них сойдёт. Должок с него потребую. - Идиотизм, - в сердцах выпалил Толя, но записки написал, вывел красивым почерком и сложил вдвое.       Началась четвёртая пара. За это время Ваня умудрился передать каждому из парней записку так, чтобы никто не запалил, хотя стоило это неимоверных усилий, ведь парни вечно ходили вместе. Попов показал фотографию Вики-Насти-Светы Толе и тот не смог сдержать смеха, из-за чего его грозились выгнать с пары, но всё обошлось. У этой Вики-Насти-Светы, по описаниям Ивана, рост был под метр девяносто, густая тёмная борода, хоть и не длинная и шмотки эта Вика-Настя-Света предпочитала исключительно унисекс, так, что иногда и не отличишь в мужской ли она магазин за этим ходила, или же предпочла женский отдел. Брюнет списался с этим чудом, во всех смыслах этого слова и договорился, чтобы он пришёл к четырём, к фонтану. Даже скинул фотку парней, которые туда придут, коротко описав каждого.       Позабыв про всех на свете, парни, обсуждая предстоящий «сюрприз» для некоторых отличившихся остроумием личностей, заметили как Вася - тот, который пытался оттереть краску с рук, шёл с глупейшей улыбкой на морде лица. До роковой встречи оставалось немногим более часа, а он уже сбежал от своих друзей. Парни проследили взглядом за двумя другими, те же что-то обсуждали, показывали друг другу бумажки и посмеивались. В конечном итоге они свернули в туалет, по пути смяв и выбросив листы. - Ну а я что говорил? Они не настолько тупы, всё-таки. - Да, накладочка. Слушай, ну может они вообще там не при чём были, краской-то запачкался только тот, как его, Вася, вроде. Пошли, послушаем что говорят?! - Думаешь, если мы зайдём в туалет, они не заметят и продолжат разговаривать? Я начинаю сомневаться и в твоих умственных способностях, - возмущался блондин, когда Ванька уже открывал дверь в университетский туалет и проходил внутрь. Парень последовал за ним, но не успел и двух шагов сделать, как впечатался в спину брюнета. Недоумевая, он начал озираться по сторонам, стараясь понять, чем вызвана такая незамедлительная реакция. Ответ нашёлся тогда, когда парень выглянул из-за тушки брюнета и упёрся взглядом в двух парней. Один из них восседал на подоконнике, второй стоял между раздвинутыми ногами первого и старался расстегнуть его ремень. Ко всему прочему говоря, после того, как Ванька с Толиком вошли в туалет, парни и сами застыли, вылупившись в их сторону. Так и зависли все четверо, пока один из тех парней, судя по всему - Женя,(всё таки трудно запоминать имена тех, с кем не общаешься) вдруг подгрузился и с явным негодованием произнёс: - Я ж говорил, что надо было до кабинки дойти. А ты что мне сказал? Никто не зайдёт?! - тут Женя отвесил оплеуху второму парню и постарался застегнуть ремень. - Да не кипешуй ты, - тот потёр голову и ласково мазнул губами по щеке Женьки. - Слушай, Вань, а что это за развод с записками был?       Стало ясно, что настрой парням уже сбили и сейчас они лишь хотели объяснений и желательно поподробнее. Пришлось всё рассказать, раз на то пошло. Заодно, теперь они знали наверняка, что эту позорную надпись написал ни кто иной как Вася, который сейчас и спешил на свидание к Вике-Насте-Свете. Про это седьмое чудо, парни тоже упомянули. За всё это время, Ванька трижды пытался ощупать Толика, прижать к себе и даже попытался поцеловать, правда целовать в конце концов пришлось стену, ибо реакция у парня была не аки какая. Женя с Серёжей заметили это и лишь переглянулись. Вопрос об отношениях между ними, со стороны любого наблюдателя, казалось бы, - вопрос времени. Анатолий так не считал, именно поэтому после третьей попытки Попова пощупать ниже поясницы, ткнул того локтем в бок и отвесил щедрую оплеуху. Любой бы со стороны заметил, что Ваня глаз положил на Толика и судя по реакции самого Толика, точнее того, что тот ещё не прибил Попова, глаз у парня лишним не был и в хозяйстве бы приходился. Да вот только, пока что, Толя даже себе не мог признаться, что его тянет к этому придурку.       