По ту сторону монитора

На Новокузнецк плавно опустился вечер, за окном стемнело, а часы в правом нижнем углу компьютерного экрана показывали 22:09. Фактически все жители засыпающего дома начали успокаиваться, готовясь ко сну, и лишь один человек только-только начинал свою бурную деятельность, переподключая микрофон к компьютеру и продолжая хихикать над остроумным замечанием его друга, находящегося за две тысячи километров — в Оренбурге. — Так, всё, включаем запись через три… два… — Один, — перебил Куплинова Джес, наклонившись к микрофону и снова улыбаясь самому себе. — Ехехей… — по своему обыкновению протянул Дмитрий, предвкушая весёленькое времяпрепровождение. — С вами Дмитрий, и это канал КуплиновПлэй, и сегодня с нами особый гость! Ну что, поздоровайся. — Ехехееей! — задорно вторил другу Дима. — Это канал ДжесусПлээй… Дмитрий в своей манере хмыкнул. — Ну, и собственно сегодня, ребятушки, мы по вашим просьбам решили сыграть в хоррор вместе, и это вам не какой-нибудь короткий летсплейчик, мы собираемся снять целое прохождение эпизодов так на десять точно. — Какие же вы у нас добрые и милые! — воскликнул Карпов, и сказать, что его замечание было сделано просто так — сказать полнейшую хуйню. - Кхм. Извиняюсь. Так вот, играем мы сегодня в «Outlast», как вы уже успели заметить по названию ролика, и да, я знаю, вы сейчас спросите: «ХЕЕЕСУС, А КАК ЖЕ ВЫ БУДЕТЕ ИГРАТЬ, ЕСЛИ ТАМ НЕТ РЕЖИМА НА ДВОООИИИХ?!» — мужчина чуть поморщился от громких возгласов друга, к которым никак не мог привыкнуть. — А я вам поясню. Недавно вышло обновление, позволяющее играть двум игрокам сразу. Вот видите? Можете не бомбить из-за того, что я раньше не проходил! Не знаю, будет ли эта хуйня виснуть, но мы попробуем. Джесус умолкнул, предоставляя слово Диме, порядком расслабившемуся и лишь устало улыбающемуся на веб-камеру. — Кхэм, кхэм, — собрался тот, отрывая взгляд от крошечного объектива и перекладывая руку с кружки чая, к которой так и не успел пригубить, на мышку. — Не будем тянуть кота за яйца, поехали, — и клацнул по «Новая игра». Джес картинно вздохнул в ответ и повторил за Куплиновым. — Никогда не играл в «Outlast», так что это мой первый раз, — вставил Дмитрий, ожидая, пока кончится загрузка. — Надеюсь, вы оцените. — Я хочу напомнить, ребят, что в пятницу, в восемнадцать ноль ноль по московскому времени… — начал было Карпов заливаться о своём стриме, но внезапно почувствовал нечто неестественное, странное, и заткнулся. Голова его вдруг отяжелела, будто её сжали и настойчиво потянули вниз, во рту пересохло, как бывает при тошноте. — Какого… Его резко пошатнуло, и он едва не опрокинул стоящий под рукой микрофон. «Господи, неужели дошираку приспичило..» — он даже не додумал. На лбу выступил пот, а голова затрещала так, что Дима сдавленно заскулил. В желудке появилось невыносимое тянущее ощущение, и парень согнулся пополам, опираясь подбородком о стол. Ощущение действительности отходило волнами, мысли скакали галопом с паникой. Он не слышал, чувствовал только сильный озноб, расходящийся по скрюкоженному телу вниз по ногам. Мелкая дрожь заполнила мышцы, парализуя здравое осознание. Дима был готов вскрикнуть, но потом одумался. Опозориться на запись! Опозориться перед другом. «Доползу до…» — судорожно решился он, упираясь слабеющей рукой о столешницу, но… Темнота перед глазами стала кромешной. *** Очнулся Дима, к его недоумению, от тихого шума мотора и непонятного стука. Летсплейщик открыл глаза, не понимая, что происходит и списывая это всё на влияние того успокоительного, что он принял накануне записывания видео. Хотя кому становилось плохо от чёртовой валерьянки? Никому. И никого не глючило от приятно пахнущей настойки… Однако увиденное, мягко говоря, шокировало юношу, и он буквально подскочил на месте, ошалело глядя на происходящее. Слегка запачканное присохшими каплями лобовое стекло. Тонкие отверстия кондиционера. Ниже — закрытый бардачок. Ещё ниже, и левее — ручка переключения передач. Машина… Это машина?! Мотнув головой аж до боли, юноша наткнулся взглядом на то, что окончательно и пулеподобно сразило все его надежды на нормальность происходившего. Спинка соседнего сидения убаюкала грузно обвалившегося на неё мужчину, бессознательно приоткрывшего рот и, кажется, не воспринимавшего ровным счётом ничего из внешнего мира. Мать его, Куплинов собственной персоной! Прямоугольные очки съехали набок, немного отросшие каштановые волосы растрепались, воротник рубашки перекосился. Джес во все глаза смотрел на эту картину, ловя себя на том, что и его собственная челюсть готова повалиться на колени. Жутко реалистичный, невообразимо живой Куплинов! С тем же острым носом, широкими скулами и чёрной оправой на тонкой переносице. В груди зашлось сразу несколько сердец. Отчаянно надеясь, что это всё лишь его очередной наркоманский сон (глюки, что угодно!), Дима осмотрелся по сторонам, щуря глаза от противного жёлтого света. Впереди машины, в которой они… сидели, находился