Один на один с тьмой

Ты сидишь в темной комнате на стуле, стучишь пальцами по клавишам клавиатуры новенького компьютера. Свет от его монитора немного разгоняет тьму вокруг, освещает твое сосредоточенное лицо. Из колонок ноутбука льется негромкая тягучая песня. Ты не вслушиваешься в слова, слишком увлечен тем, что происходит там, в виртуальной реальности. Тебе нравится гулять там, ведь там спокойно, уютно, хорошо. Ты не знаешь тех людей, с которыми переписываешься, они не знают тебя тоже, и вам это нравится. Так лучше. Так спокойнее. Не видеть лиц людей, не мяться, придумывая фразу получше, чтобы не показаться идиотом и в то же время не оборвать диалог. Нет, в Сети можно подумать над ответом, написать один, потом стереть его и написать совершенно другой. Пальцы порхают по клавиатуре, музыка льется, ты легко улыбаешься, читая вопрос собеседника. "Что ты любишь?" - черным по белому написано на мониторе. Ты задумываешься. А действительно, что? "Читать", - ты уже хочешь нажать на "отправить", но пальцы замирают. Стучат по мышке в задумчивости, ты закусываешь губу. Читать? Нет. Стираешь ответ, набираешь новый. "Играть", - и снова пальцы не решаются отправить ответ. Ты хмуришься. Ты любишь играть, но не в дурацкие компьютерные игры. Твое увлечение обычным людям понять сложно, если не невозможно. Родители тебя не понимают. Не понимают, насколько будоражит кровь написание кровавых сцен, насколько притягательно описывать пытки, эмоции от них. Они не представляют, что ты при этом испытываешь настоящее блаженство. Куда им до тебя! Они даже не могут принять твою холодность к окружающим, твою циничность, твою ненависть к людям. Backspace съедает ненужные буквы ответа. Нет, он другой. Другой. Но какой? Ты прикусываешь костяшки левой руки, задумчиво скользишь языком по чуть солоноватой коже. "Много чего", - уклончиво пишешь ты и отправляешь ответ. Расслабляешься, откидываешься на спинку вертящегося кресла и легко улыбаешься. Да, ты много чего любишь, но так ли ты любишь? Может, то, чем ты занимаешься, тебе просто нравится? Отгоняешь глупые мысли. Конечно, ты любишь это! Иначе и быть не может. Потягиваешься, мельком задевая что-то горячее, смотришь на время. Почти пять утра. Вставать в семь, можно не ложиться. Родители спят, не подозревают, что ты еще не ложился, что ты все еще гуляешь в Сети. Они постоянно говорят, что у тебя зависимость. А ты лишь ухмыляешься и пожимаешь плечами, ведь тебе наплевать. "Зачем нужен реальный мир, когда есть виртуальный?" - искренне недоумеваешь ты на их упреки. Тебе нравится Сеть, ведь в ней ты можешь быть тем, кем захочешь, можешь примерить различные роли, различные маски! И это гораздо лучше скучного серого мира реальности с ненавистными тебе людишками. На мониторе всплывает значок нового ответа. Ты тянешься к мышке, чтобы щелкнуть на него и снова с улыбкой прочитать новый вопрос, но мышки не оказывается на месте. Ты недоуменно моргаешь, бросаешь мимолетный взгляд туда, где - ты уверен! - она была и, не замечая ее, хмуришься. Слегка отодвигаешься от стола, заглядываешь под него - вдруг упала? - но резко замираешь в неудобной позе. Сердце начинает биться быстрее, ладони потеют, кончики пальцев холодеют. Ты не один. Больше нет. Что-то или кто-то находится с тобой в одной комнате. Медленно выпрямляешься, чувствуя быстрое биение сердца, ощущая стук крови в висках. Свет от работающего монитора падает лишь на тебя, бросает тени на твои руки, бедра и пол рядом со стулом, на стену позади тебя. Ты тяжело сглатываешь вязкую слюну. Ты чувствуешь на себе пристальный немигающий взгляд, направленный на затылок. Медленно дышишь, стараясь не слушать ускоренное сердцебиение. Но вместе с тем, ты