Это ещё не война

— Профессор Стебль? — Да, деточка? Профессор стояла над озером, на обрыве. Тихий летний ветер перебирал складки её траурной мантии — чёрной с лиловой каймой. После многолюдья на похоронах Альбуса Дамблдора замок и окрестности казались более пустынными, чем это бывало каждое лето. Стебль была рада остаться наедине со своим горем, но провести так два месяца, когда от бездны воспоминаний отделяет лишь наспех сотканная паутина бытовых забот? Держать подбородок выше и сообщаться по делу, но избегать случайных встреч в коридорах с коллегами, которые и сами не желали бы встречи без повода, когда, отводя взгляд, молчишь об очевидном. Близко знавшие директора люди ещё не находили слов, зато как грибы лезли другие, готовые сыпать громкими заявлениями, желающие набить себе цену, рассказывая, каким он был. Преклонные года не сделали Стебль, как это порой случается, менее чувствительной к смерти и сопровождающим её ритуалам, а смерть Дамблдора была к тому же неожиданной и ужасной. В гробу лежало тело, приведённое в порядок при помощи различных ухищрений. Но у подножия башни лежало совсем другое тело. Неестественно вывернутые руки и ноги, вокруг головы — месиво из крови, волос, травы и грязи. К счастью, широкая мантия прикрыла от детей разорвавшийся при ударе живот. Помона Стебль подумала со злостью, что всем, произносившим торжественные речи над гробом, всем сочинителям некрологов, плакальщикам и пророкам грядущих бед следовало бы видеть это. Их следовало бы заставить смотреть, как безобразна смерть и как чудовищна и неоспорима её власть над плотью. — Можно мне всё-таки остаться? — спросила Маргарет. Стебль покачала головой. — Все уезжают, — сказала она. — Попечители поставили вопрос о закрытии школы. Маргарет молчала. Она думала о том, что напроситься к родителям в экспедицию на этот раз не получится — пока она сделает необходимые прививки, уже и каникулы закончатся. Конечно, если она напишет, что произошло, отец примчится сразу. Но это чистой воды эгоизм, он так ждал этого проекта... Ещё она могла бы поклянчить денег и присоединиться к семье Гекаты в путешествии по Швейцарии. Наверное, это можно устроить. Но преподнести себя родителям подруги в лучшем свете — большой труд. Именно сейчас хотелось просто быть собой. Можно, впрочем, не выпендриваться, отправиться домой, как все. И долгих два месяца перекатывать всё произошедшее как гальку у себя в голове. — А что если это мой последний случай научиться у вас всему? — вырвалось у Маргарет. Стебль вздрогнула. Она поняла, что девочка имеет в виду не закрытие школы. — Я собираюсь прожить ещё достаточно лет, чтобы поздравить тебя с рождением первенца, — она положила Маргарет руку на плечо и улыбнулась. — Но знаешь, я подумала: оставайся. Пара трудолюбивых рук лишней здесь не будет. - - - Осуществившаяся мечта часто выглядит не так волшебно, как мечта, к которой ещё нужно стремиться. В распоряжении Маргарет был древний замок, живописные холмы, озеро с песчаными отмелями и зарослями, в которых водилась живность. Не было только беззаботности, той неуёмной жажды приключений, свойственной детям и книжным героям. По ночам в спальне брала жуть. Привидения и обитатели картин, на которых можно было не обращать внимания при скоплении народу, теперь выглядели полноправными владельцами этого места. Ещё Маргарет обходила бы стороной тот самый коридор, если бы помнила, который из них. Примерно через день она заставляла себя подниматься на башню Рейвенкло и отрабатывать прыжки по лестницам, борясь со страхом. Она наловчилась преодолевать весь путь без запинки, только вот страх никуда не делся, и Маргарет иногда размышляла, каким был бы её