Счастливый неудачник.

POV Гвендолин Я проснулась и сразу же пожалела об этом. Все тело ужасно болело. Я попыталась пошевелиться и тут же застонала. - Она проснулась, - услышала я тихий шепот рядом. - Зовите врача, - еще один голос. Я попыталась открыть глаза, но свет был слишком яркий, поэтому я снова зажмурилась. Голова гудела, и дышать было очень тяжело. Я чувствовала, что к моему носу ведут две трубки, которые видимо помогали мне дышать. Я попыталась вдохнуть поглубже, но в легких сразу же закололо. Я еле удержалась, чтобы не издать еще один болезненный стон. Нужно все-таки открыть глаза. Я открыла сначала один глаз, привыкая к яркому свету, затем другой. Все вокруг было размытым. - Мисс Стайлс, - надо мной навис мужчина в белом халате. - Ммм, - я не могла говорить, хотя пыталась. - Она еще слишком слаба, - обратился мужчина к кому-то. Я услышала всхлип рядом. Мои попытки сфокусировать зрение не увенчались успехом. - Доктор, как она? – это был голос моей мамы. От осознания того, что родной мне человек рядом стало немного легче. - Все еще не может дышать самостоятельно, миссис Стайлс, но ее организм борется, она очень сильная девочка. Я снова услышала всхлипы. Как же мне хотелось взять маму за руку, сказать, что все будет хорошо. Но я не знала, так ли это. Вдруг я больше никогда не смогу дышать самостоятельно? - Радует одно, что операция прошла успешно, - продолжил доктор, - ее легкие понемногу восстанавливаются, - это меня немного обрадовало, - завтра попробуем еще раз убрать трубки, раз девочка очнулась, значит сможет попробовать дышать самостоятельно. Я вздохнула и поморщилась от боли. - Моя маленькая Гвени, - услышала я голос мамы над головой, - я знаю, что ты выкарабкаешься, - женщина взяла меня за руку, пара слезинок упала на тыльную сторону моей ладошки. - Мама, - еле прохрипела я. - Тише, тише, - она погладила костяшки моих пальцев, - тебе лучше сейчас не разговаривать. Я послушалась ее и снова прикрыла глаза. Я услышала, как открылась дверь – кто-то еще вошел внутрь. - Как она? – кажется это Роберт. - Немного лучше, - сдавлено ответила мама. - Все будет хорошо, - я почувствовала, как отчим взял меня за вторую руку. У него были сильные, мозолистые ладошки. - Гарри уже рассказал, что было в ту ночь? – спросила мама. - Гарольд молчит, - я слышала небольшое разочарование в голосе мужчины, - но один из пожарных сказал, что именно Гарри спас Гвендолин, вынес из горящего здания. Что?! У меня замерло сердце? Гарри Стайлс спас меня? - Правда? – я слышала, как мама прикрыла рот рукой. - Да, парень сказал, что Гарольд бросился в огонь, его пытались остановить, но он вынес тело Гвен и не хотел ее выпускать. Я даже распахнула глаза от удивления. Что, черт возьми? Я что умерла и попала в рай? Хотя нет, с моим везением в рай я точно не попаду. - Но сам Гарри молчит, - я услышала разочарование в голосе Роберта, - я пытался с ним поговорить, но он избегает меня. Он сейчас избегает всех. Его уже неделю нет дома, он не появляется на учебе и не отвечает на звонки. Стойте, неделю? То есть я была в отключке неделю?! - Видимо, он безумно волнуется за Гвендолин, - высказала предположение мама. - Он ни разу не появлялся в больнице, - отчим покачал головой, - я спрашивал у медсестер. Я лежала, как громом пораженная. Я не могла поверить в то, что Гарри Стайлс бросился спасать меня. Я думала, что он скорее порадуется, что я сгорю заживо. Но нет же. Как все сложно. POV Гарри Уже неделю я жил у Зейна. Его родители недавно купили ему отдельную квартиру на Манхеттене. Дома я находиться не мог – стены давили на меня. И плюс, отец со своими расспросами. Я жестко подсел на виски. Целыми днями я лежал на диване с бутылкой в руке, возвращаясь воспоминаниями к той ночи. А если бы я не успел? Эта мысль терзала меня вновь и вновь, заставляя делать новый глоток янтарной жидкости. Зейн уже бросил всякие попытки привести меня в чувство, и он оставил меня в покое. Единственное место, где я появлялся был спорт зал. Свою агрессию я выплескивал на боксерскую грушу, которая уже скоро порвется от моих ударов. Я просто был ее