с удивление отмечаешь, что... возбуждаешься? От этого осознания тебя будто ток прошибает. И то, что пялится на тебя, наверняка это знает. Ты почему-то уверен в этом. Новая песня начинается медленно, то приближаясь, то отдаляясь. В ней будто чувствуется чье-то дыхание. Тебе становится не по себе. Передергиваешь плечами, напрягаешься. Дальше - слова. Нанизаны звуки на тонкую нить Ты можешь связать меня, можешь убить Меня это вовсе не будет смущать Я может быть даже не буду кричать. Ты любишь эту песню. За ее кровавость, за ее жестокость. Но сейчас она заставляет тебя судорожно вздохнуть и вытереть ладони о бедра, затянутые в домашние узкие шорты. Отец не любит их, говорит, что они больше подходят девчонке. А тебе плевать, тебе в них удобно и абсолютно не волнует чужое мнение. Главное лишь то, что думаешь ты сам. Разорвано сердце ночной тишиной Я стать бы могла твоей мертвой женой Не сопротивлялась, не сбросила пут Ждала пока пальцы мне горло сожмут. Ты бы даже подпел, если бы горло вдруг не высохло, точно ты не пил даже обычной воды уже неделю. Что-то приближается. Ты чувствуешь легкое дуновение воздуха и ежишься от этого. Не жалей меня, будь жесток Моя кровь - томатный сок Моя кровь - клюквенный мусс Мне не холодно, я не боюсь. - Я не боюсь... - раньше, чем понимаешь, что ты сделал, тихо протягиваешь ты. Что-то близко, ты уже чувствуешь зловонное дыхание у себя на затылке. Песня сейчас лишь добавляет страха. Да, тебе страшно. Ты не боишься смотреть ужасы на ночь в одиночку в пустой квартире, но сейчас, в своей комнате, в полной темноте, слабо разбавляемой голубоватым мерцанием монитора, тебе становится страшно. Когда, наконец, ты меня разорвешь Когда ты под ребра засунешь мне нож И вырежешь знак у меня на спине И как-то еще прикоснешься ко мне Ты холоден, хмур, ты не можешь согреть Зажги мое платье, я буду гореть Сломай мою руку, ударь об косяк Я так извелась, что согласна и так. Воображение подсовывает тебе картинки, накладывает их на слова песни. И так получается, что ты - жертва, а то, что стоит позади тебя сейчас - мучитель. Вздрагиваешь, когда нечто горячее прикасается к твоему плечу, ведет вверх, царапая голую кожу, тут же покрывающуюся мурашками, острыми когтями. Ты дрожишь. В животе тугим клубком свивается напряжение, ты дышишь тяжелее. Сердце бьется гулко, кажется, будто его удары слышны на всю квартиру. Прикосновение горячего и влажного языка к шее вызывает у тебя гримасу отвращения. Язык скользит по коже, задевает мочку уха, отчего ты вздрагиваешь, спускается ниже. Одновременно с этим рука с твоего плеча перемещается на грудь, проводит по ней когтями. Ты не носишь ни майки, ни футболки, ни толстовки дома. Сверкаешь худым телом с минимумом мышц, с выпирающими ребрами, торчащими позвонками и тазовыми костями. Тебе не перед кем стесняться. Правда, когда родители выпьют, они начинают бросать на тебя странные взгляды, но ты сбегаешь от них к себе в комнату и снова погружаешься в виртуальную реальность. Ты не делишься проблемами с собеседниками: настоящая реальность должна остаться вне Сети. Пальцы, сжавшие сосок, выдергивают тебя из раздумий. Ты закусываешь губу, чтобы не вскрикнуть или не застонать. По телу горячей волной разливается возбуждение, кровь приливает к паху. Страх отступает, совсем на немного, ведь нечто не убивает тебя, а ласкает. Ты не понимаешь, почему. Хочешь спросить, уже открываешь рот, но тут по твоим губам проводят чем-то влажным и несильно пропихивают это дальше. Ты хочешь сомкнуть зубы, но пальцы другой руки надавливают тебе на челюсть, вынуждая открыть рот шире. Горячее, терпко пахнущее и пульсирующее что-то плавно скользит в твой рот, придавливает язык и упирается