Счастливый номер

БЕЧЕНО

      Прошло две недели с момента нашей с Нацу договорённости.       И как же всё это сложно… В институте он постоянно рядом со мной, держит меня в объятиях и постоянно утаскивает меня, беря за руку. Конечно, делает Нацу это только на обозрение толпе, да и когда его друзья рядом, чтобы все подумали, будто мы пошли пообжиматься. После занятий он постоянно ждёт меня около ворот у главного здания, и мы за ручку уходим в одну сторону. Правда, как только мы отходим достаточно далеко от института, сразу прощаемся и идём каждый своей дорогой.       Нацу это веселит, а вот меня это очень сильно напрягает, ведь как только началась вся эта мутатень, на меня градом посыпались ненавистные, завистливые и убийственные взгляды многих девушек. Драгнил был самым желанным парнем в этом учебном заведении, так что фанатки, прознав, что им «овладела» я, стали люто меня ненавидеть. Правда, никто ничего мне в лицо говорить не осмеливался, а уж что-либо делать — тем более. Не знаю почему. Может, они боятся Нацу и того, что он может сделать с моими обидчика, а, может, на это есть и другая причина. Не знаю.       Также за эти две недели я уже неплохо освоила город и само учебное заведение, нашла новых знакомых и осознала, что Нацу неплохой парень.       И вот этот неплохой парень снова ждёт меня около ворот. Сегодня он целый день ходил какой-то хмурый, недовольный и раздражённый. Подходя к воротам, машу ему рукой, привлекая внимание.       — Давно ждёшь? — спросила я, приближаясь к нему.       — Нет, минут десять. Ну что, пошли? — спрашивает он меня и протягивает свою руку, ожидая мою в ответ.       — Угу.       Взявшись за руки, мы направились в сторону моего дома. Нам всё равно по пути, так что…       — Кстати, что с тобой сегодня? Ты какой-то недовольный, — решила я всё-таки спросить, когда мы отошли от института на приличное расстояние.       — Отец звонил, сказал, что нужно будет к нему прийти и посмотреть новую кандидатку мне в жёны, — лицо моего «парня» отчётливо выражало отвращение, только непонятно, к чему именно: к возможной жене, к отцу или же вообще к самой ситуации.       — И в чём проблема? Тебе же лучше будет: мы сможем больше не притворяться, а ты просто скажешь своим друзьям, что мы не сошлись характерами и притащишь новую пассию, — за разговором я не заметила, как мы уже завернули в мой двор; как-то быстро мы сегодня пришли.       — Я принципиально отказываюсь от них всех, ибо хочу сам выбрать ту, с кем буду готов завести семью. Не хочу, чтобы за меня решали, кто будет мне женой. Это моя жизнь.       М-да. Сложно ему, но похвально, что он отстаивает своё право на выбор и право самому управлять своей судьбой, а не жить так, как диктуют другие. Я сама так живу, так что в большинстве своём понимаю его.       Мы подошли к моему подъезду, и Нацу уже был готов распрощаться со мной, но мне, увидевшей Драгнила с такой кислой миной, захотелось его хоть немного приободрить.       — Не хочешь зайти на чай? — задаю вопрос и получаю в ответ непонимающий взгляд.       — Что? Просто не нравится мне твоя недовольная морда. Зайдёшь, попьём чаю, заодно расскажешь что-нибудь о себе: например, почему отец твой так жаждет женить тебя, а ты противишься его воле.       — Пф-ф-ф, я-то уж подумал о другом. Подумал, что ты хочешь меня утешить по-особенному, как девушка обычно утешает парня, — фирменная ехидная улыбка появляется на его лице, и ему сразу прилетает затрещина. — Ой, да ладно тебе, я же пошутил. Ладно, раз уж приглашаешь, то зайду. ***       Налив чай и поставив его на стол вместе со сладостями, я села на диван.       — Ну так что, расскажешь? — спрашиваю я, повернув голову к Нацу.       