до изнеможения, сбивая костяшки в кровь. Физическая боль помогала заглушить моральную. Из-за чего я страдал? Я и сам не знал. Я не мог понять своих чувств. Еще месяц назад Гвендолин Дениелс была для меня ничем – пустым местом. Я мог просто для развлечения толкнуть ее, спрятать ее сумку в мужском туалете. Сейчас это все казалось ребячеством. Но тогда это было смешно. Я возвышал себя над ней. Ведь я – сын одного из самых богатых людей города Нью-Йорка, а она? Она всего лишь хрупкая девочка, которую возил в школу лучший друг. А из-за чего все началось? Как сейчас помню это посвящение в студенты. Мы с парнями выпили уже с утра, кажется это была водка. Не важно. Я заметил ее среди других сразу – она была самого маленького роста. Все остальные возвышались над ней на своих каблуках. А она такая простая, в черных джинсах, белых кедах и белой рубашке. Волосы собраны в неряшливый пучок, ноль косметики. Она была больше похожа на 14ти летнюю школьницу, нежели на студентку первого курса. Все остальные девочки были разодеты, как на параде. Я знал, что стоит мне только свиснуть и любая из них расставит передо мной ноги. Но я знал, что эта маленькая не покориться мне, никогда. Хотя нет, тогда я думал, что уломать ее будет, как раз плюнуть. Она тогда нечаянно наступила мне на ботинок. Ну и конечно, все ждали, что я покажу, какой я крутой. И я не могу упасть в грязь лицом. Она тогда повернулась и с искренней улыбкой извинилась. А что я? Я ухмыльнулся и сказал: - Наклонись и вытри мои ботинки, и возможно я тебя прощу. Все вокруг засмеялись моей «остроумной» шутке, а она сразу же поменялась в лице. У нее были необычные глаза. Карие. Что здесь не обычного спросите вы? А то, что ее глаза были почти черными, когда она злилась. И в тот момент они были именно такими. Нахмурив брови, она гордо задрала подбородок и показала мне фак. Я опешил от такой дерзости. Я не привык, чтобы девушки так себя со мной вели. Вокруг была звенящая тишина, все ждали, что же я сделаю. Ну я же Гарри Стайлс, я не мог проигнорировать такое отношение ко мне на людях. Я ловко схватил ее за воротник рубашки, прижав к стене. Ей пришлось стать на носочки, чтобы не быть такой низкой. - Никто не смеет так себя со мной вести, - прошипел я ей в ухо, - я стану твоим самым большим кошмаром, - но она не боялась меня. В ее глазах было только презрение. И это взбесило меня. Я стал всячески досаждать ей. Я не мог допустить, чтобы какая-то мелкая заноза в заднице унизила меня. Но она не оставалась в долгу. Она находила ответ на любую мою колкость. Это бесило меня еще больше. Ведь все девушки университета таяли от моего взгляда, а она лишь морщила свой маленький носик и окидывала меня брезгливым взглядом своих шоколадных глаз. Радовало меня то, что я знал, что я ее бешу. Что она не может забыть про меня, или игнорировать. Значит, в коей то степени я был ей небезразличен. Никогда не забуду тот момент, когда я увидел ее на подъездной дорожке нашего дома. Сводная сестра? Что? Моему удивлению не было предела, но я умел скрывать свои эмоции. На первом же ужине я первый раз увидел ее в платье. Хотя нет, она и до этого надевала их, но сейчас я по-настоящему обратил свое внимание. У нее была довольно таки не плохая фигурка. Да, не было огромной груди, которая вываливается из декольте, или пышных бедер. Но ее хрупкость добавляла ей шарма. Гвендолин Дениелс не была похожа на остальных девушек. Никогда. Ее волосы пшеничного цвета, ее улыбка. Тогда я первый раз задумался, а какие же ее губы на вкус. Но быстро отогнал эту мысль от себя. Это было не так-то просто сделать. За столом она остроумно шутила, вызывая смех моего отца, которого рассмешить было не так-то просто. Даже я улыбался ее шуткам. Не смотря на наши различия, мы были похожи. Их с матерью бросил отец, нас – мать. Мы оба пережили одно и тоже. Да, это сейчас я такой весь из себя. Тогда я по ночам плакал в подушку, чуть-ли, не получив нервный срыв. Сейчас я сидел на полу, опершись спиной об диван, после очередного похода в спорт зал. Руки болели от сильных ударов, но я уже не чувствовал боли. Рядом лежала уже