в небо. А потом начинает двигаться, погружаясь все глубже, упираясь концом в горло и заставляя тебя давиться из-за невозможности прокашляться. У тебя на глаза наворачиваются слезы, челюсть затекает, а чужие пальцы продолжают дразнить сосок. Они то сжимают его, отчего ты вздрагиваешь, то оттягивают, и ты выгибаешься, покорный этой ласке, то просто гладят, невесомо касаясь кончиками когтей. Ты слышишь звук нового сообщения. Видишь монитор перед собой, в то время как тебя трахают в рот, и сжимаешь кулаки. Тебе надо открыть окно, чтобы прочитать и ответить. Надо! Необходимо! Что-то, видимо, чувствует это, так как окно послушно разворачивается, и ты видишь новый вопрос. Нет, уже не новый. "Что ты любишь?" Ты в недоумении. Ведь ты же уже ответил! "Что ты любишь?" Снова он. Горячее во рту начинает пульсировать сильнее, движения становятся резкими, отрывистыми, конец все чаще тычется в горло, и ты не выдерживаешь, кашляешь, задыхаешься, ведь плоть из тебя не убирают. Вместо этого отпускают онемевшую челюсть и плавно скользят по шее, по груди, по животу вниз, проворно расстегивают пуговицу и молнию шорт. Другая рука оставляет сосок в покое и присоединяется к той, что уже пытается стащить с тебя единственный элемент одежды. Ты чувствуешь, как тебя приподнимают и просто сдирают несчастные шорты, пока плоть, орудующая у тебя во рту, набухает сильнее. Теперь твои зубы царапают ее. Чему-то это не нравится. Ты понимаешь, что оно может убить тебя за такое, поэтому слегка двигаешь языком, загибаешь кончик, касаясь горячей ребристой плоти. Теперь пульсация становится сильнее, и, когда одна из рук задирает твою ногу на подлокотник, а пальцы другой прикасаются к сжавшемуся анусу, тебе в горло ударяет раскаленная струя, отчего ты заходишься в кашле. Плоть выскальзывает изо рта, и ты можешь нормально откашляться. Чувствуешь, как из уголка рта что-то течет. Наверное, это слюна вперемешку со спермой чего-то. "Что ты любишь?" Тыльной стороной ладони ты вытираешь губы, облизываешь их, ведь они высохли и потрескались, и уже хочешь ответить, как-то позабыв о чем-то, что все еще держит тебя. Но пальцы, на сухую пытающиеся ввинтиться в узкое колечко мышц, заставляют тебя зашипеть и попытаться отодвинуться. - Смочи, - шипишь ты, но тут же об этом жалеешь. Вспоминаешь, что ты в комнате должен быть один. Но ты не один. Больше нет. От этого по спине ползет капля холодного пота. "Ответь". Ты не понимаешь. Ты же отправил ответ недавно. Так на какой вопрос надо ответить? "Ответь!" На что? "ОТВЕТЬ!" В груди начинает закипать злость, ты даже снова забываешь о своем невидимом насильнике. На какой, блять, вопрос тебе нужен сучий ответ, мразь?! "Что ты любишь?" Ты уже хочешь вслух послать своего тупого собеседника, который никак не может понять, что ты уже ответил. Но тут в рот настойчиво пропихиваются пальцы, и тебе не остается ничего другого, как начать их облизывать. Проводишь языком по фалангам, особое внимание уделяешь коротким когтям, проскальзываешь языком между пальцев. Ты получаешь от этого удовольствие, но оно смешивается с недовольством, ведь ты не слышишь стонов или вообще каких-то звуков со стороны неожиданного любовника. Пальцы исчезают, и ты делаешь глубокий вдох, чтобы тут же подавиться им и снова закашляться: пальцы, больше не церемонясь, вводят в не растянутый анус и начинают неспешно двигать ими. Ты закусываешь губу, дышишь часто и поверхностно из-за боли. Она раздирает тебя ниже пояса, возбуждение схлывает и ты, не удержавшись, всхлипываешь. Ты не девственник и плевать, что подросток. Кому какое дело до возраста. Но все твои предыдущие партнеры были нежны, осторожны, ласковы, боялись причинить тебе боль. А может