По своим правилам

      Погожий денёк радовал своей теплотой. Лёгкий ветерок поигрывал листочками растущих у дороги деревьев, а солнце дарило ласковые лучи спешащим домой путникам.        — Э-э-эх! Хорошо-то как! — потянулась Санго. — Как здорово снова быть в строю! А то роль смертельно больной уже начала раздражать.        — Не стоит так легкомысленно относиться к своему здоровью, дражайшая моя Санго! — тоном пастыря начал Мироку и, словно невзначай, потянулся к самой своей любимой части женского тела. Но достичь цели ему не дал Хирайкотцу, которым охотница как следует огрела его по голове.        — Моё здоровье, господин монах, будет куда крепче, если кое-какой развратник перестанет распускать руки! — грозно сообщила она распростёртому на земле нахалу. — Особенно душевное здоровье!        — Вы, длиннорясые, вообще нормальными бываете? — закатил глаза Инуяша. — Сплошные психи да извращенцы!        — Зачем же так грубо? — потирая голову, монах поднялся на ноги.        — Интересно, а почему Мамору решился на такой шаг? — задумчиво пробормотала погружённая в свои мысли Кагоме.       Все дружно взглянули на неё.        — Какой ещё шаг? — удивился Инуяша.        — Ну, он ослушался наставника, освободил жуткого демона, подверг своих братьев серьёзной опасности, а в итоге остался один-одинёшенек.       Кагоме перечисляла «подвиги», загибая пальцы. При этом казалось, что она разговаривает сама с собой.       Из этой задумчивости её вывел голос Мироку:        — Полагаю, что виной всему стала гордыня. Мамору-сама слишком болезненно переживал неудачи. И та ссора у ворот сильно вывела его из равновесия.        — Какая ещё ссора?! — возмутился полудемон. — Так, поцапались чуток.        — Но ему хватило и этого, чтобы потерять над собой контроль.        — И он так взбесился из-за того, что Инуяша его «монашья морда» обозвал?! — выпучил глаза Шиппо. — Он же даже стукнуть его не успел!        — Оскорбления от полукровки для него были посерьёзней оплеухи. И довольно существенная часть вины в том принадлежит его наставнику. Он взращивал эту нетерпимость годами и вот во что это вылилось.       Друзья задумались. В воздухе повисла тишина, и только пролетающие над головами птицы нарушали её своим звонким чириканьем.        — Эт чё, типа, сам старпёр виноват, что его любимый спиногрыз в дерьмо вляпался? — первый не выдержал Инуяша.       Мироку прикрыл ладонью глаза, понимая, что этого сквернослова уже не исправить.        — Ну, можно и так сказать, — обречённо согласился он. — Полагаю, что настоятель, на самом деле, не желал плохого. Он просто стремился воспитать в Мамору самые лучшие, на его взгляд, качества… В конце-концов человеку ведь свойственно ошибаться.        — Значит, благодаря нам он допёр свои ошибки? — задрал нос Инуяша. — Кхе, его счастье, что мы по своим правилам в этот монастырь пришли!        — Со своим уставом.        — Да фиолетово!

***КОНЕЦ***