пустая бутылка. На улице уже была глубокая ночь. Зейна дома не было – на очередной вечеринке, на которые я перестал ходить. Друг сделал мне отдельный комплект ключей, чтобы я мог приходить и уходить, когда захочу. Алкоголь ударил в голову – я хочу видеть Гвендолин. Я медленно поднялся и пошатываясь, пошел к двери. Я сел за руль, не думая о последствиях. Слава Богу, меня ни разу не тормознули легавые. Раньше я был частым гостем в участке за езду в нетрезвом виде. Я достал из бардачка электронную сигарету, но светодиод замигал – разряжена. Черт. Я покопался под сидением и выудил пачку обычных сигарет. Я курил их очень редко, но всегда хранил пачку в машине. Зажигалку я не нашел, поэтому воспользовался прикуривателем. Я опустил крышу автомобиля и выпустил клубы дыма в ночной воздух. Дым. Перед глазами снова всплыли картины недельной давности. Клуб. Огонь. Обгоревшее тело Гвен. Я потряс головой, прогоняя страшные картины из головы. Я остановился возле больницы, припарковавшись, как идиот на два места. У стойки регистрации меня узнали, видимо медсестра читала слишком много журналов. - Ваша сестра в палате номер 13, мистер Стайлс, - сказала она, разглядывая меня. Да, вид у меня был не из лучших: волосы выбились из под шапки, курточка на распашку, мутный взгляд, перегар. Я прошел по коридору, ища нужную палату. Она была в конце коридора, и рядом слава Богу никого не было. Я легко толкнул дверь и вошел. В палате было темно, за исключением небольшого ночника рядом с койкой. Рядом равномерно попискивали аппараты. Я застыл возле входа не решаясь идти дальше. Почему-то к горлу подкатил ком. Я боялся. Чего? Известно только Богу. POV Гвендолин Не смотря на то, что меня напичкали разными препаратами, мне не хотелось спать. Ко мне наконец-то вернулось нормальное зрение. Конечно, еще трудно было сразу сфокусироваться, но мир вокруг уже был более четким. Уже была глубокая ночь, когда я услышала шаги в коридоре, и моя дверь открылась. Я немного подняла голову, чтобы осмотреть посетителя, но тут же упала обратно на подушку. Нет, этого не могло быть. Это не мог быть Гарри Стайлс. Но высокий рост, кудри, которые выбивались из-под шапки, зеленые глаза, поблескивающие в темноте. Я закрыла глаза, притворившись спящей, ожидая дальнейших действий парня. Но он неподвижно стоял возле двери. Затем сделал несколько шагов в сторону кровати, снова остановился. Когда я почувствовала его прикосновение на своей руке, то ели сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности. Парень нежно провел кончиками пальцев по моей коже, от чего она покрылась мурашками. Что он делает? Затем Гарри убрал прядь волос с моего лба. Сейчас парень был таким нежным, что я просто не верила, что передо мной Гарри Эдвард Стайлс. От его следующего жеста я чуть не распахнула глаза и не выдала себя. Он нежно коснулся моих губ своими. Это было мимолетное касание полное нежности и ласки. Через мое тело словно прошел электрический разряд. Неужели это тот парень, который меня ненавидел и третировал? Неужели это тот пафосный идиот, который ставил себя выше всех? Неужели это Гарри Эдвард Стайлс? Может быть я сплю? Но нет, это была реальность. Я не сразу разобрала, что парень начал говорить, так как его голос был хриплым, а язык заплетался. Но затем я отчетливо услышала: - Ты должна жить, - прохрипел он, - ради мамы, ради себя и...ради меня. Я совсем опешила от этих слов. Когда он убрал свои руки, стало даже как-то холоднее. Парень еще немного постоял возле моей кровати, а затем ушел, тихонько прикрыв дверь. POV Гарри Когда я выходил и больницы, по моей щеке скатилась одинокая слеза. Я быстро вытер ее тыльной стороной ладони. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел мои слезы. Я видел, какой слабой была Гвендолин, которая боролась за жизнь. Ее красивые, длинные волосы, пшеничного цвета обгорели. И теперь они еле касались плеч. Было больно смотреть на ее многочисленные ожоги, трубки, через которые ей приходилось дышать. Я сел в машину, сжав руль так, что костяшки побелели. На смену грусти пришла ярость, всепоглощающая. Я поехал к спорт залу, но он был уже закрыт. Я должен был выплеснуть свою злость. Я остановился возле Центрального парка и пошел вглубь. Я просто шел по аллее, пытаясь совладать с собой. - Эй, кудрявый, потерялся? - услышал я сзади голос. Я повернулся. Передовые мной стояло три парня: двое из них были в капюшонах, третий в кепке. Они все зло ухмылялись. Кажется, я знаю, что мне делать со своей яростью. Мои мозги полностью отключились, мной завладели эмоции. Уже через мгновение я со всей дури врезал в челюсть парню в кепке, блокировал удар одного из его дружков и сбил с ног третьего. Один из них ударил меня в скулу, чем еще больше разозлил. Я бил их до изнеможения. На моих кулаках уже было не понятно, где их кровь, а где моя. Три на одного - не честно, но я превосходил их силой и умением. С горем пополам они убежали, еле волоча ноги. Я не побежал следом. Ярость понемногу уходила. На смену ей снова пришла грусть. Я упал на колени, и закрыл лицо руками. Что я делаю? Что я делаю со своей жизнью? Топлю свой страх в алкоголе, как последний алкаш? Сейчас мне было стыдно за самого себя. Отец никогда таким не был. Хотя, я никогда не был похож на отца. Внешне я был похож на мать, которая нас бросила. И снова грустные воспоминания. В моей жизни есть хоть одно веселое? Да,кажется есть - недавний прием, когда я танцевал с Гвендолин. Тогда я был счастлив. Я должен вернуться домой. Я как будто повзрослел в один миг. Осознание того, что таким своим поведением я раню отца навалилось на меня. Ведь он переживал за Гвен, за ее маму, которая себе места не находила. А я, как последняя свинья и трус, просто решил убежать от проблем, утопить их в виски. Я должен вернуться домой. Я встал с колен и пошел обратно в сторону машины. Не знаю, сколько я просидел в парке, терзаясь душевными переживаниями, но уже близился рассвет. Первые лучи солнца окрашивали край неба в нежно-розовый цвет. Невольно я залюбовался этим зрелищем. Я любил рассветы. Они означали что-то новое, новый день. И этот день я не должен был потерять. Я чувствовал, что именно этот день должен что-то изменить. Я решил поехать домой, хватит быть трусливой тварью. Я надавил на педаль газа. Я ехал медленно, боясь поменять свое решение. Но нет, я его не поменяю. К 6 утра я уже был на подъездной дорожке. Я дома. Даже злобные ротвейлеры казались родными здесь. Я заехал в гараж и оставив машину, поднялся в дом. Еще было слишком рано, но я знал, что отец не спит. Он всегда подымался вместе с солнцем и работал в кабинете. Туда я и направился. Я постучал, и услышав "войдите", толкнул дверь. - Гарольд, - мужчина не мог поверить своим глазам и поднялся с кресла, раскрывая руки для объятия. - Папа, - я несмело сделал шаг вперед. Мы очень редко обнимались, я уже и не помню, когда это было в последний раз. Но я обнял отца - самого дорогого мне человека. Он опешил, но спустя мгновение уже крепко обнимал меня в ответ. Мы были почти одного роста, я был немного выше. - Я волновался за тебя, - сдавленым голосом сказал он. - Я знаю, - я не мог говорить, слезы душили меня, - прости меня. - Ты уже дома, и это главное. Отец выпустил меня из объятий, осматривая. Лучше бы я привел себя в порядок. Но слава Богу папа ничего не сказал по-поводу моего вида. - Как Гвен? - тихо спросил я. - Почему бы тебе не проведать ее? - Хорошо, - еле выговорил я. POV Гвендолин После ухода Гарри я еще долго не могла уснуть. Слишком много вопросов и противоречивых чувств было у меня в голове. Под утро я провалилась в беспокойный сон. Проснулась я еще более уставшей. Врач решил убрать трубки, чтобы я могла попробовать дышать самостоятельно. Сначала это было очень трудно, легкие болели. Но спустя некоторое время у меня все же получилось. Возле меня оставили медсестру, если вдруг я снова начну задыхаться. Мне даже разрешили сесть на кровати, подложив под спину кучу подушек. Кожа была покрыта ожогами, но некоторые уже сходили. Я провела рукой по волосам и ужаснулась. Они были короткими и неровными на концах. Видимо кто-то обрезал обгоревшие концы не совсем удачно. Я попросила у медсестры зеркало. Лучше бы я этого не