это-то тебя так и бесило? Вопрос, заданный самому себе, заставляет вздрогнуть. Ты не понимаешь себя, особенно сейчас, ведь ты начинаешь сам подаваться навстречу пальцам, насаживаться на них, пытаясь расслабиться. Твои пальцы вцепляются в подлокотники стула, лицо искажает гримаса боли. Но тут пальцы исчезают, и ты не можешь сдержать тихого облегченного стона. Стул откатывают от стола, твою вторую ногу забрасывают на второй подлокотник за твою руку, чтобы она поддерживала ее. Теперь ты полностью открыт темному насильнику. Ты не задаешься вопросом: "Что оно? Кто оно?" Тебя это не волнует. Ты просто хочешь получить удовольствие. Страх уже давно отступил, но ты продолжаешь дышать рвано, чуть хрипло от боли в заднице. Темнота… Тишина… Темнота… Тишина… Темнота… Тишина… Темнота… Тишина… Темнота… Тишина… Темнота… Тишина… Тишина…Тишина… Тишина…Тишина… Слова пробиваются в твой мозг, и ты моргаешь. Хочешь переключить заканчивающуюся песню или вообще выключить музыку, но не можешь. Ты в ловушке, из которой сам не хочешь выбираться. Ты возбужден, когда должен быть напуган. Ты жаждешь почувствовать в расцарапанном заднем проходе чужой ребристый член, который недавно трахал тебя в рот, вместо того, чтобы разбудить родителей криками о помощи. Ты не понимаешь своего резко изменившегося настроения. Во рту до сих пор ощущается сладковатый привкус чужой спермы. А разве она не должна быть соленой? Ну или горьковатой? Почему ощущение такое, будто только что вылакал банку варенья? Изо рта вырывается слабый стон, ты ерзаешь на сиденьи стула в нетерпении. - Давай же, - снова шипишь ты, обращаясь непонятно к чему. Новые и новые сообщения с требованиями ответа тебя больше не волнуют. Для себя ты уже решил послать случайного собеседника в пешее эротическое на три веселые буквы. Что он тебе, когда ты сможешь найти еще тучу гораздо более лучших? Сеть - паутина, в которой запутываются случайные люди, место, где они могут встретиться и пообщаться неформально. Сеть - это твоя жизнь, которую ты любишь гораздо сильнее настоящей. Будь твоя воля - ты бы и в самом деле там жил. Но увы, твое место здесь, в сером скучном мирке, которому желаешь поскорее сгореть в труху. Поток мыслей прерывает нечто горячее, упершееся в твой наверняка покрасневший и кровящий анус. Ты сжимаешь зубы, чтобы не закричать, когда огромный - без преувеличения - член начинает погружаться в тебя. Ни уйти невозможно, ни отстраниться, приходится лишь терпеть. Дальше будет лучше. Ты пытаешься успокоить себя, расслабляешь напрягшиеся мышцы, лишь вцепившиеся до побелевших костяшек пальцы выдают, как тебе больно. Резкий толчок - ты не можешь сдержать болезненного вскрика, снова зажимаешься, сжимаешь мышцы, стремясь вытолкнуть горячий инородный предмет. Но он лишь все упорнее проталкивается в тебя, пока не входит полностью, заполняя тебя всего, и не начинает двигаться. Тело будто таранят раскаленной кочергой. Ребристая плоть царапает уже израненные стенки кишечника, натягивает нежную кожицу входа. Тебе кажется, что ты слышишь, как она рвется. По щекам бегут слезы, ты снова кусаешь губы, но вскрики все равно прорываются. Тебе неприятно. Тебе не хочется этого. Но уйти уже нельзя. Чужие руки вцепляются тебе в талию, натягивают на член, а ты не можешь ничего сделать. Давишься рыданиями, мотаешь головой, с силой прикусываешь костяшки левой руки. Но тут что-то обвивается вокруг твоего предплечья и дергает в сторону, из-за чего ты не успеваешь расцепить зубы. Теперь на костяшках красуются саднящие царапины от зубов. Другую руку дергают точно так же, выворачивают обе в плечах. Ты снова вскрикиваешь, но тебе в рот тут же скользит давешняя плоть и начинает двигаться в ритме