Лесная птица.

      По залитой лучами луны дороге ехал одинокий путник. Его усталая породистая лошадь медленно переставляла ноги, но молодой наездник и не подгонял ее. Он даже не смотрел вперед, позволяя длинногривому красавцу передвигаться медленно, неторопливо, его самого же интересовали звезды и огромная, занимающая полнеба луна. Длинный плащ с глубоким капюшоном не позволяли приглядеться к нему получше, лишь длинные волосы, завивающиеся на концах, выглядывали из-под него. Однако ткань одежд и масть лошади позволяли сделать вывод о богатстве этого человека. Протоптанная обозами дорога вела вперед, не сворачивая. Что делал этот человек в лесу так поздно ночью, одному ему известно.       Он не знал, что не остался незамеченным в неподвижном и сонном лесу. За ним пристально наблюдали огромные желтые глаза, следили неотрывно, с любопытством, словно ожидая чего-нибудь. Преследователь не отступал ни на шаг от интересующего его человека, двигаясь бесшумно и скрытно. Он прятался от глаз наездника за деревьями и ветками, неслышно пролетая над землей. Попытки заглянуть под капюшон оказались бесплодными, но таинственный спутник не сдавался, с волнением продвигаясь чуть впереди лошади с ее наездником. Что-то не давало в нем покоя трепетному сердцу лесной птицы.       Но вот капюшон спал, и пред глазами предстал лик юного Принца королевства. Как оказался наследник престола так далеко от замка, один среди вечного леса, в глубине которого не попадал даже солнечный свет. Многовековые и вечнозеленые деревья выросли почти что до небес, подставляя свои листы и побеги под живительный свет, тогда как воздух в лесу оставался стоячий, недвижимый и ветерком. Вечная тишина и спокойствие царили в безлюдном лесу. Только когда-то там жили оборотни, но теперь не встретишь там ни одного, и следа кого-либо нет на земле леса. Бесконечное безмолвие.       Принц останавливает лошадь, потянув за удила, соскакивает с седла и, потягиваясь, ведет ее за собой. В глубь юноша не заходит, останавливаясь возле первого же дуба, присаживается у его корней, опираясь о ствол спиной, и вытягивает ноги. Какой-то еле заметный шорох где-то над головой отвлекает его от печальных мыслей своих. Взгляд останавливается на лесной сове. Она только что опустилась на ветку, последний раз взмахнув своими громадными крыльями, а теперь глядела на него своими словно горящими ярким пламенем глазами. Что-то зацепило Принца в этих глазах необычное. Что-то человеческое плескалось в них, и смотрели они как-то грустно, понимающе, не мигая. Принц усмехнулся: "Да что может понимать птица?!" Но сова и не думала отворачиваться, и престолонаследник решил принять сочувствие, с которым глядела на него эта необычная птица, сидящая на ветке осины. Она сложила крылья и, недолго поерзав, будто окаменела, готовая выслушать, лишь негромкие вздохи давали знать, что в ней еще теплится жизнь, и что темно-мраморные перышки не шедевр искусного скульптора.       — Я женюсь, скоро... Я ее не люблю, и даже не знаю, но так надо, понимаешь?! — сова понимала, но ничего уже поделать с собой не могла. В душе ее рождались какие-то новые чувства, которые она раньше никогда не испытывала. — Она принцесса, я принц, что еще нужно?... Говорят, она красивая, знаешь, — сова слушала его, не отрывая глаз, следила за движением каждого мускула, каждой эмоции на лице Принца, она не крутила головой и даже не вздрагивала от ночного ветра, от которого отвыкла, летая лишь в глубине этого мрачного леса. — Ох, ты и правда меня слушаешь? Спасибо...       Необычное волнение завладело душой птицы, все существо ее затрепетало, юная душа не смогла вынести соблазна, и вот наконец сова решилась... Всколыхнулась недвижимая ничем до этого ветка, и через мгновение стало ясно — совы на ней нет.       Принца захлестнула какая-то детская обида — даже птице, которой наверняка скучно в этом лесу одной, не интересны его проблемы, опустившийся же взгляд приметил появившуюся из неоткуда серую кучу на жухлых листьях. Эта куча встрепенулась, подняла голову, и на юношу уставились те же желтые глаза совы.       В душе будущего короля схлестнулись восторг и неприятие, страх сковал мышцы. Но мальчик, недавно бывший прекрасной ночной птицей и не думал нападать, он даже подняться на ноги не мог, пусть и пытался. Слабые тонкие конечности не держали его, ведь они ему и не нужны были никогда до этого момента. Всю жизнь свою он провел в облике птицы, развивая руки, которые, кстати, до сих пор были покрыты перьями, как ноги и туловище мальчика в некоторых местах. На вид он был не старше тринадцати лет. Наконец он заметил странный взгляд Принца и оглядел себя. Громко охнув, как сова, он принялся щипать себя за перья, но видимо процедура доставляла ему ощутимую боль, потому как он морщился и каждый раз с все возраставшим волнением и испугом хватался за свое оперение. Он сидел, неуклюже подвернув ноги под себя, так близко от Принца, что тот, лишь протянув ладонь и схватив мальчишку за запястье, остановил его жуткое издевательство над собой. Трепещущий в его руке мальчонка поднял глазки на юношу, приподнятые внутренние кончики бровей выдавали его с головой. Он потянул оперенную руку из ослабевшей хватки Принца, пока не столкнулся своей ладошкой с его ладонью, легонько сжав ее пальчиками.       