делала. Впалые щеки, кожа бледная, как у мертвеца, потрескавшиеся губы. Я отложила зеркало не в силах больше на это смотреть. Я никогда не была красавицей, а сейчас так вообще. На глазах выступили слезы. Вдруг дверь открылась и заглянула Лора – моя визажист и стилист. Я совсем не ожидала ее увидеть. - Привет, Гвендолин, - она широко улыбалась. - Лора? Что ты здесь делаешь? – моему удивлению не было предела. - Пришла развеселить тебя и привести в порядок, тебе это не помешает, - она зашла, поставив сумку с инструментами рядом. - Не помешает, - грустно ответила я. - Эй, - женщина взяла меня за руку, - ты красавица, а смена иммиджа еще никому не вредила. - Просто, мои волосы, - я подняла пальцами пару прядей, - они стали такими короткими. - Сейчас я тебе их подровняю, сделаем тебе красивое каре. Женщина достала ножницы, расческу и пару заколок. Вскоре на одело полетели маленькие прядки. - Не хочешь изменить цвет? - Нет, спасибо, я люблю свой цвет волос. - Правильно, у тебя редкий пшеничный оттенок, но ешь побольше витаминов, иначе волосы потускнеют. Я кивнула. - Готово, - Лора подала мне зеркало, и я с опаской взглянула на себя. Все было не так уж и плохо: волосы теперь лежали ровными прядями. Я немного их взъерошила и улыбнулась. - Тебе идет, - вдруг услышала я знакомый голос у двери. - Найлер! – я была очень рада видеть лучшего друга, который стоял в дверном проеме. - Как ты, артистка погорелого театра? – пошутил он. - О, отлично, - съязвила я. - Я так волновался, - Найл обнял меня, крепко прижимая к себе, что я охнула. - Осторожнее, юноша, - засмеялась Лора, - девушку только с того света вытянули. - Прости, - засмеялся он, - я Найл Хоран, - он протянул руку Лоре. - Лора, - она пожала ее, - Гвендолин, - обратилась она ко мне, - я пойду уже, сегодня еще много работы, если что – звони, - она положила визитку на тумбочку, - там мой личный номер, звони даже, если захочется просто поболтать. - Спасибо, Лора, - я обняла ее на столько сильно, на сколько мне позволяло мое состояние. Женщина ушла, мы остались с Найлом вдвоем. - Гвен, что тогда произошло? – во взгляде друга было беспокойство и любопытство. - Я не знаю, - я решила не рассказывать пока что, по какой причине я плакала в туалете, - я была в туалете, не важно себя чувствовала, как вдруг услышала запах горелого, а потом увидела дым. Когда я вышла, все уже было объято пламенем. Я побежала к выходу, но споткнулась и упала. Дальше ничего не помню. - Слава Богу, что все обошлось, - Найл взял меня за руку, поглаживая костяшки пальцев. - Да. - Тебе хорошо с новой прической, - друг ободряюще улыбнулся. - Мне нужно привыкнуть, - я пропустила волосы через пальцы. - А что с твоим сводным братом? – вкрадчивым голосом спросил Найл. - В смысле? – я удивленно вскинула бровь. - Он уже неделю не появляется на учебе. - Не знаю, у меня он тоже не появлялся, - я умолчала о ночном визите. - Просто Малик и все остальные подпевалы Стайлса ходят на пары, а этого кудрявого нет. - Не заморачивайся, - я улыбнулась, не желая дальше продолжать эту тему. - Ладно, - Найл тоже улыбнулся, - как ты себя чувствуешь? - Все ужасно болит, но уже меньше чем сначала. - Когда я увидел статью в интернете, то чуть в омборок не упал. - Статью где? – опешила я, во все глаза уставившись на друга. - В интернете, - ошарашено повторил Найлер. - То есть это уже есть на просторах социальных сетей? - Да, журналисты не могли упустить такое событие, как пожар в одном из самых элитных клубов Нью-Йорка. Ну, и плюс такая личность, как падчерица Роберта Стайлса. - А там написано, кто меня спас? - Там мнения расходяться. Кто-то говорит, что тебя спас сам Гарри Стайлс, во что мне мало вериться. А кто-то говорит, что вас двоих вытащили пожарные. - Понятно. Мы еще немного поболтали с Найлом, который пообещал принести мне конспекты по новому материалу. На прощание он чмокнул меня в щеку и ушел. Я осталась сама в палате, но лишь только я закрыла глаза, дверь снова открылась. Я распахнула глаза, уставившись на посетителя. - Стайлс? – мои глаза были размером с блюдца. - Привет, - он переминался с ноги на