I feel naked

      Мужчины делят женщин на четыре категории: мать, девственница, распутница и стерва. Конечно, ни одна из категорий не подходит идеально для современной бизнес-леди. Но можно создать свой собственный имидж, взяв часть от каждого прототипа, например: сексуальная привлекательность распутницы, материнская мудрость, скромность девственницы и независимость стервы.       Сидящая перед Крокодайлом женщина совмещала только три типа из четырех. Девственницей её нельзя было назвать, и дело даже не в том, что она уже давно, как говорится, «не девочка». Суть в том, что у девственниц не бывает взгляда насмешливой сучки, которая считает себя королевой и императрицей всех и вся. Наглость и эгоизм, присущие этой даме, выходили за рамки и пределы нормального мира.       – Я рада тебя видеть, Кроки, – проворковала Дофламинго с неизменной нахальной ухмылкой на тонких губах. – Зачем пожаловал?       – В гости. Меня не так уж долго и не было, а ты успела так далеко зайти.       – Ну, бизнес – дело наживное, – небрежно пожала плечами женщина. – Особенно такой.       – Ну, ещё бы, – хмыкнул мужчина. – А ведь всё начиналось с твоего брата, – он зорко взглянул на женщину, с лица которой как шелуха с семечек моментально слетела вся показная радость. – Если бы не он, не было бы сейчас твоего бизнеса…       – Довольно, – холодно оборвала его собеседница. – Если ты пришёл сюда поговорить о Росинанте, то проваливай. У меня нет на это времени.       – Действительно говорят, что наглость – второе счастье. Вот только когда нет первого счастья, естественно, что наглость вдвойне дорога, – вкрадчиво сказал мистер Зеро.       – Раз уж заговорили о птичках, как там поживает мой дорогой братец? – спросила она, встав с кресла и подойдя к окну. Руки она скрестила на груди, пальцы вцепились в предплечья, сминая ткань кофты. Напоминание о брате пробило броню наглой стервы, на миг высветив маленькую беззащитную девочку.       – Неплохо. Он должен скоро вернуться. Сказал, что аборигены в Африке ему несколько поднадоели, но благотворительность – она такая.       – Благотворительность – последняя станция для тех, кто любит доставать своих ближних, – фыркнула Доффи. – Однако ты не такой. С чего бы тебе помогать ему?       Мужчина усмехнулся.       – Я бизнесмен и во всем ищу выгоду, впрочем, как и ты. У нас с ним взаимовыгодное партнерство. Алмазы, нефть и золото в обмен на оружие и деньги – неплохая сделка, не находишь?       – Оружие? Зачем оно ему? – нахмурилась Доффи.       – Ему незачем, а вот тамошним военным за милую душу, – хмыкнул Крокодайл. (Что Кора-сан делает в Африке и нафига ему перепродавать оружие? – прим. беты. А хрен его знает – прим. автора)       Дофламинго прищурила глаза. Её брат не был сторонником войн и кровавых стычек. Этот крокодил неплохо устроился. Не то, чтобы она была против этого, но её брат умный и взрослый мужчина, должен прекрасно понимать, какие плоды приносит подобное сотрудничество.       – Кстати, я тут пока шёл к тебе, продираясь через толпу женщин, заметил на этом вертикальном вертеле пару знакомых лиц. Где набирала персонал? – как ни в чём не бывало продолжил мистер Зеро.       – Где набрала, там уже нет, – хмуро ответили ему.       – Вот как? А поделиться не хочешь?       – Перебьёшься, – ухмыльнулась женщина, быстро беря себя в руки. – С чего это я должна выдавать курицу, которая несёт золотые яйца?       – Я бы отдал за этих курочек не меньше.       – И не мечтай, сам ищи себе работников, если уж тебе приспичило вдруг обновить штат. А что, Ято уже не кашерен для тебя?       – Камуи слишком наглый и строптивый, – проворчал Крокодайл.       – Это твои проблемы.       Женщина присела на краешек стола. Вдруг её нога взметнулась, носок лаковой черной туфли упёрся между ног мужчины и чуть надавил.       – Но всё же ты пришел не для того, чтобы обсуждать со мной бизнес и работников, не так ли?       – За границей нельзя прожить без любовницы. Кому не удаётся завести себе одну или парочку, через месяц возвращаются на родину, – хрипловатый низкий голос Крокодайла заставил женщину чуть вздрогнуть.       – Тебя полгода не было, значит, у тебя подобных проблем не возникло, – хмыкнула Дофламинго, быстро облизав губы.       – Но ни одной женщине не сравниться с тобой, Доффи,– прошептал он, пальцами проведя по икре, затянутой в черный капрон чулок.       Женщина самодовольно улыбнулась. Убрав ногу, она наклонилась к нему, протянула руку и, схватив его за галстук, потянула чуть на себя. Он коснулся её щеки, с нажимом провел пальцами по её губам. Они были мягкие и влажные. Доффи приоткрыла рот и палец Крокодайла попал в плен. Она, посасывая и покусывая, смотрела на Зеро хитрым взглядом.       Поцелуй был почти невесомым и мягким – таким несвойственным для них. Дофламинго, не выдержав этого, с нетерпеливым стоном уселась к нему на колени, обхватив его за плечи. Язык нетерпеливо проник через губы.       Оторвавшись от неё, он снял галстук, словно удавкой захлёстывающий его шею. Затем снял пиджак и бросил его на пол. Пальцы женщины быстро пробежали по груди, вниз, расстёгивая пуговицы рубашки – кажется, парочка осталась болтаться на одной нитке. Припухшие от поцелуев губы скользнули по плечам, ключицам, чуть покусывая кадык, спустились вниз. Крокодайл кожей чувствовал, как Доффи улыбается.       Женщина сползла вниз и чуть подрагивающими от возбуждения пальцами расстегнула ширинку его брюк, горячее плотное кольцо губ обхватило уже порядком возбуждённый член, вырывая хриплые грудные стоны.       Крепкая рука Крокодайла легла ей на голову и надавливала на затылок, задавая нужный темп. Умелый горячий язык вытворял такие вещи, что хотелось выть в голос. А ведь они даже не приступили к главному действу.       Доффи подняла глаза на своего любовника и улыбнулась. Издевательски и пошло, как могла только она. Женщина упивалась этим положением, этим его состоянием. Языком прошлась по всей длине полового органа, обвела головку и снова взяла в рот, да так глубоко, что Крокодайл прогнулся в спине и бедрами толкнулся вперед.       Леди Донкихот, облизнувшись, встала, и Крокодайл, протянув руки, задрал короткую юбку, попутно поглаживая бедра в чулках. Леди толкнула его и он, облокотившись на спинку кресла, смотрел, как она снимает розовые стринги и ногой отбрасывает их в сторону. Усевшись мужчине на колени, она взяла его дружка, несколько раз дразнящее провела по нему ладонью, затем резко уселась на него. Оба любовника в унисон выдохнули. В ней было мягко, влажно и приятно.       Она начала двигаться: сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, держась за его плечи. Зеро хотел содрать с неё всю одежду и завалить прямо на пол, но он знал, что сейчас это только её игра. Ей надо вести. Но позже он всё же сделает то, что хочет.       Капля пота скатилась с виска женщины к подбородку и упала прямо в ложбинку между грудей, глаза блестели, а руки дрожали от напряжения. Крокодайл сжал подлокотники кресла, понимая, что держится последние мгновения. Последней каплей стало то, что Дофламинго начала двигаться нарочито медленно, смакуя каждое движение, распахнув при этом блузку. Она была без лифчика и её торчащие от возбуждения соски дразнили его, покачиваясь перед его лицом в такт её движениям. Он схватил его губами, и она застонала.       Потеряв терпение, мужчина резко встал, подхватив её за бедра, и отнёс на стол. Женщина уселась на него не скрестив ноги на бёдрах партнёра, как обычно, а расставив их широко, развратно. Он разместился между её ног и стал стягивать с неё блузку.       – У тебя великолепное тело, Доффи... – тихо сказал Крокодайл. Пальцы сильно впились в предплечья, и он, положив её на стол, склонился над ней, опаляя своим дыханием её грудь. Она заёрзала, пытаясь устроиться поудобнее, но твёрдая крышка дубового стола явно не для секса была предназначена. – С таким грех не трахаться целыми днями!       