Парень-акула

"Вечная свобода, не может быть выражена словами, Но однажды кто-то меня поймет, И будет связана с кем-то история наша, Надеюсь, такого же найти как я, вперед!"

«Где я? На корабле? Что я тут делаю? - Мисс Морган, вам следует зайти в каюту! – озабоченно прокричал парень лет 20, которого она до этого видела только один раз, - начался жестокий шторм! Быстрее! Быстрее! – он продолжал махать руками. Он был напуган. - Шторм? – девушка развернулась, чтобы посмотреть на океан. Небо было серым, вокруг мало что было видно, но блондинка разглядела большую волну, которая приближалась к ним с большой скоростью. Тут ее оглушило, она обернулась и увидела, как тот парень машет руками и что-то кричит, затем снова повернулась вперед, и ее накрыло волной. Она, не сопротивляясь, вместе с большим напором воды, вылетела с корабля прямо в океан. Ее унесло далеко от судна. Она лежала спиной на воде и иногда помогала себе руками. Морган смотрела в небо и думала о том, сколько она уже здесь находится, приплывут ли за ней вообще? Шторм почти утих, и она решила, что поплывет, чтобы не замерзнуть. Девушка попробовала пошевелиться, но ее руки и ноги онемели. Ее не покидало странное ощущение того, что она не одна. Еще бы, это же океан, как-никак! Блондинка решила осмотреться и увидела в воде какие-то тени. В этот же момент ее что-то толкнуло в спину и порезало ее кожу. Вокруг Морган было две акулы. Они кружили возле нее, не решаясь попробовать на вкус. Но тут с бешеной скоростью приплыла третья и вцепилась ей в ногу…» - А-а-а! – вскрикнула та самая Морган, - это был сон, это был сон, Слава Богу! – хрипела она. Девушка вытерла пот с лица, отдышалась и кинула взгляд на свою комнату. Она спала на большой двухместной кровати с шелковым розовым балдахином. Перед собой она видела большую стеклянную дверь, которая выходила на ее балкон, украшенный всевозможными цветами. Моргана увлекалась различными растениями и хотела с этим связать свою жизнь, только отец всегда говорил, что будет лучше, если она станет врачом. Но блондинка от одного вида крови падала в обморок. Левее двери на балкон стоял большой шкаф для одежды. В нем висели повседневные наряды, пару ночных сорочек и халат. Этот шкаф был сделан из итальянского ореха на заказ. Так же, рядом со шкафом был туалетный столик, сделанный из того же материала, что и шкаф, на котором стояло много парфюма, большинство которого было даже не открыто. Также, на столике была красивая шкатулка из красного дерева. Под туалетным столиком стоял пуфик, обитый бархатом. Напротив его стояла этажерка, каждая полка была заполнена игрушками. Дальше был прикроватный столик, на котором находилась пара коллекционных фарфоровых фигурок и расческа. На втором прикроватном столике была недочитанная книга, открытая примерно на середине и пустой стакан. Дальше шел огромный книжный шкаф, полностью забитый различными книгами. Большинство из них были про ботанику, находились также различные словари, изредка попадались пошлые французские романы. Возле этого шкафа находилось уютное кресло, в котором любила сидеть Морган. В дверь постучали. - Да, войдите, - прохрипела она, слегка прикрывшись отшвырнутым в сторону при пробуждении одеялом. В комнату вошла старая женщина с собранными в пучок волосами в строгом черном платье и фартуке, который был так же белоснежен, как и ее кружевные воротнички и манжеты. Шагала она медленно, решительно, каждый раз по одному и тому же направлению, она никогда не наклонялась левее или правее заданного курса. Ее звали Дездемона, она служила этой семье на протяжении сорока лет. Отличалась преданностью и пониманием, не раз помогала главе семейства с трудностями, к которым он не был готов. Она была немка и могла счастливо жить в нынешней Германской Империи, но по несчастной судьбе попала в Англию, где и устроилась работать в этот дом. Ее сын – Райн - бездельник, который по милости Мередита Клэндса (отец Морган), живет с ними. Он ничего не зарабатывает, а «карманные» деньги, которые дает ему мать, пропивает. Дездемона всегда говорила, что он – ее крест, который она обязана нести до своей смерти. Женщина считает, что Райн рано или поздно