unzip my chest

с ним как пить кофе.  сердце скачет, заряженное сотней ватт, просыпаюсь быстро, безболезненно, вижу четко, говорю ясно, думаю прямо. голову немного кружит, в животе урчит — сказывается привычка: один только кофе. горчит — уговариваю себя, что настоящий только таким и бывает; добавляю сахар — годится, а в следующую секунду уже противно, к тому же вредно и быстро приедается.  ложусь спать с мыслью о том, с чего начну следующий день, да и открываю глаза только с надеждой, что успею, натягивая штаны уже на пороге, обжечь глотку чашкой крепкого. говорят, я вошел в зависимость, но, клянусь, пью по глупой привычке: без него все ощущается по-другому: притупленное, мягкое, гладкое. на такое и смотреть скучно, не то что по нему ходить. иногда, в дни пяти-шести чашек, на губы бежит узенькая алая дорожка — сосуды не выдерживают. я прощаю ему, это нестрашно, у каждого свои недостатки. а еще он хорош натощак, да и после плотного обеда всегда уместен, правда слишком много нельзя — кровоизлияние — и в мозг, а иногда — иногда хочется, так хочется, хочется... и курить. и еще чтобы в любом месте, куда бы я ни зашел, всегда находился кофе.  и еще чтобы, попадая в больницу, мне не ставили диагноз, запрещающий одну-единственную вещь, которую люблю, и чтобы не приходилось врать о процентной доли ее присутствия в моей жизни и продолжать уверять, что вина вся на мне. и 0 гр на нем. а сейчас? сейчас за мной присматривают. мне запрещают и толкают в глотку заменители; без умолку тараторят прямо в ухо и в подробностях напоминают, чем кончился предыдущий раз. а я и так все прекрасно помню — сахар забылся скоро, а вот горечь до сих пор отдает на языке, в висках и в печени. синяки сходят быстро, через неделю вернусь в семью. жаль, что и они теперь лишены моей старой привычки — он ведь им тоже нравился, я знаю.  и, знаете, говорят, одни зависимости выбивают другие. мистер? мне, пожалуй, чашку чая. очень-очень крепкого — меня так приучили.