И в Мор кошки Серые...

Савира пыталась не выдать, что ее укачивает в трясущемся седле. Из всего списка ненавистных ей средств передвижения, лошади были самыми нелюбимыми. Однако она была погружена в свои мысли, и все это приключение перестало казаться ей очередной забавой. После коронации Алистера собранное войско денеримских солдат направилось в Редклиф. Тогда казалось невероятной удачей-то, что орда ударит на место сбора обведенных войск, которые удалось собрать Серым Стражам. Это давало большое преимущество им. Однако на Редклиф напал всего лишь мизерный отряд тварей, а остальная орда двинулась на столицу. Не могли же эти твари придумать такую хитроумную тактику. Просто не могли. Или же это они, Стражи, так сильно просчитались в своих расчетах, или же один из докладов оказался не верным — не суть то дело. Однако теперь Войско направляется в Денерим, на последнюю битву. И у всех Стражей было чувство, что Архидемон тоже будет там. „Так, и что мы имеем? Мне хреново в этом седле от лучших мастеров Обливиона, новый приступ боли начался. Нужно сделать все, чтобы Марк этого не заметил, — подумала каджитка, при этом дергая ушами под капюшоном. Она была окружена соратниками, поэтому маскировкой и не воспользовалась, но капюшон накинула. — Так вот. Боли усилились, и еще постоянно кажется, будто моя драконья душа выжигает скверну в моей крови. Это может объяснить тот факт, что я практически перестала чувствовать Порождений тьмы, мне все труднее ощущать их присутствие. Главное — никому об этом не говорить, а то меня завалят вопросами. Также это объясняет то, что сны с Архидемоном стали отступать, зато на их место стали сны с каким-то странным белым драконом, он был похож на Одавинга, но чешуя переливалась серебром. Глаза как сапфиры, было такое ощущение, будто я смотрю в зеркало. И, опять же, Маркурио не должен знать о моих снах, а то он посчитает, что я еще более сумасшедшая, чем обычно, и отправит в дурку, — Мррес тяжело вздохнула, подавляя в себе еще один порыв тошноты. Архимаг сочувственно посмотрел на каджитку. Увы, но заклинания от укачивания он не знал. — Во время битвы нужно будет призвать Одавинга. А если город уже захвачен — то дракон на нашей стороне даст преимущество. Однако не стоит забывать про еще одну крылатую ящерицу… Архидемон может стать серьезной проблемой… Значит, нужно лишить его возможности летать. Значит, лишим. Возьму Марка и отправлюсь вперед. А дальше — как получиться. Ни одна миссия у меня никогда не проходила по плану“. На этом ее мысли ненадолго закончились, и она бездумно уставилась вперед. Чем ближе они подходили к Денериму, тем тяжелее становилось дышать. Воздух словно бы пропитался страхом и отчаянием людей и эльфов. Небо стало красным, как кровь. Очень напоминало план Мерунеса Дагона. Шеогарт часто рассказывал о своих похождениях во времена Кризиса Обливиона. Еще чаще он просто появлялся в гильдии Воров, вспоминая, что тоже состоял в такой же гильдии и даже знал Серого Лиса лично. Первое время члены гильдии шугались даэдра безумия, но потом как-то привыкли, и даже подружились. Бедному Шео просто не хватало нормального общения, с нормальными людьми, а не с безумцами, что населяли Дрожащие Острова, как бы странно это ни звучало. „С Савирой происходит что-то из ряда вон выходящее. Никогда ее такой не видел. Может, волнуется перед боем? Нет, бред какой-то, ей даже ожидание битвы с Алдуином на Глотке Мира было равно ожиданию очередной забавы. Возможно, у нее что-то случилось, но я не знаю, что… Ладно, нужно