Ты обнажаешься перед человеком, который тебе нравится.
25 февраля 2015 г., 15:46
Стриптиз – эротический танец, в ходе которого исполнитель постепенно раздевается.
Профессиональный стриптиз обычно демонстрируют в ночных клубах. Классическим элементом является пилон (шест), вокруг которого движется стриптизёрша или стриптизёр. Стриптизёр может сходить со сцены в зал, флиртовать и даже садиться на колени посетителям. Существует типичное правило – посетителям запрещено касаться стриптизёра руками, но не наоборот.
Мужской стриптиз отличается от женского. Мужчинам достаточно увидеть полуобнажённое девичье тело и пару плавных движений, чтобы получить удовольствие. Когда же танцует мужчина – это зрелище иного плана. Женщины не могут быть очарованы одной только внешностью, поэтому стриптизеру приходится подключать эмоции. Он согревает, но не сжигает; побеждает, не разрушая; соблазняет, не губя, и все благодаря тому, что его танец концентрируется не только в теле. Это атмосферное шоу с элементами актерской игры. Мужчина, танцующий стриптиз, вызывает у женщин особенные ощущения: непривычные, но от этого не менее увлекательные. Мужской стриптиз уже давно перестал быть обычным скидыванием одежды под музыку.
Если вы ни разу не были на мужском стриптизе, сходите обязательно. Как говорится, лучше один раз увидеть...
***
Луффи обожала смотреть, как ее брат танцует. Все его движения были чем-то волшебным, неземным, притягивающим. Правда, он ей запрещал приходить, но запретный плод сладок. Она тайком пробиралась в клуб, чтобы посмотреть на его выступления. Ей нравилось, как он выгибается, как его мышцы напрягаются и как поблескивает в свете софитов его пропитанная маслом кожа. Всё же стрип-пластика это вам не вальс, а стрип-клуб – не балетная студия, шесты тут установлены вертикально. Гинтоки всё подшучивал над ней, говоря, что у нее комплекс старшего братика, хотя Луффи бы это так не назвала. Просто ей это нравилось, вот и всё. Вечная раздолбайка, она могла расслабиться и ни о чем не думать только глядя на его движения под завораживающую музыку. В остальном же это были совершенно обычные отношения брата и сестры. Она понимала его и принимала то, чем он занимался. Что в этом такого? Луффи бросила университет только потому, что ей стало там скучно. Не похожая на обычных современных куриц, интересующихся только шмотками, косметикой и парнями, она обожала слушать рок и смотреть боевики, желательно с большим количеством драк и стрельбы. После ухода из универа Лу висела на шее Эйса, перебиваясь подработками, на которых не могла продержаться и месяца из-за её чрезмерной любви к еде – ей просто не выплачивали зарплату, потому как она всю её проедала за время работы. Хорошо ещё, когда просто не платили, – иногда она оставалась должна. Брат не жаловался, он любил ее такую, какая она есть, тем более, что хозяйка стрип-клуба, госпожа Донкихот Дофламинго, платила своим работникам довольно щедро. Да и чаевые они имели неплохие. Правда, все они всё также уходили на еду, поскольку они оба были редкостными обжорами, – в прочем, было в кого. Однако сегодня она пришла в клуб через главный вход, чем дико удивила местный фейс-контроль в лице Такасуги Шинске и Бартоломео. – Что, решила сломать систему и пойти в лоб? – усмехнулся Шинске. – Мне сегодня всё можно, – радостно улыбнулась Луффи. – Сегодня такой повод, что Эйс не имеет права мне что-либо запрещать! – Интересненько, и что же это? – У меня день рождения! Такасуги иронично приподнял бровь. – Что, восемнадцать стукнуло? – Мне, вообще-то, двадцать один уже! – обиделась девушка. Такасуги ехидно хмыкнул. – О, Луффи-чан, поздравляю! – Барто