Отпив чай из кружки, Драгнил начал свой рассказ. Правда, лицо у него было не самое довольное, будто он собирается рассказать что-то мерзкое и не очень приятное.       — Рассказывать-то и нечего особо. Отец считает своим долгом найти мне «спутницу на всю жизнь». Вот уже на протяжении нескольких лет он показывает мне всяких девиц из богатых семей, думая, что одна из них придётся мне по вкусу, и я выберу хоть кого-нибудь. Я же, в свою очередь, отшиваю абсолютно всех и считаю, что сам должен найти ту, что будет угодна моей душе и, — выразительно посмотрев на меня, продолжил Драгнил, — моему телу. Отец же как в бункер уселся и не желает меня даже слушать. Думает, что я найду какую-нибудь простушку, что будет недостойна меня и моей семьи, что я не смогу выбрать сам подходящую партию для продолжения рода, — отпив чай, он обратился ко мне. — Ну, а что о своей жизни можешь поведать ты?       — С отцом у меня отношения нулевые: его больше интересует бизнес, чем собственная дочь. Его не интересует как я, где я, с кем я и как провожу время. Ничего хорошего я от него не видела. Вот и всё, что могу сказать о своей семье.       В мою голову сразу полезли не самые хорошие воспоминания. Убогое детство, ноль внимания, полное пренебрежение. Я об этом человеке ничего хорошего сказать не могу, если только то, что без денег он меня не оставил.       — То есть ты тоже из обеспеченной семьи? Понятно. Значит, ты частично понимаешь меня. Правда, отцы у нас с тобой совершенной не похожи: мой проявляет сильную активность в сторону моей жизни, даже слишком.       — Ну, я мог…       Договорить я не успела: у меня зазвонил телефон. Достав его из кармана и посмотрев кто звонил, я обратилась к Нацу.       — Я тебя оставлю на пару минут, не против? — встаю с дивана и обращаюсь к Нацу.       — Да, конечно. Я подожду.       Получив положительный ответ, удаляюсь в свою комнату. Что ему опять нужно? Провожу по дисплею, принимаю звонок.       — Слушаю.       — Люси, я хочу, чтобы ты вступила в брак с одним из моих потенциальных партнёров, — ни «здравствуй», ни «как у тебя дела?», просто без вопросов опять начинает мне загонять то, что требуется ему. — Это сможет укрепить наши с ним отношения, да и тебя отдам в хорошую семью. Так что твоё знакомство с будущем мужем состоится на следующей неделе. Ты всё поняла?       Он меня раздражает. Не спрашивая моего мнения, ставит меня перед фактом, что я должна выйти замуж, так ещё и чёрт пойми за кого. Меня это не устраивает, и я не собираюсь молчать.       — Нет. Я не собираюсь делать то, что выгодно лишь тебе. Если так хочешь укрепить отношения — сам этим и занимайся. Меня не интересует твой бизнес и то, чего ты хочешь, — громко сказала я, закипая от накатившей злости. — Я не собираюсь подчиняться твоим приказам. Я не вещь. Я буду делать то, что считаю нужным, а не то, что ты приказываешь мне делать. Ясно тебе?! — на последней фразе я чуть ли не сорвалась на крик. — Забудь меня, забудь, чей это номер, да и вообще забудь этот номер! Знать тебя больше не хочу!       Скидываю звонок и сажусь на кровать. На меня накатили злость, обида, разочарование. Собственный отец, мой последний родственник, воспринимает меня как вещь, не считаясь с моим мнение. Почему всё так? Чем я всё это заслужила? Почему всё не может быть хорошо, как у нормальных людей? Сейчас я жалею о том, что родилась в этой семье.       По моим щекам покатились слёзы обиды. Я стала тихонько всхлипывать, понимая, что я осталась одна. Одна и никому я больше не нужна. Мой плачь постепенно переходит в громкие рыдания. Я просто падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания: в конце концов, Нацу до сих пор сидит в гостиной.       