Без остановки

Все было совсем не просто, но Эггзи привык действовать, а не думать. Если бы не такая его жизненная позиция, он бы никогда не угнал машину того полудурка, не попал бы в полицию, не позвонил бы по телефону, что был написан на обратной стороне той медали, которую он носил с собой, казалось, с самого рождения. Он бы не попал в Кингсман — даже в качестве претендента на место Ланселота, ведь Галахад не встретил бы его тогда и не заметил. Но в этот раз, быть может, стоило подумать чуть получше, чем просто… действовать. Однако было уже поздно, и Эггзи едва слышно сглотнул, когда услышал звук расстегивающейся молнии на брюках самого великолепного в мире джентльмена. — Не самая удачная поза для первого раза, — послышалось спокойное, истинно джентльменское над ухом Эггзи, и он прикусил губу. — Куда лучше для тебя было бы на боку, но выбирать не приходится. Рука Гарри легла поверх руки Гэри, и мальчишка почувствовал чужое тепло. Гарри сжал его ладонь в своей, будто пытаясь не согреть, а показать, что он держит его крепко и уверенно, зная, что делать. Ведь джентльмены не нуждаются в утешениях и потакании собственным страхам. Вторая рука его скользнула под черную футболку Эггзи, чуть задирая ее, и остановилась немногим выше бедра, так же спокойно поглаживая гладкую, мягкую кожу и выпирающую косточку бедра. Мешковатые штаны уже были спущены; Гэри рвано вздохнул — и устремил взгляд на полупрозрачное стекло шкафа, в который он упирался. В темном отражении совершенно отчетливо читалась грозная фигура Галахада, нависшая позади него, но совсем не такая страшная в настоящей жизни. — Но так даже лучше, — тихо произнес Гарри. — Ты глубже прочувствуешь и поймешь… каково это, когда тобой овладевает мужчина, — и обжег своим дыханием ухо юноши. — Вздохни спокойно, Эггзи. Гэри прикрыл глаза, стараясь успокоиться, но не получалось. Вместо беспокойства на него волнами накатывало странное предвкушение, волнение — это было так странно и непристойно, ведь Гарри ничего с ним не делал. Не трогал. Не целовал. Не считал нужным, видимо, и Эггзи сейчас даже не мог вспомнить, как умудрился оказаться в такой ситуации — но его мыслям, что рвались прочь из головы, затуманивая разум, это определенно нравилось. — Ты запомнишь ярче, — отразились темные глаза Галахада в матовом стекле, и Гэри вздрогнул, — но, знаешь, и без этого ты никогда не сможешь забыть своего первого мужчину. И он был чертовски прав. Гэри едва мог удержать свои руки прямыми, чтобы не лечь грудью на стекло шкафа и не сломать его, поддавшись сильным порывам Галахада. А это было вполне возможно; вряд ли нечто подобное входило в планы Гарри, и вряд ли он похвалит Гэри, если тот повалит шкаф. Из-за собственной слабости. Эггзи слишком хорошо чувствовал все, что делал с ним Гарри. Это… было так странно, и описать ощущения становилось все сложнее и сложнее с каждым мгновением, но все, что запечатлелось в сознании Эггзи, — это то, что его буквально раскрывали изнутри, заполняя до краев, заставляя жар по всему телу бежать. Без остановки. Бедра горели, а Гарри не собирался останавливаться. Гэри пытался стоять — и оттого чувствовал все еще сильнее, а вместе с этим неведомым доселе ощущением приходила и боль — отрезвляющая, помогающая мыслить, а оттого даже несколько любимая. Гарри говорил, что Гэри запомнит; Гэри хотел запомнить, потому что так сказал Гарри. И только боль удерживала Гэри на краю бытия — потому что все остальное было слишком, черт возьми, слишком для него. У него кожа плавилась под пальцами Галахада, что сжимали его бедро сильно, но изящно; голова кружилась от его дыхания, столь близкого, но вместе с тем не сбивчивого, как у Эггзи, а ровного и размеренного; в низу живота сводило странной судорогой, от которой почти тряслись ноги и хотелось просто уже расслабиться и отдаться полностью, забыв про возможность и разбить стекло, и повалить шкаф. Он же даже не представлял до этого дня, каково это — чувствовать внутри себя мужчину и его крепкий, толстый… Кхм, о таком джентльмены, подозревал Эггзи, думать не должны. А еще Эггзи просто до безумия боялся испортить изящный костюм Галахада, запачкав… чем-нибудь. — Б-боже, Гарри… — еле смог произнести он, зажмуриваясь. Закусил губу, чуть прогибаясь в спине, и Гарри тихо усмехнулся. Прижался к оголенной шее мальчишки, словно пытаясь вернуть его в реальность — а на самом деле только больше оттолкнул, и щеки Гэри слабо заалели из-за его мыслей, хотя казалось бы. Куда еще непристойнее! Галахад это понимал, и ему не нужно было спрашивать у Эггзи ничего. Просто в какой-то момент он проник достаточно глубоко — да так и замер, удерживая рукою подрагивающее бедро Гэри, с тихой болью в глазах смотря, как пачкается его любимый шкаф. И только после этого он потянул Гэри за плечи на себя, заканчивая уже сам; тело Эггзи же явно не захотело его отпускать, ведь он сам подался назад, до последнего момента не давая разорвать контакт. — Вижу, ты вошел во вкус, Эггзи, — протянул платок Гэри Гарри, и тот взглядом окинул наставника. Тот выглядел, как и всегда, просто великолепно, и даже чуть помятый пиджак казался мелочью. Тем более, что всего пару секунд спустя Галахад разгладил все складки, приводя себя в порядок, и сложил руки на груди, внимательно смотря на Гэри. Тот тихо осел на пол, поводя языком меж губ, и Гарри покачал головой. — Ты ничему не учишься. Эггзи хотел съязвить по поводу странных традиций в Кингсмане, но не смог. Дыхания не хватило — а еще он так и чувствовал Галахада внутри себя, не желая — в глубине души — с чувством этим расставаться, уж настолько оно было невероятным. А еще он действительно хотел запомнить своего первого мужчину — великолепного агента Кингсман Галахада, который, по правде говоря, со своим зонтом смотрелся еще более возбуждающе.