пережить этот бой. А то если я не выживу, Сави меня с того света достанет…“ — улыбнувшись своим мыслям, Марк вновь посмотрел на задумчивую каджитку, и вновь увидел этот странный сапфировый проблеск в ее глазах. Не придав этому особого значения, он продолжил следить за дорогой, напряженно всматриваясь в горизонт. Впереди, в королевских доспехах, восседая на боевом коне, ехал Алистер, притом — с такой кислой миной, что смотреть на него было больно. Возле Мррес и Айдана бегали обиженные мабари, которых оставили в Редклефе во время Собрания земель. Дорога продолжала тянуться вперед до тех пор, пока на горизонте не появился горящий город. Дым и пепел вздымались ввысь, а небо, заслоняемое черными, как смоль, тучами, приняло кроваво-красный оттенок. „Здорово, второй кризис Обливиона наступил!“ — послышался в голове воровки голос Шео. „Любуйся, только не ностальгируй у меня в голове“ — хмыкнула она. Прикинув примерное время пути, она поняла, что сейчас самый подходящий момент, чтобы позвать хорошего друга на вечеринку: — Од А Винг! — шепот, однако, отчетливо слышный всем, кто находился возле каджитки. Он был подхвачен ветром и унесен куда-то в горы, раздался эхом, приглушая звуки копыт лошадей. На мгновение показалось, что время замедлилось. Савира знала, что Одавинг ее услышит. Он всегда приходит на ее зов — и не важно, позвала она его шепотом или криком. — Как думаешь, сколько времени его прилет займет здесь? — спросил Марк, без каких-либо эмоций смотря на пылающий город, что быстро приближался. Лошади перешли из легкой трусцы на стремительную рысь. Казалось, что даже через мех было видно, как каджитка позеленела. Забавно было видеть великого драконоборца в таком состоянии. Но ничего не поделаешь. — Минут десять… максимум… — прохрипела Довакин, мертвой хваткой вцепившись в поводья и стараясь держать на себе лицо, не показывая, как ей хреново. Сейчас она начала отчетливо ощущать присутствие порождений тьмы, в то время как остальные Стражи учуяли тварей на пару километров раньше. „Это последний бой, больше мне такие способности и не понадобятся“. Войско практически добралась до города. Красные небеса с черными, как смоль, облаками озарялись вспышками молний. Порождения тьмы, почувствовав приближение врагов, отвернулись от города и встали в оборонительную стойку. Подняв щиты и выставив копья, они были готовы отразить атаку людей, однако посыпавшиеся на них откуда-то со стороны леса стрелы проделали брешь в их обороне. Кони, мчавшие стремительной рысью, все больше набирали скорость, спускаясь с крутого пригорка. Воинственный клич тысячи глоток эхом отозвался где-то в небесах. Желание победить, защитить родных, страх перед поражением и гибелью от лап этих тварей витали в воздухе. Это подбивало воинов вперед, навстречу своей судьбе. Под копытами лошадей полегли первые ряды порождений тьмы, открывая воинам путь к менее защищенным рядам тварей, снеся лучников. Мечи резали, сносили им головы, среди ферелденцев тоже были потери, однако они были мизерными по сравнению с тем, как слаживали свои головы твари. Удача сопутствовала воинам, помогая им избежать кривых мечей и скверных лап.

Вдали отозвался оглушительный рев дракона. Одавинг летел настолько быстро, что спустись он чуть ниже — и деревья будут клонится к земле от его скорости. Красные чешуйки сверкали на солнце, что, с приближением города, постепенно начинало краснеть. Черные облака все больше и больше начали затягивать небо, а дракон, невзирая ни на что, летел на помощь своему другу.