Она тихо рассмеялась, и он закрыл её смеющийся рот грубым поцелуем.       Спускаясь ниже, он чуть прикусил кожу на её шее. Гладкая и смуглая кожа, упругая большая грудь. Он коснулся языком округлости, ощутив солоноватый привкус, затем прикрыл её ладонью так, что сосок оказался между средним и указательным пальцами. Лаская соски, он языком настойчиво и властно выводил неведомые узоры на коже.       Он знал все её чувствительные точки и места, от прикосновения к которым она заводилась сильнее всего. И чего уж таиться – он скучал по ней.       Его любовница часто дыша терлась о его ствол. Она царапала ноготками с идеальным розовым маникюром его шею, поторапливая, мол, пора заканчивать с прелюдиями, но Крокодайл хотел насладиться ею подольше. Ведь он так давно не ощущал её под собой, не видел этих хитрых глаз и наглой ухмылки. Это слишком похоже на сорванный запретный плод, чтобы от него отказываться.       Он присел, так что его лицо оказалось на одном уровне с её коленями, забросил одну её ногу к себе на плечо, а второю чуть отвёл в сторону. Он даже облизнулся в предвкушении. Два пальца вошли в неё сразу, и женщина застонала в голос.       – Какая же ты похотливая, Доффи, ты вся течешь! – хмыкнул он.       Донкихот недовольно зашипела, но её недовольство быстро сменилось острым всплеском наслаждения, когда Крокодайл языком проник в её лоно и начал там хозяйничать. Он вылизывал её, медленно смакуя вкус, как дорогое вино. Крокодайл так долго ждал этого, и сейчас силился продлить каждое мгновение. Наконец, вдоволь наслушавшись её криков и стонов, он приступил к главному блюду.       Он вошёл жёстко и резко, замер на секунду, прислушиваясь к ощущениям.       – Тебе же нравится, когда я двигаюсь вот так, – и он вышел, оставив внутри, что называется, пол шишечки (Простите, но я не удержалась! – прим. автора. Да что уж там… – прим. беты), затем стал двигаться, то вынимая, то медленно входя обратно дразнящими движениями. Это у них игра такая – втыкайка-вытыкайка называется.       Но Дофламинго не была настроена играть сегодня. Она сама толкнулась навстречу, обхватив его поясницу ногами, не давая возможности отстраниться, чувствуя, как он заполнил её внутри. Он протяну руку и дразнящим движением прошёлся от пупка к груди и сжал её. Дофламинго выгнулась навстречу его руке.       Затем у обоих любовников совсем сорвало крышу. Они сгорали от наслаждения и похоти. У Крокодайла кружилась голова от постоянных поцелуев, от порывистых движений их сплетённых тел и громких стонов. Раз за разом всё глубже и глубже он вколачивал её в стол. Её грудь судорожно вздымалась, длинные пальцы стискивали крышку стола.       Она приподнялась и обняла его за шею. Она кричала, металась и извивалась, руки царапали ему спину, а зубы то и дело больно впивались в изгиб шеи и плеча. У Зеро внизу всё словно наполнялось непередаваемым, тягучим и дрожащим удовольствием.       Напряжение, скрутившее тело Доффи, неожиданно взорвалось, затопив её ярким острым ощущением. Это была глубокая дрожь, безмерно сильная, прошибающая до самых кончиков пальцев, и она выкрикивала его имя, пока кончала.       Он же, выровняв темп, продолжал входить, пока она не ослабла, потом он перевернул её, положив животом на стол, и начал снова вбивать в неё свою плоть, с силой ударяясь о её горячую, ноющую кожу. С каждым пронизывающим ударом она всхлипывала, неспособная сдержать звуки, слетавшие с её губ. Он выдохнул её имя, когда кончал, и на пару с рукой, двигающейся между её ног, вверг её в ещё один стремительный оргазм.       – Стоит почаще от тебя уезжать, – прохрипел он ей в шею, когда снова повернул лицом к себе.       – Ещё чего!       – Но ведь смотри, какой потрясающей получилась наша встреча после долгой разлуки! – улыбнулся Крок. – И у меня опять будет болеть спина, – добавил он чуть ворчливо.       – Вечер ещё не закончился, сладкий, я ведь так соскучилась по тебе, – мило улыбнувшись, произнесла Доффи, целуя его в губы.