боггарт теперь. Размышления, впрочем, были вполне праздными — искать и проверять желания не возникало. Работа в саду и походы в лес для сбора трав сблизили её со Стебль. Первое время профессор рассказывала истории из своей жизни и расспрашивала о жизни Маргарет. Постепенно они стали больше молчать, погружаясь в работу и находя в этом единение и радостный смысл. Мало-помалу Маргарет отпускало. От загара она сделалась такой золотистой, какой не была со времён детских путешествий с родителями. Волосы местами выгорели на солнце, глаза равно привыкли к яркому свету и темноте — некоторые работы с растениями полагалось проводить ночью. От постоянных упражнений мышцы окрепли. Один раз Маргарет не заметила, как доплыла почти до середины озера! Тогда, на глубине, ей стало страшно, изо всех сил она начала грести обратно, фыркая и отплёвываясь выбралась на берег и тут с удовольствием поняла, что ничуть не устала. - - - В один из августовских дней Маргарет собирала кошачью мяту. Год выдался добрым, это было второе цветение за лето, и профессор Стебль полностью доверила ученице весь процесс сбора и заготовки. Тогда-то Маргарет и натолкнулась на незнакомца, обходившего теплицы. Он был одет в дорожную мантию с массивной серебряной застёжкой. На его грузных щеках проступал румянец, вероятно, от жары. Его сапоги оставляли глубокие отпечатки на мягкой земле сада. — Имя? — Маргарет Ли. — Факультет? — Слайзерин. — Гм... Голос был грубым и тяжёлым, во взгляде, которым он смерил её, задержавшись на загорелых чумазых коленях, было что-то липкое и отвратительное. — Господин инспектор, — Помона Стебль приблизилась торопливым шагом, на ходу закалывая кружевной воротник булавкой, — вы хотели говорить со мной? — Нет. Я хотел осмотреть здешнее хозяйство и наткнулся на эту школьницу. Может быть, она меня любезно проводит? — Маргарет непроизвольно отшатнулась. — Кстати, что она делает в школе летом? — Изучает Травологию, — ответила Стебль, с ободряющей улыбкой поглядев на Маргарет. — На практике. Она хорошая помощница, господин инспектор, и прилежная ученица. Она будет врачом. — Она вам родственница, профессор... профессор Стебль, так ведь? — Верно, сэр, Помона Стебль. — Амикус Кэрроу. Так она вам родственница? — Дальняя, господин инспектор. Со стороны покойного мужа. Но я хвалю её вовсе не потому... — Конечно, конечно, — отмахнулся инспектор. — Я вынужден повторить просьбу, хотя и не привык этого делать: проводите меня, барышня, покажите мне знаменитые теплицы Хогвартса. А вы, профессор, ступайте к себе в кабинет. Сразу после осмотра теплиц я буду там и хочу видеть списки учащихся подшефного вам факультета, — его верхняя губа презрительно дёрнулась, — Хаффлпафф. - - - — В этой теплице содержатся ядовитые растения, которые не произрастают свободно в нашей природе. Профессор Стебль держит ключи при себе. — Значит, она не во всём вам потакает? — Профессор Стебль очень добра ко мне. Я не стою такой доброты и таких похвал. — Вы полагаете? — Амикус Кэрроу резко остановился. — Ну так я не буду столь добр. Пора здесь навести порядок. — Как вам будет угодно, инспектор, сэр. Они стояли под яблоней. Плоды уже налились и покраснели. Амикус сорвал один. Надкусил, шумно втягивая брызнувший сок. И протянул остаток Маргарет. — Я не буду добр. Но вам понравится. — Я уважаю власть, сэр, — ответила Маргарет. Он по-прежнему предлагал яблоко. Маргарет потянулась за ним, но в тот момент, когда пальцы инспектора разжались, её пальцы сомкнулись недостаточно сильно. Яблоко упало в траву. Амикус усмехнулся: она сделала это, разумеется, нарочно. Занятная девочка. Улавливает контекст. — Было приятно, — бросил он и зашагал к замку.