Пепелище перед главными воротами было усеяно трупами тварей скверны. Время от времени можно было наткнуться на тело ферелденца. Лошади фыркали, доспехи звенели. На небольшом выступе стояли Алистер и Эамон. За ними находилась четверка Серых Стражей. — Серые Стражи, вы собрали войско, которое заменило потерянное при Остагаре, — четверка, вместе с Алистером, согласно кивнула, и новый король вышел немного вперед: — На чашу весов брошены тысячи жизней! Мы не бросим их! Мы должны спасти их! — начал он ободряющую речь, зазывая солдат к бою. — Все народы Ферелдена объединились, впервые за долгое время эльфы, гномы и люди выступят единым фронтом, чтобы победить скверну, что нанесла удар по нашим домам! Ваша отвага, ваша самоотдача и самопожертвование спасет тысячи жизней! Ваши клинки сразят порождений тьмы! Ваши щиты защитят союзников! Ваша магия искоренит скверну! Ваши стрелы проткнут черные сердца этих тварей! — „да ты просто поэт! Продолжай в том же духе — и станешь охрененным полководцем, а там уже и до неплохого короля дойдет…“ — хмыкнула про себя каджитка. — За Ферелден! За короля Кайлана! — громогласно прокричал Алистер и пошел в атаку. За ним двинулись остальные Серые Стражи и войско. Покореженные городские ворота чуть ли не слетели со своих огромных петель в сопровождении заветного „Фус ро да!!!“. Огонь и лед, посылаемые магами, испепелял и замораживал тварей. Мечи звенели от ударов о щиты и крепкие доспехи. Где-то вдали, ближе к центру города, слышались отчаянные крики о помощи. Огромные огры валились замертво от стрел выпущенных умелыми долийскими лучниками. Топоры гномов крушили черепа гарлоков и генлоков. Храмовники всеми силами защищали магов от ударов тварей, не давая им добраться до своих подопечных. Нежный голубоватый свет время от времени окутывал воинов, залечивая им раны, придавая им сил, убирая страх. Во всей этой бойне никто не заметил того, как в сторону довольно высокой башни направились двое: маг и воровка. Они рьяно отбивались от атакующих их тварей. Сделав умелую подсечку, каджитка снесла с ног гарлока-эмиссара и рефлекторно, отработанным за годы ударом, резким движением прирезала горло твари. Огненный шар, посланный другой тварью, столкнулся с мастерски выставленным магическим щитом Архимага. И в ту же секунду вражеский маг, который давным давно был порабощен скверной, упал замертво от взорвавшейся яркой вспышкой солнечного света стрелы. Яростный лай мабари послышался где-то сбоку и оглянувшись маленькая команда увидела, как Мурчик, разобравшись с тремя лучниками, виляя, вернее, пытаясь вилять куцым хвостом, бежал к хозяйке. Их цель была ясна: спустить крылатую тварь на землю, так как в воздухе с ней не справиться даже Одавингу. Призывать здесь Дюрневира было бы слишком опрометчиво. Вид этого дракона перепугал бы все войско, так как прародитель некромантии особо от Архидемона внешним видом не отличался. Быстро пробежав по полуразрушенному мосту, они еле успели спрятаться под аркой разрушенных ворот, чтобы не попасть под фиолетовое пламя Архидемона. Тварь разрушила остатки моста, отрывая путь назад. — Теперь назад дороги нет… — констатировал факт Марк, на что Савира усмехнулась, стянув с себя капюшон и снимая маскировку. Серый мех отдавал контрастом на фоне всего этого огня. А красный дракон, наконец перелетев стены города, сцепился в схватке с Архидемоном, все ближе и ближе приближаясь к форту Драккон. Довакин усмехнулась и, достав свои кинжалы, кинулась в атаку, при этом напивая песню:

- Ну, назад дороги нет, Ведет она вперед! Вскоре встретим мы рассвет, И тьма навек уйдет!

Марк усмехнулся и начал пробиваться сквозь толпы тварей, призвав клинок и огненного атронаха. Его точные движения были не менее эффективными, нежели у Савиры. Его заклинания заставляли ряды врагов стремительно редеть. Изредка он прикрывал спину каджитки, как и она ему. Настолько привычная стратегия, которой они пользовались всегда во время своих приключений.

- И вспомним мы былое, Сердца наши чисты! Всегда нас было двое, Но вперед вела нас Ты!

Мррес наносила удары с поразительной точностью. Отработанные годами рефлексы действовали на славу, а отбитые кинжалами стрелы были прямым доказательством того, какая же Савира везучая натура. Их маленькая команда продвигалась довольно быстро. Мабари всеми силами пытался защитить своих хозяев, поэтому и сражался, не жалея себя. Мощная челюсть сомкнулась на горле очередного генлока, ломая тому шейные позвонки. Савира вновь взялась за колечко метательных кинжалов и бросила его в очередную тварь.