***

      На сцене было темно, и в зале притихли в ожидании чуда. Ярким лучом блеснувшие софиты высветили на помосте Эйса. Натянутая на глаза ковбойская шляпа скрывала их блеск, а вот рот, растянутый в насмешливой улыбке, нет. Красный платок на шее ярко контрастировал с чёрными волнистыми волосами до плеч. Кожаная коричневая жилетка поверх обнажённого мужского торса заставляла сглатывать слюни и теребить салфетки на столиках. Ковбойские штаны в тон жилету обтягивали бёдра, не скрывая, а наоборот подчеркивая весьма аппетитную часть тела. (КАМОН, БЕЙБИ!! Бон ту би уайлд © Брук – прим. беты)       Из динамиков заиграла весёленькая мелодия с чётким ритмом. Парень поднял голову и одарил публику озорным взглядом. Хитрая усмешка не сходила с его губ.       Звонко звякнув шпорами на сапогах, он пришёл в движение: правая рука придерживала полу шляпы, тогда как левая, передвигая пальцами, побежала от бедра вверх к горлу. Первым в зал отправился резко сдёрнутый красный платок, за который чуть было не началась резня, но Цуки с Кагурой вовремя подоспели.       Он взялся за шест с таким возбуждающим взглядом, что всем дамочкам немедленно захотелось оказаться на его месте, и сейчас они буквально ненавидели бездушную железку.       Сильные руки несколько раз прокрутили вокруг шеста блестящее от пота и масла тело. Эйс остановился, чуть откинулся назад, обхватив пилон ногами, и нарочито медленно стал расстёгивать пуговицы. Затем, надвинув шляпу на лоб и спрятав в ней лицо, он вытянул руки назад и жилетка упала на пол, скользнув с рельефных плеч. Жаждущей толпе открылась светлая грудь с тёмными сосками.       Парень развернулся спиной к шесту и, схватившись за него, сперва чуть выгнулся, а затем съехал вниз, по пути широко раздвинув колени, из всего лица видно было только шаловливый язык, который облизнул верхнюю губу.       Он просто грёбаная ходячая секс-бомба замедленного действия.       Обведя отдавшуюся инстинктам общественность взглядом плохого мальчика с веснушками, он повернулся к зрительницам задом, завёл руки за спину и засунул большие пальцы снизу под пояс штанов; ловкие руки стянули штаны, при этом выпятив задницу настолько сексуально, что взбудораженная толпа засвистела, завизжала и вообще походу с ума сошла, хотя куда уж больше.       Штаны упали на пол. Они не нужны. Они ничтожны! Сжечь все штаны в мире, лишь бы они не закрывали это прелестного вида!       Покрутив своим задом под музыку, Эйс развернулся к толпе лицом и обозрев, что он сотворил с несчастными, хотя это как посмотреть, улыбнулся чуть шире. Его рука потянулась к ремню, оставшемуся на талии. В его руках оказалось лассо. Народ, предвкушая потеху, завизжал.       Эйс сошёл вниз, наклонил голову так, чтобы окружающие дамочки смогли увидеть один его глаз из-под шляпы, и чувственным взглядом обвел страждущих. Он встал в позу, поднял руку и стал раскручивать верёвку. При этом его тело раскачивалось в такт музыке и петле.       Бросок… И петля оказалась прямо на шее у Марко, которому выпала сегодняшняя смена официантом.       У Санджи, стоящего за стойкой, – как, впрочем, и у всех остальных, включая Марко, глаза полезли на лоб. Парень шёл с пустым подносом к барной стойке, форменные облегающие штаны и фартук не могли не подчёркивать его мускулы, так что в обстановку бара он вписался просто отлично, хотя и работал сутки через трое.       Портгас даже виду не подал, что опростоволосился. Теперь его взгляд был направлен на парня. Тому стало не по себе. Однако Эйс, почувствовав ритм толпы, улыбнулся чуть шире. Одним резким движением он подтянул парня к себе.       «Поиграем!» – вот что говорил его вид.       И Марко сдался.       Эйс протянул ладонь и запустил её под фартук блондина. Два почти обнаженных парня, ластящихся друг к другу, буквально заставили толпу зарыдать от возбуждения.       Цукуё дала знак своим, чтобы они были готовы. Эйс начал нехорошую игру. Но в который раз она удивилась, насколько хорошо он прочувствовал настрой окружающих, чтобы определить, что их заведёт.       Толпа готова была захлебнуться в восторженных писках, визгах и прочих выражениях экстаза.       Марко моментально просёк игру Эйса, повернулся к нему спиной и, эротично прогнувшись, улыбнулся и подмигнул сидящим рядом дамочкам. Те тихо млели.       «Чёрт, не хватало ещё сердечных приступов!» – с досадой подумала Цуки.       Руки Эйса прошлись по телу блондина, тот закусил нижнюю губу, словно скрывая готовый вырваться стон. Вновь повернувшись к брюнету, он скинул с него шляпу, которая осталась болтаться на верёвочке на шее. Руки Марко, обхватив Портгаса, легли ему чуть ниже поясницы, а голова откинулась, обнажая шею. На губах Эйса появилась странная, возбуждающая улыбка.       Марко посмотрел в глаза танцора. Верёвка все ещё болталась на шее парня. Эйс потянул её вниз, заставляя блондина нагнуться вслед его движениям. Марко положил ладони на торс танцора, и, словно цепляясь за него пальцами, руки скользнули вниз и замерли на завёрнутых в плавки бёдрах Эйса. Парни предстали перед аудиторией в весьма двусмысленной позе. Сквозь провисающий розовый фартук посетительницам открылся вид на кубики пресса и широкую грудь. Руки Эйса провели по бокам Марко, взгляд на секунду блеснул, но уже в следующую секунду он быстро снял петлю с его шеи и, тут же отступив на шаг, вернулся на сцену. Музыка подходила к концу, и стриптизёр, сделав пару завершающих движений у пилона, всё с той же озорной улыбкой закончил танец тем, что снова надвинул шляпу, закрывая хитрые глаза.       Зал взорвался криками и овациями, казалось, здание сейчас рухнет.       Цукуё свободно выдохнула только тогда, когда Портгас Д. Эйс скрылся за кулисами.       – На что я подписалась, когда устроилась на эту работу? – вздохнула она.       – На голых мужиков, – ответила ей стоящая рядом Кагура, жуя бутер.       – Я испытываю прилив адреналина, как только кто-то из этих мистеров Великолепных выходит на сцену. Оттаскивать возбуждённую женщину от объекта её вожделения то же самое, что пытаться разнять двух горилл, начавших дележку самки.       – Ну, тут ты встретила Гин-тяна, это неплохой бонус, знаешь ли. И я всё равно настаиваю на голых мужиках: как ни посмотри, но оно того стоит, – хмыкнула Кагура, доедая бутерброд.