одумается. Хотя в его нынешнем поведении она считает виноватой только себя. Подойдя к постели Морганы, она легким движением руки взяла чашку с серебряного подноса и подала ее молодой девушке. - Спасибо, Дезди, - прохрипела та и быстро сделала глоток свежего чая, - а-ах, как хорошо! – вскрикнула она, избавясь от хрипения в голосе. - Вам пора одеваться, - монотонно произнесла женщина, в ее голосе чувствовался легкий акцент, с которым она говорила специально, мол она не англичанка, женщина гордилась этим, - завтрак уже готов, отец ждет вас. - Да, сейчас-сейчас, я скоро выйду. Дездемона забрала два стакана и удалилась из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Морган схватила расческу и лениво побрела к туалетному столику. Села на пуфик, посмотрела на себя в зеркало, подперла рукой лицо и продолжала пялиться на свое отражение, выискивая изъяны в своей внешности. Она была довольно милой молодой девушкой: большие серо-зеленые глаза, длинные ресницы, чуть пухлые розовые губы, аккуратный носик. Она обладала маленьким ростом, не то, чтобы совсем маленьким, ее рост был примерно около шестидесяти трех дюймов, и поэтому все ее конечности были миниатюрными. В какой-то степени это было мило, но с другой, - ее не принимали серьезно, считали ребенком. К ней ни разу не приходили женихи, да и отец не спешил с выбором мужа для своей дочери. Все говорили, что неприлично выходить за четырнадцатилетнюю красавицу. Девушка жутко обижалась на них, ведь ей семнадцать! Семнадцать! - У меня слишком толстые щеки, - проворчала Морган, снова посмотрела на себя, и принялась расчесывать свои довольно длинные густые волосы цвета ржи. Девушка заплела слабую косу, встала из-за столика и подошла к шкафу. Выбрав незаурядное розовое платье. Оно было в стиле ампир, до пола, под грудью был милый поясок из каких-то белых переливающихся камушков. Моргана, приподнимая подол, подбежала к двери, чуть приоткрыла ее и крикнула Дездемону, которая тут же оказалась на лестнице. Когда та поднялась, то девушка попросила, чтобы она застегнула ей замок на платье, до которого она не могла дотянуться. - А когда ты встретила свою любовь? – аккуратно спросила блондинка, косясь на старушку. - Кто сказал, что я вообще встречала ее? – как бы огрызаясь, но в то же время мягко проворчала Дездемона. - А что? Можно ее и не встретить? Это так странно... Возможно ли, что я буду как ты? То есть, тоже не встречу ее... - Нет. К чему эти разговоры? Вы же еще так молоды. - Любопытно стало. Через пять минут девушка уже спускалась на первый этаж, чтобы позавтракать со своим отцом на веранде. Выскочив на нее, вздохнув свежего воздуха, она посмотрела на деревья и улыбнулась. - Что веселого, Мор? – слегка приподняв бровь, с неким упреком и любовью в голосе проговорил ее отец - Мередит Клэндс. Мужчина средних лет, в меру упитанный, любящий говорить пословицами, он был одет так же, как и все аристократы в Англии – брюки, белая рубашка, жилет и расстегнутый пиджак. Он почитывал какую-то утреннюю новостную газету, попивая черный чай с молоком из замечательной фарфоровой кружки. - Да так, - она присела на стул, возле папы, - что это? Письмо? – девушка указала на конверт, лежащий на столе возле блюдца, на которое он ставил кружку. - Написал старый друг, зовет нас с тобой в Америку. - В Америку? Превосходно! Давай поплывем, пап! – обрадовалась девушка. - Мор, ты такая простенькая. Позвали – поедешь. А я вот беспокоюсь. Во-первых, он зовет не просто так. Он хочет тебя познакомить со своим сыном. Во-вторых, путешествие длится больше недели... - Ну отец! – перебила она его. - Хорошо, хочешь поехать? Поедем. Только вот потом не жалуйся! – попивая чай, проговорил Мередит. - Ты лучший! – девушка схватила хлеб с намазанным маслом и помчалась к себе в комнату. -Как же будет здорово посетить другую страну, так-с, что мне нужно с собой взять? Интересно, какой сын этого старого друга отца? Вдруг он красивый и хороший. Нет, внешность, безусловно, не важна. Так, Морган, успокойся, - проговаривала девушка сама с собой, поливая свои цветы, - не найду любовь, так хоть получу много хороших воспоминаний! – в предчувствии путешествия шептала она.