- Мы жизни ради бьёмся! За друзей, за дом родной! Победы мы добьёмся! Ведь тьма нам не почем!!!

Эти строки полностью были придуманы Автором.

Два Огненных шара столкнулись друг с другом, образуя мощный взрыв. Разрушающая огненная волна хлынула на тварей, не задев ни мага, ни воровку с ее собакой. Фиолетовый портал, который открылся в эпицентре взрыва, изменил свойство огня, так что он стал не сжигать, а замораживать. С портала вышел мужчина лет тридцати пяти, с волосами чуть ниже плеч, собранными в низкий хвост. Его броня напоминала стеклянную, однако она была не бирюзового оттенка, как сейчас привыкли все видеть, а темно-зеленого. На поясе находится такой же темно-зеленый стеклянный меч. С виду обычный имперец-воин, однако золотые глаза с черными белками выдавали в нем даэдра. — Эх, ностальгия. Ваши друзья, кстати, пошли через Эльфинаж, так что скоро должны будут добраться до той высокой-превысокой башни. — Ну привет, Шео, — хмыкнула Савира, доставая лук. — Вот тебя нам только здесь и не хватало. — Не боись, мешать не буду, только помогу. Спросишь — откуда такая щедрость? Так у меня уже задница зудит от вечного сидения во дворце. Хаскил там обо всем позаботится, а мне нужно развеяться. Здешняя обстановка так напоминает Кризис Обливиона… Так что я с вами. — Хех, добро пожаловать в команду. Ты, вроде как, в бытность свою был героем-паладином? — спросила каджитка. — Еще каким! Мне не было равных! — А-га, — протянула воровка, натягивая тетиву со стрелой, и выстрелила точно в тварь, находящуюся на крыше полуразрушенного здания. Вспышка света и оглушительный вой крикунов раздались одновременно, а потом все относительно стихло. — Значит, примешь на себя основной бой. Маркурио, ты отвечаешь за поддержку, я пойду в ближний бой и буду нападать со спины. Мурчик, пойдешь в лобовую, — мабари одобрительно гавкнул, и Довакин, здраво рассудив, что солнечные стрелы пригодятся ей во время битвы с Архидемоном, спрятала лук, достала кинжалы и повела отряд дальше. До возвышающейся над городом башни было не так уж и далеко. Вершина форта Драккон сотряслась от того, как на нее упали две огромные туши драконов. Одавинг повредил Архидемону крыло, отчего тому пришлось резко спикировать вниз, при этом не забыв ударить оппонента хвостом. Встав на задние лапы и делая опору крыльями о каменный пол, красный дракон выпустил струю такого же алого пламени, что столкнулась с фиолетовым пламенем оскверненного божества. Раздался еще один взрыв, и из бушующего пламени вылетел Одавинг последний раз атакуя Архидемона. Красный дракон окончательно разодрал крыло оскверненного ящера. — Партурнакс, Тури, возвращай меня! — громогласный голос красного дракона раздался на крыше здания, и, взлетев ввысь, он исчез в голубоватом портале, который вернул его обратно в Нирн. Архидемон же остался на крыше. Источаемый яростью, он крушил все что там было, без его внимания не остался ни один из находящихся там стражников. Его яростный вой отдавал болью в ушах. Стрелы со стальными наконечниками не пробивали его чешую. Сурана запустила в него Огненным шаром, однако он только опалил покрытую гноем чешую. Магия практически не действовала на ту ящерицу, оставалось только понадеяться на мечи Алистера, Айдана и Дарриана. Однако им было о-о-очень трудно добраться до ящера, так как его шипастый хвост и крылья били больно и точно. Айдан вновь ринулся в атаку, двигаясь довольно быстро и легко, в своих-то латных доспехах, и, замахнувшись тяжелым мечем, нанес сокрушительный удар, который попал на основание крыла Архидемона. Дракон зашипел, выдыхая облако зловонного пара, и уже приготовился нанести удар, однако земляной кулак, посланный Селаной, на время дезориентировал дракона, давая союзникам возможность