***

      Портгас вышел из душа, на ходу обтираясь полотенцем. Руки слегка подрагивали от усталости и нервов.       Толпа – непростая вещь. Её нужно собирать из непослушных частей в однородное, единое целое. А в том, что касается эмоций, женщины превосходят мужчин во сто крат.       За то время, что он выступал, Эйс довольно хорошо смог изучить психологию толпы. Обладая определённой энергией, она обладает и инерцией. Стоит хотя бы одному в этой толпе измениться, это изменение как волна прокатится и по остальным.       Открыв дверь в комнату отдыха, Эйс увидел сидящего за столом Марко.       – Привет!       Блондин вздрогнул и поднял взгляд. Вид у него был потрёпанный. Он был одет в футболку и спортивные шорты.       – А ты чего тут?       – Меня Цуки сюда отправила. Сказала, что сегодня мне лучше больше не появляться в зале.       – Ох, прости, я не думал, что так всё получится. На самом деле я метил в сидящую рядом женщину, но как-то не срослось – Эйс скорчил виноватую мину.       – Ничего страшного, но я на всякий случай уточню, что меня только девушки привлекают.       – Не переживай, меня тоже, – успокоил его Портгас. – Просто надо же было как-то выкручиваться. А ты молодец, не растерялся! Может, в следующую смену сам выйдешь на сцену?       Марко наконец улыбнулся.       – Никак не могу понять: танцевать стриптиз – это дело техники или тут нужен инстинкт?       – Я даже не знаю, скорее и то, и другое. Поверь мне, если бы я почувствовал, что женщины недовольны, я бы ни за что не потревожил бы тебя. Но, похоже, они были в восторге.       – Да как сказать. После того, как ты ушёл, они на меня так смотрели, что меня холодный пот прошиб. Будто я сейчас принесу им очередной «Секс на пляже» и они завалят меня прям на столе, – дрогнувшим голосом ответил Марко. – Хотя я был бы не прочь умереть от женской руки. Весь растерзанный, обласканный напоследок нежными ручками. Женщины – это нечто бесподобное.       – О, да! – с сарказмом выдал Эйс.       – А кстати, где сегодня твоя сестра?       – Она дома.       – Ты уверен?       – Уверен. Сегодня она сидит дома и носа из квартиры не высунет.       – Она что-то натворила?       Эйс рассказал блондину историю с Кидом.       – Она виновата и осознаёт это, поэтому и сидит дома.       – То есть, ты её наказал?       – Она сама себя наказала. Она совершенно не понимает, во что едва не ввязалась.       – Все мы смертны, Эйс, – усмехнулся Марко, закуривая сигарету и жадно втягивая едкий дым в лёгкие. – Юстасс Кид такой же человек, как и все мы. Просто у него есть статус, который делает его особенным, а порежь его – и у него кровь пойдет.       – Он опасен.       – Ну, все мы не без греха.       – Ты что, его защищаешь?! – возмутился брюнет. – Эта скотина даже не подкинула её до станции. Она одна добиралась по тёмному городу.       – Я не его защищаю, а твою сестру. Я почти уверен, что она думает почти так же. Для неё Кид простой парень.       – Я знаю. В этом-то и проблема, – вздохнул Портгас.       – А ещё девушкам обычно нравятся всякие тёмные личности и плохие парни, – задумчиво произнес Марко, за что получил уничтожающий взгляд от обеспокоенного старшего братика.