Немного пообщавшись, парни всё-таки нашли общий язык и все вместе собрались совершить вылазку к четырём часам и посмотреть, как дела будут обстоять у Василия. По словам парней, Вася был если и не ярым, то всё же гомофобом. Камнями никого не закидывал, но не упускал возможности выпустить колкость в сторону парней, которые, по его понятиям, проявляют повышенную заинтересованность к личностям своего пола. Ко всему прочему, против лесбиянок он ничего не имел, а даже наоборот, мечтал оказаться в постели с такими вот двумя девочками. Видимо то, что лесбиянкам нравятся в сексуальном плане исключительно девушки, его не сильно волновало. Не стоит забывать, что гомофобия является латентной гомосексуальностью и кто знает, вдруг Вика-Настя-Света окажется судьбой Васи. Как оказалось, Василий не знал и о том, что его друзья - Серёжа и Женька встречаются. А те и не спешили признаваться, понимая, что в таком случае они потеряют друга. Парням можно было только посочувствовать и предложить забрать их одежду. Ко всему прочему, чтобы сильно не париться и не стоять у раздевалки, туда отправили Толика. Тот поворчал, поворчал да и с горем пополам пошёл забирать одежду. Времени переодеться, уже не было, да и если, Ванька ещё жил поблизости, то остальным требовалось как минимум полчаса чтобы доехать до дома и это только в лучшем случае, пробки-то никто не отменял.       Парни только и успели, что забрать одежду, да купить в ларьке шоколадку и бутылку воды, разделить это на всех. На всё про всё, вместе с дорогой до фонтана в парке, у парней ушло минут тридцать. Вася пришёл, как оказалось, раньше времени и одной единственной розой, перевязанной по стеблю красной узкой ленточкой ходил туда-сюда. - Слушайте, пацаны, мне его даже жалко, - озвучил общую мысль Анатолий и все кивнули головой. Даже как-то расхотелось смотреть на это жалкое зрелище. Чуть позже, захотелось вообще убежать, скрыться в толпе людей, когда к назначенному месту, ровно к четырём часам начала подходить Вика-Настя-Света, у простолюдинов именовавшаяся - Валерой. Картина оказалась занимательной. Сначала, шок, на лице Васьки, когда он понял, кто к нему пришёл на свидание, а вернее - что. Потом жуткое раздражение, а потому же можно было наблюдать шок и недоумение на лицах всех четырёх парней, когда Вася что-то пробурчав, протянул розу Валере. У Валеры же не было той бороды, лишь трёхдневная небритость, да и шмотки, на удивление, гармонично сидели на его фигуре. - Тьфу ты, одни пидарасы меня окружают, - фыркнул со злости Толя, после чего на него выжидающе уставились три пары глаз. - Не в обиду сказано. Но меня вообще-то девушки привлекают. - Но вы же с Ванькой встречаетесь, разве нет? Или ты би? - Да не встречаемся мы, - буркнул Анатолий. - Неужели и правда, весь институт думает, что я гомик. - Не весь, лишь половина, - Иван подмигнул блондину и попытался обнять его за талию, за что снова получил ощутимый толчок локтем.       Немного отвлекшиеся, они не заметили, что Валерка с Васей уже отошли от фонтана и направлялись в их сторону. На том моменте их окликнули Женька с Серёжей и все вчетвером ретировались к выходу из парка, да побыстрее, не хватало ещё случайных свидетелей. Заколебаться можно потом оправдываться, что они там делали все вместе.       