Взгляд

Стайлз старается не смотреть слишком долго, слишком пристально, слишком прямо. Он научился отводить взгляд, проскальзывать им по окружающему миру не останавливаясь на чем-то конкретном. Если не заострять внимание, то ничего не западет в память. А если ничего не помнить, то не будет больно терять. Это он понял, когда в первый раз испытал тяжесть от потери близкого человека. После которой он смотрел только на отца, лучшего друга и его маму. Самых дорогих ему людей. Вся жизнь как смазанное пятно, как будто сидишь на быстро вращающейся карусели и не можешь сойти с нее, или не хочешь. И все что за ее пределами неважно, смазано. Аддерал кончается медленно, он говорит, что просто забывает его принимать, но на самом деле просто не хочет запоминать. А потом в их мирную жизнь врывается, словно ураган, переворачивая все с ног на голову, он. И Стайлз уже не может заставить себя не смотреть на Дерека. После их знакомства много чего произошло. Из просто знакомых они не стали друзьями, но стали теми, кто спасает другого из полной жопы. Стали присматривать друг за другом, не напрямую, но ощутимо. Дерек пытался собрать стаю и научить волчат контролю, это малое что он мог им предложить взамен тем проблемам, которые доставил, искупить вину, не понимая, что он не виноват в том, кем является. Но Джексон еще ерепенился, и пытался быть в стороне от всего сверхъестественного, старался выглядеть самодостаточно, выжив и получив свою силу в полном объеме. Скотт твердил, что его стая – это Эллисон, что бы она ни натворила, для него она будет самой лучшей, и Стайлз, который всегда на его стороне и, благодаря этому, он может быть свободным от стаи Хейла. Эрика и Бойд, после подвала Джеральда, долго скрывались, пережидая бурю, боясь снова попасть в неприятности, но в итоге вернулись к своему альфе, все-таки с ним надежнее и безопаснее, и Дерек их принял, и теперь они пытались укрепить стайную связь. Стайлз сам еле пережил встречу с чокнутым старикашкой. Ощущение беспомощности во всем этом сверхъестественном дерьме оставила свой отпечаток, да и усталость продолжала накапливаться, а избавиться от этого всего не представлялось возможным. Каждый день в школе Стайлз общается с ними со всеми. Он хочет собрать всех в кучу, и действительно сделать из них полноценную, крепкую стаю… семью. Но это кажется несбыточной мечтой. И каждый день он видит Дерека, забирающего щенков, возле школы. Это не дает покоя, приковывает взгляд, заставляет помнить. Стайлз ничего не может поделать со своей зависимостью и даже классифицирует ее, но не дает ей название. Дать название приравнивается к признанию, проигрышу, а это не то, что нужно в этой ситуации. Ему нужно каждый день видеть альфу, убеждаться, что с ним все хорошо, он жив, он где-то рядом. И Стайлзу даже удается заставить себя отводить взгляд от Дерека, и это позволяет ему не замечать ответный внимательный и пристальный взгляд оливковых глаз. Айзек приглашает его к себе в гости, их поставили в пару для выполнения лабораторной. Придя в дом Хейлов, Айзек теперь один из них, ведь его опекуном является Дерек, парень попадает в оборот щенков, те показывают ему свои комнаты, весь лофт, заваливают глупой болтовней, и даже Бойд как-то менее равнодушно относится к его существованию. Теперь Стайлз становится частым гостем в лофте, как бы это ни не нравилось хозяину дома. Стайлз уверен в том, что раздражает Волка. Он уверен в этом на все сто, так как смотрит на Дерека прямо и видит многое. Юноша с синдромом дефицита внимания, рассеянный, не имеющий возможности сосредоточиться без лекарств, становится собранным рядом с альфой, меняется изнутри. Это заставляет хотеть стать ближе, дотронуться до мечты. Со временем за Стайлзом в лофт начал приходить Скотт, под предлогом «Бро в беде не бросают» или «Ну как же ты без меня то там?». Это смешит Стайлза, но заставляет поверить в объединение стаи. Потом в школе к нему подсаживается Лидия, она уже отошла от почти потери любимого, от галлюцинаций, навеянных Питером. Она смотрит прямо на него и говорит, что хочет узнать больше обо всем, что происходит в Бейкон Хиллс и что он может обращаться к ней за помощью. И все это в такой, только ей свойственной манере, превосходства над простыми смертными. Раньше Стайлз бы остановил на ней взгляд, полюбовался бы ее прекрасными изумрудными глазами, клубничными локонами, но сейчас он проскальзывает мимо нее и останавливается на красном