светился так, словно это у него был праздник, а не у Луффи. – Ага, спасибо, Хохлатый! – девушка расплылась в приветливой улыбке. – Ты для нее навечно так Хохлатым и останешься, – насмешливо фыркнул Шинске, когда Луффи зашла в помещение. – Для меня счастье уже то, что она смотрит на меня! – Барто от переизбытка чувств зашмыгал носом. – Тогда кончай пялиться в стену и работай, она уже ушла! Луффи же, как зашла в клуб, сразу направилась к барной стойке. – Эй, Сан-тян! – она приветливо махнула рукой. – Как дела? Красивый высокий блондин с симпатичной бородкой и милым белым фартуком на голом торсе, что-то мешающий в шейкере за стойкой, тоже улыбнулся. – Привет, Лу! Да все отлично, сегодня порадуем хозяйку хорошей выручкой. – Вот как? А кто сегодня выступает кроме брата? – Ну, наши неизменные звезды: Тоши, Зензо, Гин, Сабо. Кавендиш не смог сегодня, что-то там у него случилось. Ну и остальные так, по мелочи. А ты чего пришла, Эйс же ругаться будет опять? – Переживёт, мне сегодня можно, мне двадцать один исполнилось. – О, точно, сегодня же пятое мая! Прости, милая, я забыл, – Санджи виновато нахмурился, а потом снова улыбнулся, положив перед ней карту бара. – Выбирай, что хочешь, за мой счет! Это тебе мой подарок! – Ой, спасибо! – девушка хлопнула в ладоши и углубилась в изучение списка напитков, коих было множество. Пока она выбирала, на сцену вышел один из фаворитов этой ночи. Хиджиката Тоширо был до безумия красив той холодной красотой, которая привлекала многих девушек и женщин, ищущих не мямлю, а серьёзного и умного мужчину. Сегодня он был в образе Дарта Вейдера (прим. беты - почему его?ХD, прим. автора – я так хочу!:D). Кожаный плащ, ремни на обнаженном торсе, высокие тяжёлые ботинки. Чёрный шлем практически сразу отлетел в сторону. Он провел руками по своей груди, оттянул ремни большими пальцами, и они со звонким шлепком вернулись обратно. Покрутив бёдрами перед публикой, он отошёл к шесту, изогнул тело, так что блестевшие от пота мышцы будто перекатывались под кожей цвета слоновой кости. Дерзкие и умелые движения его рельефного торса приводили публику в восторг. На каждой посетительнице он останавливал свой взгляд чуть дольше секунды, и этого было достаточно, чтобы особа женского пола визжала, билась головой об сцену и закидывала его деньгами. Его лицо всегда было чуть отстраненное или мрачноватое, а вот зеленые глаза блестели, как два изумруда на светлом лице. Когда он выступал, то никогда не спускался к посетителям. Впрочем, у каждого из стриптизёров этого клуба было, так сказать, свое амплуа, которое они прекрасно выполняли. Веснушчатый Эйс был задорный, обжигающий, в чём-то опасный. Среброволосый Гинтоки – насмешливый, ленивый эгоист, он походил на откормленного кота, но в то же время гибкий и сильный. Сабо – весёлый блондин, добрый и ласковый, дарящий девушкам нежность одним только взглядом. Кавендиш – популярный, яркий, даже блестящий парень, без тени смущения купающийся в лучах своей славы. Зензо – спокойный, но довольно эксцентричный и таинственный. Его часто заказывали для приватных танцев, и что он там с ними вытворял – одному Богу известно, ну и, пожалуй, комнате слежения (камеры стояли по всему заведению, даже в приватных кабинках). После него посетительницы выходили с блаженными лицами и затуманенными глазами, и потом ещё минут сорок в себя приходили, отказываясь возвращаться в жестокую реальность. В общем, на каждого из этих звезд имелись своя добрая порция поклонниц и почитателей. – Наш Майонезный Принц как всегда бешено популярен, – послышался за спиной ленивый голос. – Вокруг сцены собралось столько женщин, что впору бы