Пока шли до университета, парни вечно оглядывались и озирались по сторонам, но ко всем благам цивилизации, обошлось и их никто не заметил всех вместе. Где-то на середине пути, Попов попытался незаметно засунуть мобильный телефон в карман куртки Толи. Незамеченным этот жест не остался, а как оказалось, телефон и вовсе был Толькин. На вопрос, что он с ним делал Ваня, брюнет отмалчивался. Решение этого недоразумения пришло тогда, когда Вяземский обнаружил в списке контактов новую строку, помеченную звёздочкой «избранное». Наименование контакта гласило «ЛЮБИМЫЙ». Ради интереса, парень кликнул на значок вызова и боковым зрением заметил, как Ваня начал копошиться в карманах куртки, после чего резко нажал на отбой, теперь уже наверняка зная, чей это номер. - Что, уже соскучился по мне, сладкий? - Ваня самодовольно улыбался, показывая на экране своего телефона один пропущенный вызов от «Сладкий». - Вот козёл, - буркнул Толя и запихнул свой мобильный обратно в карман.       У школы все разошлись. Женя с Сергеем ушли в одну сторону, Ваня в другую, а Толя поплёлся в сторону автобусной остановки, уже предвкушая, как придёт домой, съест тарелку борща с пампушками, который наготовила его мама и усядется за какую-нибудь игру, благо, завтра выходной и можно будет немного расслабиться. Сегодня все были дома. Мама ещё неделю назад отпуск взяла, а отец со своим свободным графиком и вовсе мог устроить себе независимый ни от кого выходной. Разочарование пришло на смену эйфории тогда, когда он понял, что дверь в квартиру закрыта и на звонок никто не отвечает. Ну, может мать в магазин ушла, кто его знает. Так думал Толя до тех пор, пока не набрал мамин номер и не услышал в ответ, то, что именно в данной ситуации, он бы желал услышать меньше всего. - Толь, привет. Да, мы с твоим папой уехали в деревню, вернёмся только завтра вечером. Я тебе там покушать приготовила. В холодильнике, разогреешь. - Мам? Ма-а-ам... я вообще то сегодня ключи не взял, думал, что ты дома будешь. - Как же так? Ты раньше об этом подумать не мог, - мама тяжело вздыхала и пыталась быстро сообразить, что же делать. - Надо было посмотреть, на месте ли ключи. Толь, ты можешь переночевать сегодня у друзей, а? что же делать? Мы не сможем с папой приехать. - Хорошо, мам, целую, - Толик нажал отбой и несколько раз повертел в руках телефон. Он спустился на один лестничный пролёт вниз и уселся на подоконник. Надо было что-то решать. У кого можно переночевать? Сказать к слову, деревня эта находилась не много, не мало, а в ста двадцати километрах от города и ходила туда только одна электричка раз в день. Туда и обратно, ровно в три часа дня, а возвращалась в восемь часов вечера. Трассы до этого населённого пункта, сколько Анатолий себя помнил, не было до его рождения, да и не появилась после. Если до ближайшего села ещё можно было доехать на машине, то от него шла только просёлочная дорога, заехав на которую, ты скорее всего останешься без подвески, чем проедешь более пяти метров. Именно поэтому, имея четырёхколёсного друга, семья Вяземских предпочитала другого друга, который неплохо ладил с рельсами, преодолевая это расстояние всего за несколько часов через лес.       Случай был безнадёжный. Блондин обзвонил всех своих друзей у которых вообще была возможность приютить парня. Их было не так уж и много именно поэтому, все попытки не увенчались успехом. У кого-то предки строгие и не разрешают приводить в дом всяких, кто-то и сам давно уже разъехался по дачам, а кто-то стопроцентно юлил, что не может, но парень упрашивать не стал, слишком гордым был. Сосчитав все деньги что были у него на данный момент, выходило что-то около двухсот рублей. Вряд ли на них можно было снять номер, да и паспорт Толя с собой не додумался взять.       Отвлекло Толю мирное пиликанье его телефона. СМСка. От Попова. «Привет» - гласило незамысловатое сообщение. Толька быстро напечатал «Пока» и отправил. Не прошло и минуты, как снова пришло оповещение. На этот раз парень просто прочитал и ничего не ответил. Потом ещё одно, ещё и ещё. Так могло продолжаться до бесконечности, если бы в один момент телефон не выдал пресловутую мелодию вызова и если бы Толя машинально не принял звонок. - Привет, - донеслось до Вяземского из динамиков. - Виделись, - меланхолично заметил Толя. - Что делаешь? - банально. - Сижу, - коротко и незаинтересованно. - Где сидишь? - На подоконнике. - Почему не на диване? - раздался смешок. - Потому что в подъезде диванов не наблюдается, придурок, - Толя фыркнул в трубку и уже было хотел сбросить вызов, как в динамике раздался крайне обеспокоенный голос.       «По крайней мере, нашёл где переночевать. И то не плохо», - думал про себя парень, пока подходил к подъезду, поднимался на лифте на седьмой этаж и вдавливал в стену дверной звонок. Послышалось шебуршание с другой стороны двери, громкий топот, такой, как-будто кто-то бежал и дверь открылась, пропуская Толика внутрь. - Проходи, раздевайся, чувствуй себя как дома, - суетливо протараторил Иван, как-будто заученный текст. Анатолий лишь выгнул бровь в недоумевающем жесте и прошёл внутрь, по пути стягивая с себя шарф. - Держи, - Толя протянул Ваньке большую плитку молочного шоколада. - К чаю. Раз уж я как нахлебник тут ночь перекантуюсь. - Мог бы не беспокоиться, всё хоть не одному в пустой квартире сидеть, - весело произнёс Попов, ретировавшись на кухню. - Проходи сюда пока. - Один? А где родители? - в своём возрасте, Толя даже не задумывался о том чтобы съехать от родителей, поэтому так просто и спросил об этом, как будто родители парня просто в магазин ушли минут на двадцать. - Я с ними не живу, - голос у парня был уже не таким задорным, именно поэтому Толик решил не развивать тему дальше, а перевёл разговор в другое русло.       Парни тихо, мирно попили чай, посмотрели какой-то совершенно левый американский боевичок, съели приготовленный Толиком ужин. Вечер протекал довольно мирно и весьма не напряжно. Попов выдал Толе треники на шнурке, футболку и запихал в ванную, пояснив чем можно пользоваться. У парня даже нашлась новая зубная щётка. Оранжевая такая. Толя не сильно задумываясь, поставил её в стаканчик рядом с зубной щёткой Ваньки. Вышел из комнатки мокренький и распаренный, Ваня только и мог, что слюни глотать, да так и унёсся в ванную на всех порах.       Спать Анатолию постелили на кровати, сам же Ваня улёгся на диване. Квартира была однокомнатная, но не тесная, так что всем места хватило. Блондин долго не мог заснуть, перекатываясь то с одного бока на другой, то переворачивая подушку, а удобная поза всё никак не находилась. В конечном итоге парень так и заснул, распластавшись звёздочкой по кровати, лицом в подушку.       Утром, первым проснулся Иван, от весьма приятного сна, где его дорогой гость выступал в главной роли. Возбуждение было нестерпимым, парень несколько раз потёрся о матрас, сдавлено простонал и подорвавшись убежал в ванную, рискуя кончить в штаны. Ой позору то тогда было бы, и плевать, что никто не узнает. После всех водных процедур, не водных процедур и скудно приготовленного, но пока не съеденного завтрака, в виде тостов и кофе, Ванька пошёл будить Толю. Тот так очаровательно спал, что брюнет невольно залюбовался. Ночью, после того как блондин уснул, он, видимо ещё неоднократно ворочался, об этом гласила и сама поза парня: сейчас он спал на боку, прижимая к себе одеяло, волосы были спутаны, а выданные ему футболка и штаны... Ох, что уж говорить о них. Футболка была задрана к верху, шнурок на штанах во сне развязался и ослаб так, что штаны тоже приспустились вниз. Ягодицы парня были немного оголены, но этого хватило Попову и его воображению, разыгрываясь пуще прежнего, в кучу ко всему добавлялись тёмные волоски на немного оголённом лобке. Ох,и зачем он только пустил его в свою квартиру?       