атаковать. Точным выпадом короткого клинка Дарриан проткнул бок дракона, однако рана оказалась несерьезной. Но болезненной, этот факт доказывал оглушительный рев дракона. Бедный эльф от удара хвостом полетел к стене. Алистер привлек внимание дракона к себе, тем самым защищая эльфа, который уж очень сильно „понравился“ Архидемону в качестве закуски. В это время Сурана залечивала раны Тобриса, и уже через пару минут он вновь был в строю и присоединился к Айдану с Алистером. Уртэмриэлю такой расклад не слишком понравился. Он взлетел на такую высоту, на которую позволяло разодранное крыло, и приземлился с противоположной стороны крыши, при этом разделяя себя от Стражей довольно широкой трещиной. Он издал крокочущий звук, отдаленно напоминающий смех, и на маленький отряд напали Порождения тьмы, во главе с несколькими эмиссарами. — Вот же тварь проклятая! Еще и ржет, сука! — злился Дарриан, уклоняясь от сгустка фиолетового огня, который попал в неудачливых порождений тьмы, которым не посчастливилось оказаться за эльфом. Нет, конечно с такими маленькими целями сражаться было легче, однако их количество заставляло желать лучшего. Еще хуже стало тогда, когда к этому всему еще прибавилось три огра. „Нам звиздец!“ — невесело подумал Айдан, еле успев уклониться от меча настырного гарлока. — Струн Ба Кво!!! — красное небо разразилось вспышками молний. Казалось, что тучи не могут быть еще темнее, однако они почернели в два раза. Полил непроглядный дождь, его тяжелые капли гремели ударяясь о доспехи порождений тьмы и Серых Стражей. Архидемон взревел, чувствуя что-то неладное, и одна из молний ударила в его намокшую тушу. Молнии били по крыше, испепеляя тварей и обходя стороной союзников Довакина. Силу электрического удара усиливала вода, враги были мокрые насквозь, так что получали смертельную дозу молнии. Сам Архидемон получил разряд четыре раза. Через несколько минут все стихло, и на крыше запахло паленой скверной — аромат сам по себе неприятный. — Похоже, мы как раз вовремя! — раздался веселый голос Маркурио. — А запахи! Запахи-то какие!!! — наиграно восторженным голосом проговорил Шео. Савира молчала — горло жутко саднило, и она не могла ни звука из себя вытянуть. Ну конечно горло будет саднить от того, что она вытворяла в форте. Еще и один из сильнейших криков использовала, практически сразу после „Безжалостной Силы“. — Черт, как же мы рады вас видеть… — вздохнул с облегчением Алистер, опираясь на плечо Айдана. Однако радостное воссоединение не получилось. Архидемон все еще был жив, и он был в ярости. Быстро вычислив, кто именно виновен в призыве этой грозы, он бросился на каджитку, давя своими лапами трупы генлоков. Она еле успела отскочить с его траектории до того как огромная туша, не успев притормозить, влетела в стену. „Че?!“ — недоуменно почесала за ухом она. Тварь еще больше взбесилась, и повернула свою морду к кошке, которая уже ничего не понимала. Со стороны это выглядело бы даже забавно, если бы не было так жутко. «И что вы прикажете делать с этим „чудом“? Может, его по мордочке погладить, чтобы успокоился? Легонечко так, молоточком, — Подумала она и пригнулась, чтобы не попасть под взмах хвоста. — А лучше — кувалдой.» Отскочив как можно дальше от бушующей твари, которая пахла уж точно не хамерфелскими розами, Савира достала лук и выстрелила солнечной стрелой. Тварь закрылась от нее крылом и тут же взревела от боли, когда золотой наконечник взорвался солнечной вспышкой. — Ну че ты орешь, тварь клыкастая, нечего было крыло подставлять, я тебе точно в глаз целилась! — прорезался у каджитки голос, когда она уворачивалась от сгустка фиолетового пламени, потом еще от одного, и еще… Казалось, что сильнее разозлить тварь не получиться уже никому, однако