Вот так и живем...

Художественная школа — это ад. Помноженный на дурдом. Возведённый в квадрат. Художественная школа — это бесконечный поток звуков разной степени противности и громкости. Это скандалы, интриги, расследования. Это «Санта Барбара» и «Кошмар на улице Вязов» под одной крышей. Айда Мамока любила рисовать столько, сколько себя помнит. Айда Мамока не расставалась с кистями и альбомом с глубокого детства. Айда Мамока невероятно упёртая и целеустремлённая. Она любит делать что-то назло. Она умеет не замечать препятствий на пути к цели. Айда Мамока бывает безумно дотошной и крайне ленивой. Она стала кошмаром и любимицей преподавателей. А художественная школа стала кошмаром для всех её друзей и родных. Акаши Казе глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Очень медленно. Озябшие до синевы пальцы нервно сжимались и разжимались вокруг дверной ручки. Юный альфа замер в нерешительности, ругая себя последними словами, он знал, на что соглашался. В конце концов, Мамока его пара. Пусть и не знает. Он должен. Рывок, дверь открывается, два шага и точно также, рывком, он открывает следующую дверь, чтобы не успеть передумать. - Поберегись! – он не успел. В смысле, поберечься. Ровно в висок весьма ощутимо ткнулось что-то острое. Как контрольный в голову. Он в художке. - Прости, прости ради Бога, - хрупкая, едва достающая парню до плеча девчушка сбежала с лестницы и принялась лепетать извинения. Тощая и костлявая, с огромными голубыми глазами и светло-русыми волосами, она напоминала стрекозу. И говорила она, словно стрекотала, быстро, не очень громко и совершенно нечленораздельно. Следом за ней спустился парень, средней комплекции, черноволосый и черноглазый, он хмуро оглядел огромный самолетик из плотной бумаги с непонятного назначения отростками, поднял его, придирчиво осмотрел на наличие повреждений, скривился и, бросив Акаши многозначительное, всеобъясняющее: - Он ещё не доработан, - ушёл, утягивая за собой продолжающую что-то лепетать стрекозу. Едва парочка скрылась с глаз несчастного пострадавшего, так и не успевшего до конца понять, что произошло, как его повторно припечатало. На этот раз дверью. Справа. Из кабинета вылетело несколько подростков разной степени угвазданности, они скакали по пересеченной местности холла художественной школы, макая кисти в стаканы с грязной водой, что-то визжа, гикая и улюлюкая. Потихоньку направляясь в сторону туалета. Когда все стихло, Казе протёр лицо. Досадливо потёр саднящее плечо и, посетовав на собственную невнимательность, пошёл дальше. До нужного кабинета оставалось всего ничего. Альфа открыл дверь, аккуратно заглядывая внутрь, в кабинете осталось всего несколько людей. Самых стойких. Почувствовав вторжение, все они оторвались от своих занятий. Вон та брюнетка с короткими волосами, лишь на мгновение мазнувшая по нему взглядом чернющих глаз, явно доделывает живопись. Измазанная в краске по локти, она устало щурится на расставленный натюрморт, в попытке разглядеть что-нибудь новое. В бодрящем запахе лекарственных трав и мёда лёгкой терпкостью осела усталость. Сероглазая омежка со странноватой, анимешной прической из карамельного цвета волос, сосредоточено пыхтя и закусив язык, клеила паспарту на пейзаж – последнюю в жизни работу по предмету «станковая композиция». Усталость почти не отразилась на запахе девчонки, во всяком случае, Казе не заметил. Хотя и без этого было понятно, что она валится с ног и вот-вот заснет прямо на полу, где, собственно, и расположилась вместе со своим занятием. Наконец, Мамока. В чёрных штанах, закатанном по локоть пыльно-розовом свитере и оливкового цвета удлинённой жилетке, она сидела уже собранная, ждала его. Усталая. Засыпающая. Волосы странного рыжевато - розовато - каштанового цвета, затянутые в пучок, слегка потускнели, золотисто-карие глаза закрываются без разрешения, замшевая горечь в запахе преобладает над нежностью полевых цветов. Всё-таки предпросмотровая пора – ужасная вещь. Увидев его, девушка приободрилась, легко поднялась с места, приблизилась и мягко приобняла. По-дружески. Пока что. - Нормально добрался? Парень вспомнил свои сегодняшние приключения, сравнил их с тем, что случалось раньше, и с улыбкой заявил: - Да что со мной может случиться? – предлагая Айде руку и забирая у неё сумку. Конечно, она ему не поверила, отметив некоторую неловкость в движениях правой руки и мелкие пятна на пиджаке. Конечно, он облегченно выдохнул, когда они без проблем покинули учебное заведение. Можно было расслабиться. До следующего вторника, когда он вновь придёт забирать её с занятий.