шлагбаум, какая-то небольшая пристройка, а позади всего этого, за высокими железными воротами — Дима судорожно сглотнул — огромный, зловещий дом. Больше всего Карпова напрягало то, что этот особняк был ничем иным, как той самой больницей из злополучной игры. Внутри что-то оборвалось. Сердце от паники больно сдавило рёбра, а из лёгких как будто выбили весь кислород. Краем сознания понимая, что делает, Дима повернулся к Куплинову, склонился над ним и дрожащей рукой потрепал того по плечу, стараясь привести в чувство. Судя по тому, что он почувствовал тепло, исходящее от ровного дыхания друга и его тела, это точно не сон. — Бля… — первое, что пробормотал тот, открывая упорно закрывающиеся глаза и в следующую секунду бегая взглядом по всему, что видел. — Дим, Дим! — ещё сильнее стал трясти его Джес, с паникой, граничащей с безумием. Голос Куплинова! Слишком настоящий… — Что за ху… — Куплинов сморщился, подаваясь вперёд, от чего Дима тут же отпрянул. — Где я? — спустя мгновение, затянувшееся непомерно надолго, выдавил он, враз изменившись в лице. — Где мы?! — сорвавшимся голосом вопросил Джесус, но тут же сбавил громкость, увидев, что его друг болезненно сощурился. — Я вообще ничего не понимаю, твою мать! Дмитрий окончательно продрал глаза, хмурясь и поворачивая голову то вправо, то влево, пытаясь понять, правда ли то, что он увидел в начале. И к своему ужасу, осознал, что да — правда. Ещё какая! Потянув пыльный воздух носом, он поёрзал на обивке сидения. Поморгал. Вдохнул глубже обычного. Снова поморгал. Дал себе единственное наказание — не паниковать. Поморгал. И запаниковал. — Господи, что происходит? — он поднял руки с ног, где они безвольно лежали, и ненароком коснулся человека рядом. Человек рядом… Молодой парень лет двадцати, или меньше. Белая, но поношенная, и от того посеревшая кофта на худощавом теле. Воротник облегает худую шею, порозовевшую равно ушам и щекам. Испуганное лицо, где в первую очередь бросаются во внимание горящие глаза голубого цвета. Русые волосы, немного отросшими прядками спадающие на лоб, виски и шею. Он не знаком с ним. Он никогда не видел его. «Но голос? — Дмитрий свёл брови ещё напряжённей. — Голос…» — Дружище, а ты кто, собственно, такой? Тот не сразу понял, что он имеет ввиду. Но через мгновение до него дошло. — Слушай, ну тут это… Понимаешь… — забормотал он, больше волнуясь не из-за разоблачения своей личности, а из-за происходящего вокруг. — Ёбушки-воробушки! — выпалил Куплинов первое попавшееся на язык ругательство, едва заслышав голос снова, будучи в полном сознании. — Джес?! — высоко поднимая брови, воскликнул он чуть тише. — Дима?! Если быть честным, это совершенно не то, что он ожидал увидеть. В своей голове, Дима представлял «Джесуса» каким-нибудь длинноволосым бородатым парнем (нет, ну, а с чего такой ник?), с безумными красными моргалами. Типичным задротищем, только и умеющим, что кидать издёвки. Летсплейщики какое-то время оторопело глядели друг на друга, а затем одновременно повернулись в сторону лобового стекла. Куплинов поправил сбившиеся очки, морщась. Застучал пальцами по ноге. — Что. За. Херня. Происходит?! — довольно громко и с расстановками спросил он серьёзным, грубым тоном. — Может, уехать нахуй? — ошарашенно предложил Дима, по-честному не представляя, что сказать другу, которого видел в первый блядский раз и в такой ситуации. Мужчина оглянулся назад. За машиной — непроглядная тьма. — Уж всяко лучше, чем идти туда, — неуверенно продолжил Карпов, кивая в сторону больницы. Куплинов поджал губы и развернулся к рулю. Рука потянулась к ключу зажигания, но… — Ключа нет, — загробным голосом произнёс Дима. Джес прижал руку ко лбу, сдерживаясь от уже давно начинающей пробирать его истерики. Куплинов посмотрел на Диму, затем на больницу. С больницы он перевёл взгляд на руль. Вздохнул. — Мужик, иди за мной, — он открыл дверцу машины и вышел в прохладную ночь. На улице было тихо и неуютно. Сквозящий ветер пронизывал тело, нагоняя на Дмитрия плохое предчувствие. Чёрт, да это чувство, появилось с самого начала, и сейчас только усугубилось! Голые чёрные деревья раскачивались под порывами то приходящего, то уходящего ветра, а больница зловещим величеством оглядывала новоприбывших. В окнах было темно, и лишь в одном единственном пролёте тускло горел свет. Посидев с минуту в машине, Джес вздохнул и повернулся назад, протянув руку и шаря по обивке заднего сидения в поисках хоть чего-нибудь. К его удивлению, он нашёл камеру и какую-то бумажку, неизвестно для чего предназначающеюся. Наконец переборов себя, Дима вышел из пикапа, тут же кутаясь в большую для его худого тела толстовку. — Выхода нет! — «обрадовал» его Куплинов, указывая на абсолютную темноту позади. — Мы можем вернуться в машину! — с надеждой сказал Карпов и дёрнул ручку. Улыбка надежды резко сползла с его лица. Парень подумал, что-либо умер, либо умрёт в любую секунду. — Что? — Дима подошёл к машине и тоже дёрнул дверцу. Заперта.