Савира обладала просто невообразимым талантом. Шео решил понаблюдать за смертельными салочками, хотя нет — это скорее выбивной. Причем перепадает гарлокам, генлокам, крикунам даже парочке огров —, но только не Мррес. Серые Стражи разбирались со все прибывающими тварями, в то время как каджитка пыталась нанести летающему ящеру хоть какой-то урон. Использовать крик Савира не могла, поэтому и приходилось отбиваться всем, что имеется. Взмах когтистой лапы прошел слишком близко от ее лица. Самый длинный коготь вспорол щеку и неглубоко царапнул лоб, только чудом не задев глаз. „Черт подери, это уже никуда не годится“. Сверкнул метательный кинжал. Уртемиэль взревел и поднял свою голову вверх, яростно ей замотав: из его левого глаза торчало небольшое колечко кинжала, при этом его морда начала наливаться почти черной кровью. Правый глаз сверкнул неудержимой яростью и вселенским гневом, в то время как глаза каджитки налились сапфировым блеском. Ее серебристый мех слипся от грязи и крови, в одной руке она держала лук, а во второй раскручивала за маленькое колечко метательный кинжал. Резкий взмах руки — и еще один кинжал летит в дракона-лича, но он успел отбить острый предмет крылом. Резки взмах хвоста — и каджитка летит вниз с башни. — Савира!!! — Отчаянный крик шести глоток утонул в общем звоне мечей и доспехов. На крышу, наконец, поспели гномы и часть долийских эльфов. Они стали помогать Стражам сражаться. — Мул Ква Див! — скрорее болезненный хрип, чем даже легкий шепот, от чего каджитка облачилась в призрачную броню, и за ее спиной появились крылья и драконий хвост. „Доигралась“ — хмыкнула про себя Савира, отмечая, что теперь минимум неделю не сможет и слова из себя вытянуть. Выбравшись из крутого пике, она взлетела обратно на крышу, при этом готовя еще одну солнечную стрелу. „Спина будет примерно столько же болеть. Ну мало того, что эта крылатая гадина шибанула меня по ней хвостом — так еще и крылья требуют постоянной работы мышц“. Ребра отдавали глухой болью — там был, как минимум, ушиб. Левая часть лица также отдавала жгучей болью. Быстро славировав обратно на крышу, она закрылась крыльями от очередного огненного сгустка. Маркурио решил вмешаться, и теперь у каджитки хотя бы ничего не болит, да и кровь не идет. А Архидемон пытается задавить проворного огненного атронаха, который целится точно в кровоточащие раны дракона. Савира вновь натянула тетиву и, в сопровождении воинственного клича Айдана и Алистера, заклинаний Сураны и Марка, а также метнувшего в Уртэмриэля кинжалы Дарриана, выстрелила последней стрелой, что попала точно в пасть дракона. Архидемон взревел и решил перед смертью хоть немного поджарить каджитку, однако она уже с двумя кинжалами наготове стремительными рывками перемещалась к нему по ломанной траектории, сбивая тварь с прицела. Последний рывок — и кинжалы вспороли горло твари, задев трахею, и „Древнее Зло“, издав последний рык боли, упал замертво, не подавая признаков жизни. Порождения тьмы резко перестали атаковать, и с ужасом на уродливых мордах воззрились на то, как пораженная скверной чешуя медленно возгорается черным пламенем, и черные, как сама бездна, потоки силы устремились к каджитке. Стиснув до боль зубы она еле удержалась от рвущегося наружу душераздирающего крика боли, который, при ее состоянии, скорее походил бы на болезненный хрип. Каждая клеточка ее тела отзывалась то ли жгучей, то ли колющей болью. Её глаза налились такой синевой, что зрачков за ними было не видно, а спина выгнулась. В голове звучали голоса. Сладкий зов. Он манил, ласково шепча слова на непонятном языке, они манили во тьму. Такую ласковую, окутывающей все вокруг. Силуэт стройного молодого мужчины виднелся где-то впереди, и он стремительно