Парень подошёл к краю кровати, присаживаясь рядом. - Толик, Толь, вставай давай, - тихо, вполголоса пытался разбудить Анатолия Иван. Толик заворочался, уткнулся лицом в бедро Вани и хрипло прошептал: - Ага. - Толь, завтрак готов, вставай, - не отставал от своего гостя Попов. - Ага, - всё одно и то же. - Толь, иди в ванную. - Ага, - снова одна и та же фраза. Парень не спал, но в полудрёме находился однозначно. Сейчас, он должно быть, ответит «Ага» на любой вопрос. А вот это Ванька и намеревался проверить. - Толь, можно я тебя поцелую? - шёпотом и с придыханием. - Ага, - совершенно безразличным тоном со стороны Толика.       Ну, а Ване палец в рот не клади, он ведь исполнит. Парень лишь тихо усмехнулся и наклонился к лицу блондина. Он почувствовал обжигающее дыхание на своих губах и действительно, не смог удержаться от поцелуя. К тому же, эти восхитительные губы соблазняют его уже который месяц. Брюнет мягко коснулся губ Анатолия своими, не решаясь заходить дальше, но видать у обладателя этих самых губ, на поцелуи было другое мнение и он, оставаясь всё в той же полудрёме, закинул руку на шею Ивана, притянув последнего к себе, приоткрыл губки и вовлёк брюнета в настоящий поцелуй, с языком и пошлыми причмокиваниями, потянул того сильнее на себя и повалил на кровать, перекатываясь, всё с теми же закрытыми глазами, облапал его задницу, а потом попытался нащупать грудь. Неизвестно, какой размер он желал там найти, но по всей видимости его ждало разочарование. Парень, всё ещё плохо соображающий, протёр глаза руками и в буквальном смысле отскочил от Ивана, поняв, что это вовсе не жаркая красотка. - Чёрт, ты что ко мне в постель лезешь? - парень свернулся в кокон из одеяла, высунув наружу лишь голову. - Вообще-то это моя кровать, - насупился Попов. - И это вообще-то ты ко мне целоваться полез, да ещё и облапал везде. Я всего-то хотел разбудить тебя. - Правда? - Толя скептически осмотрел юношу. Такой красный, видимо от смущения, штаны приспущены и губы припухли. - Не верю. - Больно надо, - раздражённо бросил Ваня. Парень встал с кровати, поправил домашние штаны и пошёл на кухню. - Завтрак на столе. - Не стоило, - сейчас Анатолий чувствовал себя до невозможного виноватым. Вяземский встал с кровати, посмотрел на развороченную постель и решил проявить дань уважения - заправить её. После того, как это было сделано, его ждали водные процедуры на пару с завтраком. Вот только всё это время, парень не мог забыть утренний инцидент. Что же ему показалось странным? То что он целовал парня? Или то, что ему не было противно? А быть может, то, что он был бы не прочь повторить?! Было до чёртиков стыдно, но парень смог признаться сам себе, что отношения с парнем, или с девушкой... Разницы особо не наблюдается. Может и правда, попробовать построить отношения с Иваном? Хотя, может лучше не стоит? Но парень привлекал Толю, как внешне, так и внутренне, хоть он и не знал парня так хорошо, но верно, он не плохой человек. Такой ли Толик натурал, каким он считал себя всё это время?       Блондин вышел из ванной и направился на кухню, где его уже ждал Ванька, по всей видимости, даже не притронувшись к еде. Вяземский присел на мягкую обивку кухонного углового дивана, робко посмотрел на парня, сидящего рядом. - Слушай, прости. Я не хотел этого. В смысле, говорить это всё, - окончательно запутавшись во всём, в своих словах, в своих действиях, Толя откусил кусок тоста, смазанного маслом и уставился взглядом в столешницу так, как будто из-за его прожигающего взора, мелкие цветочки на скатерти оживут или испарятся. - Слушай, а я тебе нравлюсь?       Минута молчания и отборный мат, доносящийся сбоку. Толик обеспокоенно повернул голову в сторону парня, не понимая, в чём дело. Из всего прочего, блондин смог уловить лишь сырое пятно на штанах парня, скорее всего от кофе, и покрывшегося румянцем Попова, который щекотал воображение Анатолия. - А ну стоять, - предотвратил попытки бегства Толя. - Сначала ответь. Я спрашиваю тебя, нравлюсь ли я тебе, ну, не как человек или друг, а как...