яблоке в руке у Эрики. По ночам, во сне, Стайлзу частенько снятся горящие красным глаза. Стайлз не дурак, в этом убедились уже все, и вскоре в лофте собрана вся стая. Бойд и Эрика сидят за барной стойкой отделяющей гостиную от кухни, пьют чай, держатся за руки и улыбаются расслабленно и счастливо. Лидия устроилась на диване в миленьком коротком платьице, разглядывая маникюр, и заставляя Джексона выбрать ресторан, в который он поведет ее завтра. Айзек и Скотт увлеченно спорят об играх, заняв весь ковер в центре гостиной перед огромной плазмой на стене, тыкая друг друга в бока и выглядят, как пятилетние дети в песочнице. А Дерек просто сидит в кресле возле большого окна во всю стену и читает какую-то толстую книжку. Иногда он бросает взгляд на волчат, и Стайлзу кажется, что Хмуроволк становится не таким уж и хмурым. Вот только он сам как-то не вписывается в эту идиллию. Но он видит их всех, детально, четко, не отводя взгляд. И понимает, что его мечта стала реальностью, но он так и не может до нее дотронуться. Он так и не может позволить себе сойти с карусели, которую сам же и выдумал. И он закрывает глаза, считает до десяти в обратном порядке и понимает, что внутри что-то вскипает, поднимается, хочет выйти наружу, что-то темное, отдающее гнилью. То, что он так старался спрятать поглубже, никогда не думать об этом. Но вот он срывается со стула, прикрывая рукой рот, бежит в ванную комнату и прощается со своим обедом, печально глядя на уходящую воду в унитазе. Умываясь холодной водой, он смотрит в зеркало, видит себя, видит, как дает трещину основание его безразличия. Он начинает видеть то, что раньше удавалось игнорировать. Карусель начинает замедляться. Когда Стайлз возвращается в гостиную, все присутствующие смотрят на него с волнением, искренней обеспокоенностью, а он не понимает, чем заслужил такое внимание. – Стайлз, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Джексон. Вашу ж мать, Джексона волнует его состояние, грядет конец света. Он переводит взгляд на Дерека, видит тревогу в его оливковых глазах, видит напряжение, охватившее мышцы Волка. И начинает слышать, как хрустит и ломается стержень его выдуманной преграды, разваливается, рассыпается в прах. Но не может остановить эту лавину, которая выволакивает наружу ту боль, что скапливалась годами не находя выхода. Всю усталость, которая накопилась за последний безумный год, недосып, нервы, беспокойство. И его прорывает. Щеки становятся влажными, в глазах все начинает расплываться, тело начинает бить крупной дрожью, ноги перестают держать и подкашиваются, он начинает оседать на пол. Но его колени так и не касаются твердой поверхности. Стайлз чувствует, как его подхватывают за плечи сильные руки, притягивая к крепкой, могучей груди. Он вцепляется в майку Дерека, утыкаясь лицом в изгиб шеи, и начинает рыдать в голос. Это настоящая истерика, никогда он не позволял себе такого, никогда. Стая в шоке, Дерек держит крепко, а он шепчет, чередуя с всхлипами «Все хорошо, теперь все хорошо». Стайлз не знает, сколько продолжалась эта изматывающая истерика. Но когда его тело перестало дрожать, а из глаз перестали течь слезы, и он смог выпутаться из горячих, надежных объятий, то заметил что в лофте пусто. Они с Дереком остались вдвоем. Это пугает, что теперь они будут о нем думать, станут считать чокнутой истеричкой, но то с какой теплотой и пониманием на него смотрит альфа, притупляет всякие глупые мысли. Дерек аккуратно одной рукой держит его за талию, крепко, но бережно, как что-то хрупкое и ценное. А второй гладит по шее, у основания роста волос, эта незатейливая ласка успокаивает. – Мы все гадали, когда же тебя отпустит. – В этой фразе не было упрека, была простая констатация факта. – Простой человек, – с какой-то гордостью произнес Дерек. – Ты помог им прийти в себя, всегда был рядом. Был самым адекватным во всем этом безумии. Показал, что они не одни, дал им почувствовать себя причастными к чему-то целому, собрал всех в стаю… – Семью, – нагло прервал его Стайлз и, глядя в глаза, продолжил, – я не волк, и не понимаю прикола со стаей, и я ничего не делал, просто общался с друзьями, просто хотел создать... семью. И в этой фразе было всё, и больше не нужно было лишних слов. Хейл тяжело вздохнул и притянул к себе хрупкое человеческое тело, обнимая и вселяя надежду. И Стайлз подумал, что все у них сложится отлично, они станут настоящей семьей, или уже стали.