приближался. На его лице была ласковая улыбка. Однако на фоне окружающей все вокруг тьмы и фиолетового свечения, его улыбка казалась зловещей, несущей смерть и разрушение. Поистине прекрасное лицо озарял фиолетовый ореол. Уртэмриэль протянул каджитке руку, при этом шепча ласковый зов. Савира дернула рукой, которая перестала слушаться. Только она протянула ее, чтобы взять руку мужчины — как где-то позади раздался оглушительный рев. Пространство вокруг начало светлеть, а лицо дракона красоты перекосилось от гнева. Мррес словно очнулась от сладкой дремы, резко отдернула руку до того, как Архидемон успел ее ухватить, и отступила на пару шагов назад. Теперь ее окутал мягкий свет, и нежно рычащий, почти мурлыкающий звук, издаваемый белым драконов за ее спиной, успокаивал бешено колотящиеся сердце. Страх, как и тьма, начал отступать, а на его место вернулось спокойствие и та часть характера, которая отвечала за язвительность. — Хрен тебе, морда слащавая! — хмыкнула Савира, чувствуя себя защищенной возле белого дракона с яркими сапфировыми глазами. — Помирай сам! Я пока еще жить хочу! В ответ на ее слова лицо Уртамриэля исказила гримаса адской боли, а его тело объял всепожирающий огонь. — Было честью сражаться с тобой, Довакин… — несмотря на всю ту боль, что он испытывал, и всю ту боль, что испытывала каджитка в это время, бывший Архидемон улыбнулся. — Спасибо… — он исчез, растворился в яркой вспышке света, что озарила все пространство вокруг. — Не за что… — Мррес усмехнулась, наконец, избавившись от манящего зова и адской боли в душе. Она почувствовала себя свободной. И в ее голове появилось осознание того, что только что случилось. Архидемон, Уртамриэль, очистился от скверны и ушел на вечный покой. — Молодец, — промурлыкал дракон за ее спиной, и каджитка, наконец, развернулась к нему. Это был тот самый дракон, что появлялся ей в снах последние несколько недель. Ее душа, она сама. — Молодец, — вновь повторил дракон и так же растворился в свету, оставляя каджитку одну…

***

Мррес резко села на кровати, и первое, что она увидела перед собой — это обеспокоенное лицо Маркурио. — Что случилось? — прохрипела она и приняла из рук мага стакан с водой. Горло не так саднило, как при битве, однако говорить все равно было трудно, но скорее — от долгого молчания. — Ты нанесла Архидемону последний удар, а потом он растворился в черном огне. Было такое ощущение, будто бы ты поглотила его душу. Ты выгнулась дугой и истошно закричала от боли, а потом потеряла сознание, — пояснил он, обнимая каджитку за плечи и кладя ее голову на свое плечо. — Сколько я проспала? — задала она вопрос. — Неделю. — Ёб твою мать! — она подорвалась с постели, вспомнив все то, что случилось в ее сознании, однако сильная рука мага удержала ее от резких движений. — Да не горячись ты так, у тебя четыре дня был жар, и тебя лихорадило. Мы сейчас находимся во дворце Денерима, он меньше всего пострадал. — А когда мы сможем вернуться домой? — Как только ты скажешь, — усмехнулся Марк. Потом была официальная коронация Алистера. Он честно пытался улыбаться. Пытался. Однако его все равно сделали королем, а Кусланд-младший стал его советником — конечно, без Мррес здесь не обошлось. После своего пробуждения она всем таких пинков раздала, что спорить никому не захотелось. Так же было и счастливое воссоединение семьи Кусландов: нашелся Фергюс, старший брат Айдана, а их мать практически забыла весь тот ужас, что случился тогда в их родовом поместье, а Ориана и Орен радовались возвращению мужа и отца. После коронации все Кусланды, кроме Айдана вернулись в свое родовое поместье. Селана попросила забрать ее в Скайрим, впрочем, Довакин была не против. Дарриан вернулся к семье, а через несколько месяцев его