как парень, да. Ну, ты же гей, ведь так?! - тут в пору было Толику самому стесняться и смущаться, осознавая, какую чепуху он несёт, но остановиться уже не мог. - Слушай, может в другой раз? - кофе на штанах уже остыл, но сама идея этого разговора не нравилась парню. Что будет, если он признается, что да, ему ещё как нравится этот недотёпа. Он уйдёт? Обзовёт? Пошлёт? Что же будет на самом деле? Да и к чему вообще эти вопросы. Ваня не понимал, впрочем, так же, как и не замечал, реакцию парня на всё происходящее, его смущение и детский, наивный лепет, он не осознавал, что тот спрашивает не просто так, не ради потехи. Конечно же, настроившись на серьёзный разговор Толя, не мог упустить такого шанса, здраво размышляя, что если не сейчас, то уже никогда. - Не юли давай. Всё нормально. Отвечай честно, хорошо?! Так я тебе нравлюсь? Ну, как... ну, ты понял... - Да, ты мне нравишься. Теперь доволен? - сквозь зубы процедил брюнет, опускаясь обратно на диван. - Ага, - кивок головой. - Слушай, я вот. Я не знаю как правильно выразиться? Ну, в общем. А! Лети оно всё к чертям, скажу на прямую! Ты не мог бы переспать со мной? Всего раз, - тут впору было удивляться Ивану. Да что там удивление? Он впал в глубочайший ступор. - Эй, ты уверен? Мне-то не сложно, к тому же, ты меня вроде как привлекаешь, - парень почесал указательным пальцем нос и поднял глаза на юношу рядом с собой. Тот был не против. Это можно было прочесть по глазам. Пусть там сейчас и плескалось стеснение, робость перед неизведанным, но решимость намертво перекрывала все остальные чувства.       Иван дал Толику время подумать. Тот и думал. Две недели думал, взвешивал все «за» и «против». Общаться они не переставали. Толик то и дело косился на Ваньку, а второй в свою очередь медленно сходил с ума, надумывая себе невесть что. Больше всего он боялся, что Анатолий согласится, но секс ему не понравится и он просто сбежит. Сбежит из жизни Попова. Навсегда. Наверное, именно это подстегнуло его готовиться ко всему тщательнее, пусть, он и не знал конечного ответа юноши. В конце концов, не выдержал сам Вяземский и через две недели в субботу у себя на пороге Ваня встретил смущённого, раскрасневшегося парня, который теребил завязки на своей курточке и тихо-тихо шептал, что он согласен.       Да, он показал все прелести мужского секса, всю страсть и нежность, порочность и будоражащее чувство крайнего возбуждения. Толя никогда такого не испытывал, ни с одной женщиной так хорошо не было. Правда, после первого раза Толик долго матерился, сначала стараясь сесть, а потом и встать так, чтобы не упасть от боли в пояснице и немного пониже. Тогда Ване досталось знатно, но вся боль после процесса не могла омрачить эйфорию во время него. Не смотря на все свои недовольства, Толя пришёл к Попову буквально через неделю, в следующие выходные и попросил повторить. А что Ванька? Он не смог отказать парню, правда решил перетащить их отношения на более высокий уровень и уже когда утром, парень проснулся и хотел снова выпустить колкую тираду в сторону брюнета, тот лишь обнял блондина со спины, уткнулся носом в шею и тихо, шёпотом произнёс: - Давай попробуем начать встречаться, - на этом вся подготовленная речь буквально испарилась в памяти Вяземского, а тот лишь тихо шипя, поднялся с постели, закусил блядскую соблазнительную губу и уже по пути к ванной тихо произнёс: - Хорошо.       В воскресенье утром, просыпаться после жаркой ночи было раза в три приятнее. Время уже перевалило заполдень, любимый мужчина под боком, ну, как любимый, Толя так и не смог внятно признаться Ивану, что с его стороны он не простое увлечение, а нечто большее, намного большее. В любом случае, сейчас Ваня был рядом и полностью в его власти. Парень подобрался, принимая сидячее положение рядом с брюнетом в открытую рассматривая его тело. Юноша осторожно откинул край одеяла и разочаровано заметил, что его бойфренд всё таки натянул домашние брюки, однако, это разочарование скрасило наличие внушающего бугорка в районе паха. Парень лукаво облизал припухшие после ночного марафона губы и решил немного поразвлечься. Нет, просто так удовлетворять его и доводить до разрядки Толе не прельщало. Может, пусть помучается?       