ставить стену, а то утопят бедного Оогуши-куна в слюнях. Луффи оторвалась от коктейля, который выбрала, и с улыбкой обернулась. Позади неё, локтем опираясь на стойку, стоял курчавый до безобразия Саката Гинтоки в спортивном костюме, чтобы не вызывать повышенного внимания женского пола. – Гин! – девушка повисла у него на шее, чмокнув в щёку. – Где мой подарок? – Ты корыстная женщина! – проворчал мужчина. – Целовать меня только ради подарка. И вообще, слезь с меня, а то увидят посетительницы – проблем не оберёшься! – Ну, так где? – девушка запрыгала вокруг него. Гин слегка замялся. – Он забыл! – послышался мелодичный женский голос. К ним подошла прекрасная блондинка с лавандовыми глазами. – А вот и нет! – насупился Гинтоки. – Я не забыл, просто ещё не все готово. – О, да неужели? – насмешливо приподняла бровь красавица. – Цуки, – прошипел курчавый, – не порть малину! Цуки, она же Цукуё, глава безопасности клуба, лишь фыркнула. – Ты и о моем дне рождении тоже забыл в прошлый раз! – Не забыл я! Просто замотался! – возмутился. – Знала бы ты, как тяжело красивому мужчине в наше время! – Ах ты, бедняжка наш! Того гляди переломишься от тяжести, что давит на твои хрупкие плечики! – закатила глаза Цукуё. – Ты, между прочим, вспомни, как мне потом отрабатывать пришлось! Две недели все болело, на сцене мышцы сводило. Цуки залилась краской. – С-сам в-виноват! – заикаясь от смущения, выпалила она. Саката ухмыльнулся. – Да я не прочь ещё раз накосячить, у тебя прекрасные методы воспитания! –прошептал он, наклонившись к ее ушку. Он знал, как вывести из равновесия свою женщину. Цуки совсем сконфузилась, того и гляди пар из ушей пойдет. А Саката, как ни в чем не бывало, повернулся к Луффи. – Пойдём за мной, Луффи, я покажу тебе твой подарок! – хитро улыбнулся он и, развернувшись, направился в сторону приватных комнат. Заинтересованная девушка, прихватив коктейль, пошла за ним.***
В Индии, татуировки наносят с декоративной целью, в Америке – для развлечения. И только в Японии – если ты якудза. Кто такие якудза? В сущности – это преступники, промышляющие наркобизнесом, торговлей оружием, махинациями и так далее. Однако самое главное для них – личная честь, считающаяся производной от чести клана. Они не переносят, когда их оскорбляют или унижают, никогда не признают ошибок и не оправдываются. Взаимопомощь и поддержка друг друга также считается очень важной. Поскольку Юстасс Кид был потомственным якудза, всё это было у него крови. Гордый, своенравный и бесконтрольный, он был одновременно надеждой клана и головной болью своего отца. Шанкс долго терпел все его дебоширства, пока в один прекрасный момент не вышел из себя, что для такого спокойного человека большая редкость. И вот теперь Юстассу приходилось каждый день наведваться в клан как на работу и выслушивать нотации отца, а так же принимать все его дела. Единственное, что он отстоял – это своя отдельная квартира. На сегодня отец приказал ему заехать в стриптиз-клуб, которым заправляет Дофламинго, довольно эксцентричная дама, за ежемесячной оплатой. Поскольку ее клуб находился на территории Шанкса, ей надо было выплачивать определенную сумму за аренду. Не то чтобы Кид был против такого наследства, скорее даже наоборот, но кое-что все же его тяготило. И сейчас Юстасс ехал не в этот дурацкий клуб, а домой. Ничего, если мужчина чем-то увлекается. В конец концов, любой человек имеет право расслабиться и чем-то заниматься. Хотя то, чем увлекается Кид, вряд ли можно назвать хобби. Собирательство пробок, марок, даже фарфоровых куколок – вот это хобби. Коллекционирование машин, охота, подсчёт любовных похождений – это то, что