За чашечкой кофе

- Кофе, бригадефюрер? - Штирлиц отошел от стола с полированным кофейником и шагнул к Шелленбергу, протягивая ему изящную фарфоровую чашку. Она отличалась от стандартных, которыми пользовались в управлении — бригадефюрер тяготел к более искусным предметам и не поленился распорядиться насчет сервизов, соответствующих его собственному вкусу. Штирлиц подмечал это в своих мыслях с молчаливым одобрением. - Благодарю. - Шелленберг еле заметно кивнул, не отрывая взгляда от доклада, который ему принесли немного ранее, - себе тоже можете налить. Мне пришла весьма, весьма интересная информация насчет нашего друга Мюллера... Штирлиц поставил чашку на письменный стол бригадефюрера: - Не сомневаюсь, что ваши люди находят на него компромат ежедневно, - он вернулся обратно к кофейнику и наполнил вторую чашку. Шелленберг поднял голову от документа, губы его тронула улыбка: - Как всегда, мыслите в соответствующем направлении... - Другое дело, что большую часть найденного они не могут использовать. - Для вас это едва ли сложное умозаключение. Дело у меня к вам другое, хоть связано и тесно. Штирлиц наблюдал за тем, как, прервавшись, Шелленберг отпил кофе: - Я вас слушаю, бригадефюрер. Шелленберг поставил чашку обратно на блюдце и остановил внимательный взгляд на подчиненном: - Вы не находите, что наш группенфюрер из четвертого управления симпатизирует вам? Штирлиц сдержал шумный выдох. Что ж, раз Шелленберг говорил столь открыто, можно было и самому ступать смелее. - Вы опасаетесь, что он захочет переманить меня к себе? Я не соблазнюсь на общество его костоломов. Шелленберг встал из-за стола, сделал несколько шагов вдоль него, проводя пальцем по дубовой поверхности, и приблизился к Штирлицу: - Вам прекрасно известно, что далеко не все люди Мюллера — безмозглые костоломы. И также вам известно, что вы — ценный работник, - он понизил голос, - в вас многие заинтересованы. Штирлиц молчал, заставлял себя не смотреть в сторону, где слишком близко к нему был Шелленберг, мягкий, тихий, опасный. - Крайняя сдержанность — важнейшее качество разведчика, - продолжал Шелленберг, как бы невзначай опаляя своим кофейным дыханием ухо Штирлица, - я всегда восхищался тем, насколько она у вас развита. Штирлиц невозмутимо пожал плечами: - Было нужно, натренировался. - Проверим, насколько хорошо натренировались? Теплая рука легла на скрытую под черным сукном поясницу Макса, и Вальтер неспешно провел влажными, чуть приоткрытыми губами по его щеке. Несколько невыносимо долгих мгновений он едва касался его кожи, выжидая; Макс стоял недвижно, и Вальтер решил, что можно продолжить. Его язык тут же прошелся по шее Макса, дразня и лаская, а ладонь скользнула вниз, с пояса к бедрам, с бедер к промежности. Внимательные, опасные в своей чуткости пальцы обхватили плоть сквозь ткань галифе, исторгая из уст Макса еле слышный стон... Ещё мгновенье, и Штирлиц отстранил его руку, с мягким укором в голосе говоря: - Не надо, Вальтер, не надо. Шелленберг шагнул назад, влажный блеск в его глазах потух, в голосе блеснула безразличная сталь: - Идите, Штирлиц, я вызову вас позже. Штирлиц молча повиновался, но на выходе обернулся: - И всё-таки, бригадефюрер, в следующий раз налейте себе кофе сами. fin