Толик нашёл галстук, так удачно валявшийся на полу, после вчерашнего дня и мягким движением завёл руки своего парня к верху, крепко связывая их между собой, а затем плотно привязывая к спинке кровати, к деревянным прутьям. Ваня под ним завозился и что-то протестующе замычал. - Тише, солнце, спи, - прошептал Анатолий на ухо и чмокнул парня в нос, тот немного повозился, поворчал и успокоился. Толя тихо пофыркал и устроился попой на бёдрах Ивана. Брюнет снова заёрзал на кровати, в этот раз уже окончательно проснувшись и сладко простонал, когда Толя очередной раз потёрся о его пах. Видимо на автомате, Попов поддался бёдрами вперёд и хотел уже было, поместить руки на талию парня направляя последнего, но у него ничего не вышло. Тут-то юноша и почувствовал что-то неладное. - Толь, у меня сейчас сперма из ушей потечёт, - намекая на то, что не плохо бы ему помочь нормальным способом, а лучше, ещё и развязать, но Вяземский лишь усмехнулся и, не переставая елозить бёдрами по эрегированному члену, который сейчас отделяла лишь ткань домашних штанов, Толя наклонился к своему парню, даря утренний поцелуй. Пальчиками едва ощутимо прошёлся по подтянутому телу, чувствуя как и сам начинает возбуждаться. Блондин закусил губу и только от этого вида, не смотря на свою стойкую выдержку, Ваня кончил в штаны, как подросток, только что вступивший в период полового созревания. - Чёрт, - сдавлено простонал Иван, откинувшись головой на подушку. Не смотря на такую скорую и бурную разрядку, организм парня явно был не согласен и снова начал подавать признаки жизни именно в том направлении, который сейчас требовался Анатолию.       Блондин лишь предвкушающе улыбнулся, спускаясь ниже, по телу Попова и приспустил штаны, на которых сейчас блестели белёсые разводы. Мм... Это ужасно заводило юношу. Ему нравилось, доводить своего партнёра до изнеможения, так, чтобы тому было лень даже лишний раз шевельнуть рукой. Ему нравилось, когда на теле Вани были видны следы их страсти, хотя бы тогда, когда они находились в постели. И это распространялось не только на капли спермы, стекающие по торсу его любовника, но он так же не скупился на частую россыпь засосов и укусов на шее и по всему телу Попова, красные отметины от ногтей Толи зачастую украшали спину темноволосого парня, да он и не протестовал, понимая, что всё это неспроста, Толик просто клеймит его своими собственными метками. Приобщаясь к прелюдиям и прочим ласкам, Вяземский всё отчётливее понимал, что ему это не просто нравится, он втягивается в весь процесс с головой, а больше всего ему нравилось доминировать в постели. Нет, после первого раза, проведённого с Иваном, он не хотел становиться активом, в принципе его всё устраивало, но вот вести в постели он любил до чёртиков.       Рука юноши опустилась на полувялый член любовника, мерно его поглаживая. В последнее время, Толя пытался овладеть искусством глубокого минета, что давалось ему не очень хорошо, но именно сейчас, такой шанс упускать нельзя. Парень склонил голову к паху Попова. Светлые пряди спадали вниз, изредка, щекоча своими прикосновениями чувствительную кожу партнёра. Анатолий робко лизнул головку члена, слизывая солоноватую капельку естественной смазки и уже увереннее прошёлся языком по всей длине члена, от яичек, к головке, вбирая её в свой ротик, всасывая и причмокивая губками. А вот и первые стоны наперебой с сиплым шёпотом и учащённым дыханием