назначили командором Серых Стражей Амарантайна, Айдан же стал первым советником короля Алистера Тейрна. Примерно через несколько недель после того, как каджитка и маги покинули Тедас, Кусланду пришла посылка с даэдрической броней, сделанная по особому дизайну. Алистеру достался меч из драконей кости и щит из того же материала. Дарриан же получил пару темных эбонитовых кинжалов… Никто из них не забыл каджитку, и никогда не забудут, так как каждый получил напоминание о ней. Прошло всего полгода с момента появления каджитки в этом мире, однако тем, кто с ней путешествовал, кажется, что прошла целая вечность… Пятый Мор закончился, Уртамриэль повержен. Его душа была очищена и ушла из этого мира, а вместе с ним — и скверна из тела Довакина…

ЭПИЛОГ

— …В общем как-то так все и было, — Савира вновь отпила меда и припечатала кружку к столешнице. — Да нихрена. Это просто бред. И где же тогда Маркурио? — Бриньольф сидел за соседним столом и внимательно слушал рассказ. Он не верил в эту историю. Как так, другой мир? О Тедасе никто и никогда не слышал. Хотя, конечно, Арена Супермундус очень велика, и неизвестного в ней очень много. — Да, шеф, это уже полный бред, — отозвался кто-то, на что каджитка хмыкнула и вновь отпила меда из своей кружки. — О, а я так посмотрю, меня уже вовсю обсуждают! — раздался веселый голос Марка со стороны входа в Крысиную Нору. Все присутствующие, кроме Савиры, дружно уставились на вход, и не поверили своим глазам. — Кстати, я могу доказать: все, что Сави сказала — правда, еще и Одавинг докажет, — очаровательно улыбнулся он. — Да ладно… — „отмер“ Брин и, встав со своего места, заключил парня в дружеских объятиях. — Малыш, да ты совсем не изменился! Даэдра подери, мы же тебя похоронили год назад! — Вообще-то, мы хоронили пустой гроб, — буркнула Мррес, смотря на эту сцену. Пока в „Фляге“ была полная тишина, и говорили только эти трое. — Нда… А тут вообще практически ничего не изменилось. И хорош меня уже малышом звать, мне вообще-то, двадцать четыре, — хмыкнул Марк. Кличку „Малыш“ Бриньольф придумал еще тогда, когда Савира была новичком гильдии воров, и он часто видел Марка вместе с молодой каджиткой. Так как тогда он, несмотря на свои двадцать один, был совсем наивным мальчишкой, Брин прозвал его „малышом“, а соответственно Мррес нарекли просто „киской“. — Ну, а мне двадцать девять, и что с того? — похлопал по плечу друга рыжий вор. — Кстати, Марк, как там дела в Коллегии? — Да никак. В общем, я теперь не Архимаг. Меня сочли самозванцем, и пинком оттуда выпроводили. Хорошо, хоть Сурану согласились оставить, — бывший Архимаг сел возле Савиры, и Арни поставил ему кружку меда, угадав настроение мага, который хотел чего-нибудь выпить. — Я же говорила, что мне нужно пойти с тобой. А ты все „Я сам справлюсь“, — хмыкнула Мррес. — Кстати, куда ты дел те амулеты? — Вот они, — он достал три амулета и показал их кошке. Та опасливо на них посмотрела, и так же насторожено махнула рукой: — Спрячь, выкинь, уничтожь… Короче — сделай с ними хоть что-нибудь, чтобы я их больше не видела! — Марк хмыкнул, всем своим видом показывая, что не сделает ничего из вышеперечисленного. Мррес вздохнула и махнула рукой - мол, хрен с тобой. — Кстати, добро пожаловать в гильдию воров, малыш! — глава Гильдии Воров ободряюще похлопала парня по плечу. — Ну что, господа алкоголики-хулиганы-тунеядцы… — Савира осмотрела всех присутствующих и подняла свою кружку с медом. — У нас большой праздник!!! — Да!!! — Впервые гильдия была рада этому заявлению. В эту ночь Рифтен так и не смог заснуть — из-под земли были слышны шумные гуляния Гильдии Воров. Их Глава вернулась, да еще и привела с собой давно считавшегося погибшим друга. Что может быть лучше, чем воссоединение семьи?