ногу. Подождите, Гарри Стайлса, что украли инопланетяне? - Проходи, садись, - я похлопала по свободному месту на моей кровати. - Я принес тебе морковь, ты ее вроде бы любишь, - не смотря на меня, он положил пакет на тумбочку. - Спасибо, - я не знала, что говорить, я до сих пор была в шоке. - Как себя чувствуешь? – парень избегал моего взгляда. - Не плохо, но только шрамы от некоторых ожогов останутся на всю жизнь, - я пыталась взглянуть ему в глаза, но он старательно их отводил. - Можно будет сделать татуировки на тех местах, я поведу тебя к своему мастеру, если захочешь. Вот сейчас моя челюсть точно на полу окажется. Так и хотелось спросить его, не ударялся ли он своей кудрявой башкой об что-то. - Хорошо, - я не выдержала и положила свою ладошку на его, - Гарри, спасибо тебе, что спас меня. От моего прикосновения парень дернулся и наконец-то посмотрел мне в глаза. В его зеленых было какое-то странное выражение, которое я не могла понять. - Это чтобы не испортить репутацию хорошего брата, - сквозь зубы проговорил он, - ладно, выздоравливай, - и резко поднявшись он ушел, хлопнув дверью. Он врал! Ведь тот поцелуй ночью! Зачем эта маска? Зачем он хочет быть козлом в моих глазах?! От злости хотелось что-то швырнуть ему вслед. POV Гарри Я идиот. Полнейший кретин. Зачем я так себя повел? Я видел боль в глазах девушки после моих слов. Но, что я мог сделать? Да, я знаю, я мог сказать правду. Но я боялся этой правды, я боялся того, как Гвендолин может отреагировать. Сейчас я сидел в машине, до боли сжимая руль. Почему я не могу сказать ей о своих чувствах? Да, наверное, потому что она единственная, кто не таял от моих пустых обещаний и лицемерных комплиментов. Она единственная, кто не был готов переспать со мной за шоколадку. Угораздило же меня. Ведь я никогда не привязывался ни к одной девушке. Моей обычной схемой было: познакомиться, улыбочка, парочка комплиментов, алкоголь и вуаля! Любая раздвигала передо мной ноги и делала то, что захочу я. Но знаете, я устал от такого. Я хотел серьезных отношений. Хотел, чтобы у меня была настоящая девушка, а не шлюха на одну ночь. Я хотел, чтобы моя избранница, когда весь мир отвернется от меня, стала рядом со мной, взяв меня за руку и отвернулась от всего мира вместе со мной. Гвен была такой девушкой. Но только вот загвоздка в чем…Она, вашу мать, моя сводная сестра! Но не родная же. Спасибо, внутренний голос. Гвендолин раскусила меня. Догадалась о моей «маске». Я видел, что она готова принять меня, если я открою ей свою истинную сущность. Но был ли готов я открыться кому-то? Я боялся, что меня засмеют, как когда-то в младшей школе. Да, представьте, у меня было не самое счастливое детство. В классе я всегда был одним из самых слабых. Меня всегда обижали, дружил со мной лишь только один парень. Когда я пытался с кем-то подружиться, то меня только использовали и всего то. Когда отец с матерью развелись я вообще замкнулся в себе. Мне было настолько больно морально. Почти каждую ночь я плакал в подушку, а если засыпал, то мне снились кошмары. Я ненавидел свою жизнь, хотя отец всячески пытался вывести меня из депрессии. Он возил меня по паркам развлечений, водил в кино, покупал мне комиксы и книги. Но я закрылся в себе. Тогда, папа решил переехать в Нью-Йорк. Он думал, что переезд пойдет мне на пользу. Я пошел в новую школу, познакомился с Зейном, который пригласил меня пойти с ним в спорт зал. Ему это было нужно, чтобы закадрить девчонку. А мне…А я просто хотел быть сильнее, уметь постоять за себя. Первое время я приходил после тренировок никакой. Каждое утро была ужасная крепатура, но я не сдавался. Спустя год, а может меньше я очень изменился, как внешне, так и характером. Я закрыл в себе того Гарри, который умеет чувствовать, а оставил лишь того отвзяного придурка, который не пропускает ни одной вечеринки и ни одной юбки мимо себя. Мы с Зейном поступили в один университет – мой отец помог. Ну, а дальше. Дальше я становился только хуже. Я не видел границ. Я знал, что мне дозволено все. Любую шалость мне простят, любую выходку забудут. Ведь я Гарри Эдвард Стайлс.