Это ещё не война

Эмили числилась у МакЛейн под фамилией Вардлоу, довольно распространённой в местности, где находился приют. Так что в Книгу Доступа была записана Эмили Вардлоу, и пергамент с зелёными строчками был отправлен тоже на это имя, не вызывающее лишних вопросов. К этому времени Розали укрепилась в мысли, что Эмили придётся трудно в школе. Резкие перепады настроения, ночные страхи, постоянная потребность в одобрении... В свои 11 лет она иногда писалась по ночам. Метка на руке и не при таком трудном характере сделала бы человека объектом нехорошего внимания, Эмили же неминуемо ждёт травля. Розали, впрочем, с воспитанницей хорошо поладила и даже собиралась, не имея прямых наследников, оставить завещание в её пользу. Поэтому в Хогвартс почтовая сова Розали понесла такой ответ: "Уважаемый господин директор и т.д. и т.п., Эмили Вардлоу из числа моих воспитанников действительно проявляет магические способности — не полностью заурядные, но вряд ли выше среднего. Девочка травмированная, с некоторым отставанием в развитии. Ей трудно контролировать себя, как магически, так и эмоционально. Я не считаю её случай выходящим за рамки того, что можно вылечить любовью и заботой, и мне не хотелось бы создавать ситуацию, в которой она привлекла бы внимание врачей, которые не всегда бывают согласны с такой постановкой проблемы. Выражаясь яснее, как её законный опекун, я возражаю против проживания в интернате. Ей больше подходит домашнее обучение, и я готова взять на себя всю ответственность. Рассчитываю на ваше содействие... с пожеланиями... и т.д. и т.п." Дамблдор согласился на удивление скоро и легко. В короткой записке, прикреплённой к лапе совы, значилось: "Никаких врачей и интернатов, и пусть вас хранят небеса за доброту, мисс МакЛейн". Розали немного удивилась: такая сентиментальность была вряд ли присуща Альбусу Дамблдору, которого она помнила. Что это? Может быть, старость? - - - Эмили под руководством Розали постепенно обретала навыки и уверенность в себе. Она плохо представляла себе возможности магии, поэтому не огорчалась своим скромным успехам. Только об одном она помнила и сожалела — об утраченной способности принимать форму разных существ. В раннем детстве это получалось само собой во время игры или чтения, это помогало осмыслить новую информацию. Теперь же она часами могла следить за каким-нибудь маленьким созданием, воображая себя в его теле. Вместе с жучком-короедом она путешествовала внутри источенной древесины, вместе с горлинкой таскала травинки в гнездо, вместе с летучей мышью ловила крыльями ночной душистый воздух. С братом она этим не делилась. Его приезды были по-прежнему необходимы Эмили, как воздух, но Розали замечала, как её приветствия становятся всё сдержанней, прощания всё короче, а огоньки в её глазах с каждым разом горят всё более тускло, когда он заговаривает о будущем. Он и сам не спешил заводить эту тему. Всё выходило не так скоро, не так красиво, как мечталось. Иногда Коул брал долгий отпуск, и они с Эмили гостили у Уолтера. Вот это было лучше всего! Уолтер понимал все эти штуки про короедов. Он ни капельки не пугался, когда на неё "находило", а на метку, ставшую, похоже, навязчивой идеей Коула, смотрел как на простое родимое пятно или шрам от ветрянки — всего-то делов, что некрасиво. Однажды Эмили попыталась заговорить о его родителях. Уолтер неопределённо хмыкнул. - Ты уверена, - сказал он, - что не хочешь на самом деле поговорить о своих? Эмили заверила, что питает искренний интерес к его биографии. - Ну что ж, - Уолтер расщепил стебель травы и сжевал белую сердцевину. - Мои родители больше всего на свете боялись, кажется, что кто-то узнает о моём существовании. Я был старшим сыном, наследником рода — без каких-либо способностей к волшебству. - Ты?! - Эмили не верила своим ушам. - Что, не похоже? - Уолтер задумчиво пожевал травинку. - Ну, поначалу пытались как-то меня воспитывать, а когда родился брат, предоставили заботам домовых эльфов. У нас жили пять эльфов. Сесси и Ди стали настоящими друзьями для меня, сколько всего я от них узнал! Когда пришлось расстаться, я несколько дней ревел белугой. - Как ты можешь так спокойно говорить об этом? - Да вот как-то могу. Меня не волнует то, что было. Мне важно то, что сейчас. И они побрели к дому, вспугивая в траве кузнечиков.