толчков. Ты никогда не верил в мистическую чепуху, но сейчас ты думаешь, что зря. Ведь тебя насилует какой-то монстр с щупальцами. Но еще у него есть руки и наверняка ноги. От этого не легче. Когти на его пальцах впиваются в твое тело, оставляя ранки. Ты чувствуешь, как несмело кровь течет по коже, щекочет ее и капает на кресло. Очередное щупальце обвивается вокруг твоего наполовину опавшего члена, начинает совершать рывкообразные движения. Ты снова возбуждаешься, но монстру этого, видимо, мало. Что-то тонкое лижет головку твоего члена, обводит ее, а потом сосредотачивается на щелке уретры, активно вылизывая ее. И чем дольше оно так делает, тем тверже становится твоя плоть. Ты уже слабо стонешь сквозь имеющий твой рот член и сам начинаешь подмахивать. Тебе нравится. Ты любишь это. Долго так продолжать не может, ты это понимаешь. Чувствуешь, что разрядка уже близко, готовишься к оргазму, выгибаешься... Но вместо оргазма получаешь крепко обвившийся вокруг основания члена жгут, не дающий кончить. Ты мычишь и недовольно ерзаешь, но после этого и ребристый член из твоей растянутой дырки убирают. Щупальца остаются только во рту да в уретре, куда одно из них уже успело войти и теперь активно трахало в нее. Вместо горячего члена ты чувствуешь что-то холодное и гладкое. Не можешь понять, что это. Это впихивают в твою задницу, оно входит с небольшим усилием. Оно короткое. Начинает двигаться. Ты снова стонешь, но член во рту заглушает звуки, с хлюпом ходя туда-сюда. Все это заставляет тебя извиваться на стуле, насаживаться на новый предмет, лихорадочно облизывать плоть во рту языком настолько, насколько позволяют. Раздается тихий щелчок. Что-то смутно знакомое. Выныриваешь из тумана возбуждения, копаешься в памяти, пытаясь вспомнить. Мышка! Не можешь поверить. Тебя трахают мышкой! Твоей собственной! Тело горит, яйца буквально звенят от невозможности кончить, член болезненно пульсирует. Челюсть сводит судорогой, ты случайно прикусываешь плоть, и она внезапно быстро пульсирует. Сладкая сперма течет тебе в горло, из уголка губ вместе со слюной. Член убирают, и теперь ты беспрепятственно стонешь, как последняя шлюха. Тебя не заботят родители, которые могу проснуться, собеседник, продолжающий задавать бестолковый вопрос. Ты активнее насаживаешься на мышку, которая входит в тебя с тихими хлюпами и кликами, подаешься к щупальцу, ласкающему твой член. Тебя разрывает от возбуждения, сердце сбивается с ритма, дыхание уже давно прерывистое. Ты стонешь, умоляешь дать тебе кончить, выгибаешься и только шире разводишь ноги. Нечто сжаливается над тобой. Вгоняет мышку до конца, убирает щупальца, и ты с громким протяжным стоном бурно кончаешь, пачкая спермой свой живот и сиденье кресла. Твои руки до сих пор не отпускают, мышцы ануса пульсируют, стремясь выпихнуть мышку. Та выходит медленно, неохотно, будто не желает покидать горячую тесноту. Звук упавшей на пол вещицы заставляет тебя полностью расслабиться, откинуться на стуле. Руки наконец-то отпускают. Ты больше не чувствуешь чужого присутствия рядом с собой. Свет монитора все так же тихо мерцает, пока ты приходишь в себя. Морщишься, когда садишься и придвигаешься на стуле к столу, трогаешь языком уголки губ, в которых подсохла чужая сперма. Утираешь ее, снова морщишься от брезгливости. Кожу живота неприятно стягивает твоя собственная сперма, но на нее внимания ты уже не обращаешь. Все оно сосредоточено на мониторе, где мигает всего один вопрос: "Что ты любишь?" Ответа, что ты печатал, нет. Повторяющихся вопросов и требований ответить - нет. Ничего. Ты слабо улыбаешься, растираешь запястья и тянешься к клавиатуре. "Ничего", - появляется в строке вода, и ты нажимаешь Enter.