присуще серьёзным мужчинам. А увлечение Кида скорее мания или чудачество. Зайдя в квартиру, бросив сумку на пол и сняв ботинки, он тут же направился в свою потайную комнату. Он всегда запирал ее, а ключ хранил в надежном месте. Никто не знал о том, что находится за неприметной серенькой дверью. Пройдя в маленькое помещение, он прикрыл за собой дверь и включил свет в комнате. Она с потолка до пола была забита подушками и плакатами с милыми девочками в бантиках и рюшечках, различными фигурки кавайных аниме-персонажей, плюшевыми зайцами, котами, мишками, щенками и так далее и тому подобное. В общем, полный набор девчачьих штучек. Юстасс прошел в комнату и упал лицом прямо в игрушки, зарывшись в них с головой и урча словно кот. Среди этих вещей он чувствовал себя как дома. Это… эм, увлечение у него начало провялятся лет так с четырнадцати. С чего оно возникло и сам Юстасс не в курсе, – может, на фоне того, что его окружали одни здоровые мужики, может из-за того, что отец, воспитывавший его без матери, не додал маленькому Киду материнской любви, которую он, возможно, искал в этих милых вещах. Такая тяга к всему миленькому проявлялась сплошь и рядом. Проходя мимо любой кавайности, Кид буквально трясся от желания ее потрогать, потискать, пощупать. Когда рядом бегали маленькие котята или щенки, парня штырило и торчило, он мог бы играть с ними часами. Приходилось сдерживать себя огромным усилием воли, а если и это не помогало, то на такие случаи он держал в кармане своей куртки острые предметы. Он не считал себя нормальным. Но и не считал нормальность необходимостью для себя. Кого в этом мире вообще можно считать абсолютно адекватным? Каждый в чём-нибудь да сумасшедший. Хотя, возможно, он просто оправдывал себя. И не дай бог узнают, позора не оберешься! На смех поднимут! Не то, чтобы ему было стыдно… Хотя нет, стыдно было. Сама абсурдность ситуации иногда заставляла его смеяться над самим собой. Сын главы самого влиятельного клана якудза в Японии, будущий наследник, который должен вселять уважение и страх, как тот дурацкий призрак, несущийся на крыльях ночи, и вырубается при виде женских полосатых гетр. Глубоко вздохнув, Юстасс уставился в стеклянные глаза лежащего рядом зайца. Обняв его огромными ручищами, он зарылся в его искусственный мех, вдыхая синтетический запах. Самоирония, может, и делала его свободнее, но не сильнее. Ну что ж, ладно, хватит на сегодня, пора ехать.***
Возле клуба было многолюдно. Кид объехал здание и подъехал к черному входу, и, докурив, вышел из машины. Хотелось поскорее с этим разобраться и вернуться в свою милую обитель. Зайдя внутрь, он огляделся, стараясь сориентироваться. Он пару раз заезжал сюда с отцом, но плохо помнил, куда тот его вёл. Однако его, оказывается, уже ждали. Перед его носом возникла стройная женщина со светло-зелеными волосами и большими круглыми очками на носу. – Юстасс Кид, я полагаю? – поинтересовалась она. Тот кивнул. – Следуйте за мной. Они пошли по коридору, куда-то несколько раз свернули и оказались перед большой массивной чёрной дверью. Женщина постучалась и, получив разрешение войти, открыла дверь, пропуская Юстасса вперед. Как только он зашёл в кабинет, дверь за ним захлопнулась с тяжелым скрипом. За столом в большом кресле, закинув ногу на ногу, сидела женщина лет тридцати пяти в изогнутых солнцезащитных очках с красными линзами. Светлые волосы едва доставали до плеч, а в ушах поблескивали золотые кольца. Широко улыбнувшись, она произнесла: – Добро пожаловать, малыш Кид! – Я уже давно не малыш, – проворчал Юстасс, подходя ближе и садясь в кресло перед столом. – Ты приготовила деньги? – Конечно, – кивнула