партнёра. Если бы сейчас руки Попова были развязаны, он бы непременно запустил свои длинные пальцы в пряди Вяземского и стал сам руководить процессом, но именно в данной ситуации, ему мешал синий галстук в белую полосочку, который так удачно ещё вчера приглянулся Тольке. Знал бы Ваня, чем обернётся его маленький подарок. Мерные покачивания переходили в более глубокие заглатывания, но полностью вобрать в себя размер Ивана Толик снова не смог. Ну ничего, не сейчас, так в следующий раз. Он выпустил орган брюнета изо рта и спустил свои трусы, затем и вовсе откинув их куда-то в сторону. Толя подобрался повыше, наклоняясь к лицу любовника и достал из-под подушки тюбик со смазкой. Пусть, ночь у них была бурной и Вяземский был достаточно растянут, но лишний дискомфорт был ни к чему. Парень нанёс на свои пальцы побольше смазки, на скорую руку растягивая себя. Тело уже изнывало от желания, член пульсировал и подёргивался так, что бедному Толику показалось, что до финала он не доживёт, скончается от возбуждения. Вскоре со всеми прочими приготовлениями было покончено и Анатолий, растерев остатки смазки по стволу Ивана, начал плавно на него опускаться. Что может быть лучше утреннего секса?       Мерные покачивания бёдрами, глубокие толчки, которыми руководил сейчас сам Вяземский, стараясь приструнить в пылу раздраконенного таким энтузиазмом Ваню. Тот, то и дело пытался установить свой ритм, но Толя вовремя пресекал его попытки, то выставляя на шее измученного юноши очередной засос, то робко проходясь ровными пальцами по бокам любовника, которого такие медленные пытки заводили ещё сильнее, он лишь выгибался навстречу губам и рукам Вяземского, стараясь получить очередную толику нежной ласки. Кто бы мог подумать, что Иван Попов окажется таким романтиком. Тут дело даже не заключалось в сексе, но на данной ноте их взаимоотношений было весьма не обязательно пояснение к этим отсылкам. Куда важнее было нестерпимое удовольствие и возбуждение через край, которое переполняло этих двоих. На удивление, самыми чувствительными зонами Ивана были соски, так, что каждый раз блондин старался больше всего внимания уделять именно груди, да и торсу любовника. Толя же напротив, не испытал ничего, когда Попов в первый раз начал ласкать его грудь, однако, юноша быстро исправился, обходя губами другие части тела Вяземского, находя уже именно его чувствительные места, от прикосновений к которым и неспешным ласкам, Анатолий мог кончить даже без дрочки.       Темп нарастал, стоны плавно перекатывались в крики, а затем и хрипы и никому не было важно, что о них подумают соседи, главное сейчас - удовольствие. Вяземский наклонился вперёд, ближе к любовнику, примеряя новый угол для проникновения, заодно, развязывая тому затёкшие запястья. - Ну наконец-то, - с придыханием произнёс Попов, снова нарушая темп выстроенный Толькой и задавая свой, снося все планки к чертям. На этот раз Толя не протестовал, ему нравился темп партнёра, просто он любил помучить своего любимого Ваньку.       Громкий крик и Анатолий не выдерживая кончает на живот любовника, доведённый его умелой рукой, а буквально через несколько толчков срывается и сам Иван, входя до предела и сквозь хрип рыча имя Вяземского. - Опять ведь не удержался, - хмыкает Толя, уютно разместившись на груди Попова и пальцем размазывая подтёки собственной спермы. - Ага. - И опять кончил в меня, - отрешённо бурчит парень вглядываясь в карие глаза. - Сам отмывать будешь. - Ага. - И я тебя люблю, - слишком тихо произносит блондин. - Ага. Что? - парня прижимают к себе, не веря собственным ушам. - И я тебя, - уже более спокойно произносит темноволосый юноша и целует своё «Солнце» в висок. Сейчас он счастлив. Да. Именно так. Счастлив. - Ага, - тихо фыркает сероглазое чудо и тянется губами к подбородку.       У них всё ещё впереди.