Сказки Лэя Лилэя

- Любишь его? – грянул голос короля. – Света белого не видишь, на него одного смотришь? Так не видать же тебе света белого, вовеки не видать, сын! А тебе, мальчишка, раз голоса разума не слышишь, вовеки ничьего голоса не слыхивать! Рассекла небо молния, грянул гром, выжгло вспышкой глаза ясные королевичу, оглушило раскатом слух чуткий танцора его возлюбленного. Побежала за мужем королева, заломила руки белые, зарыдала, о милости сурового мужа упрашивая. Непреклонен король… Не хочет сын королевством править, не хочет к бедам чужим снизойти, не ведает он горя людского, только с возлюбленным своим милуется - пускай прочь ступают оба, по земле походят, хлебнут несчастья. Посечет их ветром, польет дождиком, ветром высушит, солнцем обожжет – поймут, каково это, не только пением да танцами жить. - Ну хоть надежды лучик дай, - королева молит. Призадумался колдун-король, махнул рукой: - Так и быть. Пускай возвращается к одному слух, ко второму – взгляд, когда один танцует да второй играет. А как вдоволь нахлебаются горя чужого, научатся бедам сострадать, да поймут, что не удержать корону на одной любви, вернутся во дворец, сниму проклятие. Взял танцовщик королевича слепого за руку. В пояс королю поклонился, за науку благодаря, да и пошел прочь из дворца, в тишине совершенной. Птицы ли поют, дети ли кричат – ничего не слыхать. Грустит королевич – ни полей зеленых не видать, ни неба синего. Суров отец, жестоки его уроки. - Не грусти, - возлюбленный ему шепчет. – Не пропадем, пока вдвоем. А тем временем и король сжалиться решит, как мать твоя слезами сердце источит. - Не сжалится отец… - королевич молвит. – Покуда его урока не выполним, не видать мне света… - да и осекся, вспомнил, что не слышит любимый голоса больше. Идут они по свету, отворачиваются оба, слезы прячут. Остановились на ночлег в деревне какой-то. - Сыграй, музыкант, - хозяйка просит. Заиграл королевич, затанцевал танцор, вьется, улыбается. Только и улыбка померкла – слышит он плач тихий, да и сам королевич невесел, видит, какие лица у всех изможденные в деревне. Закончил он играть, остановился танцор. - Что у вас случилось тут? – королевич спрашивает. - Засуха пришла, погубила поля все, нечем нам детей накормить. С крыш солому снимать скоро будем. - А помочь некому? - А кому нужны мы? Заиграл королевич, играет, у неба дождей просит, остатки урожая спасти, вскинул руки танцор. Пошел виться в танце, тучи завораживать, ливень вытанцовывать. Хлынул дождь стеной, напоил поля, поднял хлеб обратно, реку пересохшую напоил, огороды залил, потянулась зелень пожухлая, листики расправила. - Спасибо вам, люди добрые, - крестьяне плачут. – Не погубит нас засуха проклятая. Моргает королевич, тени смутные какие-то перед глазами мельтешат, ровно пелена на глаза чуть прозрачней стала. И танцор вертится, прислушивается. Вроде и что-то слышит. Вроде и молчит кругом. - Вот в чем урок отцовский был, - королевич сам себе молвит. – Бед людских узнать, решить их. Велел он в столицу посланника отправить к королю, дал перстень свой. С перстнем тем посланника прямо к королю пропустят. - Колдуна просите, пускай хоть одного из столицы пришлют на пяток деревень. Дом ему сладите, так и пускай живет. Взял любимого за руку, да и пошел себе далече по королевству, урок отцовский исполнять, проблемы подданных решать, да зрение себе возвращать…