Доффи, все с той же широкой усмешкой. Она встала из-за стола, не потрудившись одёрнуть юбку, и подошла к сейфу. Открыв его, она достала конверт из плотной бумаги и бросила его перед парнем на стол. – Можешь пересчитать, если хочешь! Юстасс достал внушительную пачку денег из конверта и окинул ее взглядом. Было ясно, что госпожа Донкихот в клиентках, как и в их деньгах, недостатка не испытывала. – И почему твой клуб так популярен? Женщины отдают деньги человеку, с которым у них ничего не будет. Максимум, что их ждёт, это то, что об них потрутся. С таким же успехом они могут поехать на метро, там об них потрутся десятки мужиков, причем бесплатно! – пробурчал Юстасс. – Когда раздевается женщина – это грациозно и красиво, а когда мужчина – это уже эксгибиционизм. Леди Донкихот усмехнулась: – Ну вы посмотрите, кто здесь умничает! Девушки любят смотреть на голых мужиков не меньше, чем вы на нас! Юстасс только фыркнул. – А может, тебе завидно? – женщина чуть наклонила голову набок, и глаза, скрытые за очками, пронзительно и ехидно уставились на парня. – Еще чего! – процедил Кид. – Было бы чему завидовать! – Например, вниманию. Наши работники имеют просто бешеный успех у особ женского пола. – Мне своих хватает! – Ой ли! – Ладно, через месяц я зайду опять! Так что пусть твои мальчики работают усерднее! – он резво встал и направился к выходу. – А сам не хочешь? – догнал его насмешливый голос. – Чего не хочу? – Кид повернулся к женщине. – Не хочешь стать одним из моих мальчиков? Ты будешь просто лакомым кусочком! – она окинула его оценивающим взглядом. – Нет, не горю желанием раздеваться перед толпой спятивших баб. Видел я, что они иногда творят! – Тут ты прав, – с тихим смешком кивнула она. – Женщины, заведенные видом мужского тела, готовы порвать всех и вся! Ни дать ни взять звери в обличии человека! Кид вышел, хлопнув дверью. Вот же зараза! Ну да хрен с ней. Юстасс пошёл в направлении выхода. Шёл он долго, куда-то свернул и уперся в какую-то дверь. «Я что, заблудился? Этого еще не хватало!» – все больше раздражаясь, подумал парень. Поразмышляв некоторое время, он все же взялся за ручку и дернул дверь на себя, та открылась с легким скрипом. Он зашел в странную комнату. Металлический шест посередине и кожаные диваны вокруг быстро навели его на мысль, для чего это комната. «Идиот!» – обругав себя, Юстасс уже собрался уходить, как что-то привлекло его внимание. Какая-то девица копошилась возле стоявшего у стены холодильника, который она, судя по характерным звукам, обчищала. То, что эта попка в маленьких джинсовых шортах была женской, Кид понял сразу. Но саму девушку целиком не видел. – Эй! – он окликнул девчонку, и та выглянула, оторвавшись от своего, видимо, чрезвычайно увлекательного занятия. И тут сердце Юстасса Кида сделало большое и громкое «Ту-дум!». На него смотрели большие карие, почти черные глаза. Длинные волосы спускались ниже плеч, красивыми волнами ложась на пышную грудь. Стройные ножки были обтянуты в полосатые гольфы выше колена, но самое милое было то, что на голове пристроились черные мягкие ушки. Руки Кида, как и его сердце, дрогнули, и он сжал их в кулаки. Мысли лихорадочно забегали в пустой черепной коробке, а глаза, дико блестя, неотрывно смотрели на это чудо. Он шумно сглотнул. Она же слизнула с пальцев сок персика, который все еще сжимала в руках. Пройдя к одному из кожаных диванов, она вальяжно плюхнулась, закинув ногу на ногу и приоткрыв губы, явно намереваясь что-то сказать. Однако то, что она сказала, был не пресловутый звук «Ня!», который Юстасс так надеялся услышать. Чётко, приказным тоном, девушка произнесла: – Раздевайся!