Когда уже немного привыкнув к совенку-мальчику, принц решил осмотреть это чудо с головы до ног немного пристальней. Нечесаные волосы, струящиеся по плечам вниз, из которых тоже торчали перья, наивное личико маленького ребенка, курносый носик и остренький подбородок. Тоненькая шейка, покрытая оперением, ключицы, худые рельефные плечи и руки с тонкими запястьями, впалый живот, местами в перьях, длинные неловкие ноги, ступни которых тоже в оперении. Нетипичная птица.       В это время его так же любопытно осматривали поближе огромные птичьи глазищи мальчишки. Вороного цвета волосы, темные ночные глаза, статная фигура. "Какие у него мягкие крылья!" — подумалось мальчику. То были конечно не крылья, но паренек не представлял даже, как это называется у людей. Но красота Принца восхитила Совенка в то самое первое мгновение, что он повстречался с ним взглядами: его восторженный и одинокий юноши.       — Кто ты? — вырвал из преинтереснейшего занятия прекрасный (как показалось Совенку) голос рассматриваемого им наследника.       — Я оборотень, — промямлил мальчик тоненьким хриплым голоском, — слышал о нас? Ты должен был...       Принц слышал. Няня в детстве часто рассказывала ему красивые легенды об этих удивительных созданиях, но в этом недомальчишке-недосовенке он никогда бы и не заподозрил хоть что-нибудь от оборотней — те перекидываются полностью в человека, на них не остается ни капли животного обличья, не то, что у этого. Весь взъерошенный, будто не сова, а воробей! Оборотни — прекраснейшие создания во вселенной, а этот... весь взлохмаченный, неуклюжий, на ногах не стоит... Но это словно было его птичьим шармом.        — Где же твои родители? — снова этот голос. Он утягивает за собой в места, где Совенок еще не бывал, но хотел бы их увидеть.       Неожиданно, фраза задела за живое. Рана, старательно оберегаемая от посягательств, надорвалась, кровь полилась из нее вместе с чувством острой потери и непрошеными слезами отразилась на скривившимся личике мальчика.       — Они... Их больше нет... больше нет... — хриплый шепот. Совенок прячет глаза от Принца, но ему негде спрятаться снова, он еле слышно всхлипывает, но этот звук в тишине леса прекрасно разборчив, и нет той скорлупы, в которой была спрятана боль потери, чтобы вновь укрыть ее там. — Ты прости, твоя проблема, конечно же, важнее, а тут я со своими слезами, — а вот про слезы Совенок знал хорошо.       Принц, естественно, как и любой другой принц на его месте, просто притянул этого пернатого несмышленыша к себе и обнял его. И снова молчаливый мрак ночи накрыл вечнозеленый безмолвный лес.       Молчали долго. Принц тоже знал, какого это, терять родителей, но не проронил ни слова, не бередя рану совсем крошечного по сравнению с ним птенца, что притулился под боком и тихо всхлипывал. Как-то совсем само собой завязался непринужденный разговор о чем-то пустяковом, то ли о погоде, то ли о лесе... Едва слышный, на выдохе, шепот... Он не прерывал течение вечной жизни этого леса...       — Неправда!.. Я совсем уже взрослая сова, — как-то даже совсем громко воскликнул звонким голоском повеселевший и разговорившийся Совенок.       — И сколько же тебе лет, взрослая сова? — засмеялся принц.       — Двести тринадцать, вот сколько! — совсем по-детски надул губы Совенок.       Он сидел на коленях, воинственно скрестив на груди руки. Вдруг что-то изменилось. Его глаза повлажнели, а поза из шутливо-нападающей стала защитной.       — Я уже привык к тебе... Ты же не бросишь меня? нет? Скажи что-нибудь... пожалуйста. Только не ты, нет!       С опухшими от новых слез глазами он кинулся принцу на шею, прижался мокрой щекой к щеке юноши и завсхлипывал что-то неразборчивое. А ведь и Принц прикипел сердцем к теперь уже своему маленькому сокровищу, но ни взять с собой, ни остаться здесь он не мог, как бы не хотел. Кем будет этот птенчик в его королевстве? Как он может остаться в лесу, если он принц? Здесь его Совенок свободен. Там он сам должен исполнить свой долг.       Но он не знал, что сказать, как утешить, потому что не мог найти нужных слов. Их просто не было. В его душе было то же смятение, что одолело юную душу его визави. Нечто непонятное скрепило их сердца, но выцепить это чувство среди гаммы других не мог ни один из них. Утром состоится бракосочетание на неизвестной Принцу красавице, но ему уже не нужна ничья красота, кроме маленького Совенка, который ясно осознал, что не быть им вместе, и замер, как мрамор, только губы дрожали.       — А знаешь, когда-то наш род прокляли. Любая сова, которая влюбится в человека, никогда не сможет быть с ним счастлива. А любовь эта продлится до конца его дней...       — Глупости это, ты не влюблен.       — О, как ты ошибаешься...       — Проклятий не существует!       — И оборотней тоже...       Светало. Сквозь редкую крону деревьев в этом месте были четко заметны проблески солнечных лучей. Пора было расставаться...       На прощание они не сказали друг другу ни слова, но уезжая, Принц оставил здесь сердце, в нагрудном кармане забрав с собой сердце Совенка.