Серый дом

Дом на площади Гриммо состоит из серого: пыли, въевшийся в древние ковры настолько глубоко, что ни одно заклинание не выбьет ее оттуда, серых, старинных комнат, с неизменным душком плесени, суровых лиц, пронзающих тебя взглядом с портретов и серых, невеселых мыслей. За окнами льет нескончаемый дождь, давно закончилось собрание Ордена и лишь немногие остались на ужин, приготовленный заботливыми руками и искусной палочкой миссис Уизли. В камине тихо потрескивает огонь, привнося капельку уюта в этот холодный, безжизненный дом. Тонкс сидит на диване, почесывая за ухом Живоглота и тихонько переговариваясь с Джинни. Изредка по гостиной проносится звонкий смех двух девушек, еще больше оживляя эту комнату. Тихо поскрипывает перо, это Римус аккуратным почерком выводит буквы на бумаге, с серьёзным, сосредоточенным видом. Когда перо не порхает по пергаменту, взгляд его скользит в сторону дивана и на мгновение задерживается на смеющейся метаморфине. Уголки губ оборотня слегка поднимаются, на долю секунды кажется, что еще немного и он улыбнется, но нет. На лбу пролегает складка, а с пера срывается жирная клякса, прежде чем Лунатик решительным движением перечеркивает всю строку. И снова перо порхает над бумагой. Неслышно входит Сириус, приветливо улыбаясь Тонкс, и подходит к другу, пытаясь заглянуть через плечо и разглядеть писанину Римуса. На что последний с громким хрустом комкает лист. Сириус удивленно приподнимает бровь. Лунатик пожимает плечами и слегка качает головой, протягивая руку за следующим пергаментом. Сириус опережает его, с дружелюбной улыбкой подавая другу целую стопку свежих листов и тут же отходит. В руке у него смятый Римусом клочок бумаги. Он также бесшумно выходит из комнаты, едва-едва не сбитый с ног стремительной миссис Уизли, причитающей насчет столь позднего часа. Джинни, скорчив досадную рожицу, взбегает наверх, к себе. Тонкс испаряется следом за миссис Уизли. Ремус, оставшись один, все также строчит, буквы становятся неровными, раз за разом он перечеркивает написанное, хмуря брови. Из коридора раздается смех Бродяги, а вслед за ним показывается и сам Сириус, в ответ на удивленный взгляд друга показывает ему смятое письмо. Рука Римуса тянется к палочке, он подскакивает со стула, но Бродяга лишь с улыбкой отдает письмо и салютует Римусу бокалом, зажатым в другой руке. Порывается что-то сказать, но Римус жестом останавливает его. На полу коридора с грохотом растягивается Тонкс, кончики волос которой сразу же окрашиваются в ярко-розовый. Сириус, бросив последний, победоносный взгляд на Римуса, удаляется, пожелав Тонкс спокойной ночи. Резким движением Лунатик отправляет все листы в камин, где пламя жадно пожирает их. Поправившись с Нимфадорой, уходит. Та, стоит, какое-то время глядя вслед Римусу, затем, тряхнув головой, накидывает плащ и зачерпывает шепотку летучего пороха. В последний момент взгляд натыкается на клочок бумаги. Обгоревший почти полностью, он затерялся в пепле камина. Тонкс подхватывает листок и вглядывается в неровные буквы. "...только, знай, что я люблю тебя, Н.." На лбу у Тонкс пролегает складка, она вновь и вновь перечитывает записку, бросая недоуменный взгляд на кресло, где сидел Римус. Бережно убрав клочок бумаги в карман, Тонкс делает рассеянный шаг в камин, бросив порошок под ноги и исчезает в зеленом пламени.