Стоило только вспомнить его, как дверь в мою комнату приоткрылась.       — Люси, у тебя всё нормально?       Нацу, видимо, увидев моё состояние, и сам понял, что всё совсем не нормально. Он тихо прошёл в комнату и, присев на край кровати, начал медленно и аккуратно поглаживать меня по голове.       — Расскажешь что случилось, почему ты плачешь?       Я задумалась. Стоит ли его, постороннего человека, посвящать в мои проблемы, ведь у него самого их хватает. Но моё решение было моментальным, ведь мне так хотелось выговориться.       — Отец звонил, — начала я говорить в подушку, даже не думая поворачиваться к парню: не хочу, чтобы он видел моё лицо таким; я стыжусь такого состояния. — Сказал, что я обязана выйти замуж, ведь это выгодно для него.       — И именного из-за этого ты чуть ли не во весь голос лежишь и ревёшь? Сомневаюсь как-то. Рассказывай, давай, — его ладонь не прекращала поглаживать мою голову.       Это успокаивало.       — Мне обидно, что он меня воспринимает как вещь. Не дочь, а именно вещь. Он никогда не считался с моим мнением и пытался всё сделать так, чтобы от моего существования была максимальная польза, — глаза опять начало неприятно пощипывать, а голос дрогнул. — Во мне всё это накапливалось долго время. Сегодня, видимо, была последняя капля, — слёзы вновь полились из моих глаз чуть ли не ручьём.       Нацу прекратил гладить меня по голове. Жаль: мне так понравилось. Не успеваю я ничего другого подумать, как он скидывает мои ноги на пол, поднимает мою голову с подушки и перемещает мою тушку в сидячее положение.       — Что ты…       Не успеваю ничего сказать, мгновение — и его губы касаются моих в поцелуе. Нацу медленно смакует сначала нижнюю, а потом и верхнюю губу. Я закидываю свои руки на его шею и отвечаю на поцелуй, углубляю его, проталкивая внаглую свой язык в его рот. Началась борьба языками. Каждый пытался захватить инициативу. В свою очередь, Драгнил схитрил и, запустив свою руку в мои волосы и надавив на мою голову, протолкнул свой язык в мой рот. Его язык сразу начал изучать всё, что было у меня во рту: зубы, щёки, дёсны.       Пока мы так страстно целовались, я не заметила, как Нацу уложил меня на кровать и одну руку поместил мне на грудь, слегка массируя её. Было не просто приятно, даже могу без преувеличения сказать, что было восхитительно. Сразу понятно, что он имеет огромный опыт в этом деле. Вторая рука Драгнила медленно расчерчивала дорожку от моей шеи до живота. Когда его рука коснулась моего сокровенного места, я сразу поняла, что мы переборщили. Даже этого поцелуя не должно было быть.       Одной рукой хватаю его руку, которая была уже ниже пояса, второй же рукой упираюсь ему в грудь, отстраняя от себя. Хоть поцелуй был и недолгим, но воздуха всё равно не хватало. Оба, тяжело дыша, мы смотрим друг на друга. Я понимаю, что Нацу возбуждён, вижу по его затуманенному взгляду, да и чувствую бедром.       — Э-э-э-э…       Слишком неловкая ситуация, не знаю что сказать. Зато Драгнил, кажется, знает.       — Успокоилась? Вижу, что да. Теперь хоть не плачешь.       — Эм… Да, спасибо, конечно, но, думаю, что такой метод был уж чересчур. Теперь успокаиваться нужно именно тебе.       Якобы невзначай приподнимаю ногу так, чтобы задеть его «проблему», и слышу приглушенное шипение. Ха!       — Ну зачем же «успокаиваться», если можно нам с тобой немного пошалить, и ты тогда уже станешь моей девушкой официально.       Нацу неоднозначно подмигнул и, склонившись, начал покрывать мою шею нежными и аккуратными поцелуями. От таких действий у меня побежали весёлым караваном мурашки, попутно выплясывая на моей коже чечетку в самом быстром её виде.