Каменный ангел

Несколько лет назад. На самом деле — довольно много лет) Я с большим нетерпением ждал появления на территории своего купола этого человека. Контрабандиста. О нем весьма лестно отзывались. В том смысле, что он без особых сомнений берется за рисковую работу. Это было важно в свете того, что мне уже отказали трое. А этот мужик, Ксан, заказ взял. И доставил прекрасную Маонскую статую невероятно быстро. Обыкновенно деликатность с грузом важнее скорости, но не в этом случае: за сохранность груза я был спокоен. Никому еще не удалось повредить гладкий розоватый камень. На нем не оставалось царапин и сколов. Ученые затруднились определить состав материала, единственное, что о нем доподлинно известно - он невероятно прочный. Ксан заявился вместе со своим пугающим партнером. Когда я в первый раз увидел этого мощного мужчину, его лицо было прикрыто металлической штукой непонятного назначения, глаза скрывались темными стеклами очков, что несколько нервировало, так как было совершенно невозможно прочесть его выражение лица. Когда же он пришел без этой сомнительной детали туалета, мне пришлось приложить определенные усилия, чтобы не вздрогнуть при его виде и признать, что прикрывает лицо он не зря. Необъятный мужик оказался иномирянином. Никогда таких не видел. Уродливый вдавленный нос, страшный оскал острых, словно у какого-нибудь льва, зубов. Завершали жуткую картину большие, гораздо крупнее человеческих, желтые глаза с узким зрачком. Контрабандист глядел на меня напряженно - я пообещал достаточно крупную сумму, так как уже отчаялся найти смельчака, Ксан же, кажется, не нашел в своем грузе ничего пугающего. Ну, конечно, тот, кто не боится болтаться в тесном катере с таким спутником, наверняка несколько иначе оценивает риски. Я выплатил все до монеты. Потому, что заслужили. И еще - меня особо предупредили, что Ксана с оплатой обманывать не стоит. С неплательщиками мужик весьма крут. Получив оговоренное, контрабандисты повеселели. Иномирянин посмотрел на Ксана и страшно оскалился, тот ответил нежнейшей улыбкой, полностью преобразившей его жесткое лицо. Наверное, они любовники, хотя довольно странно представить такое... Впрочем, как только эти двое покинули купол, я кинулся к своему приобретению и, избавившись от упаковочной пенки, тут же выкинул пугающую парочку из головы. Это было совершенство, воплощенное в камне. Плавные изгибы, гармоничные черты. Тот, кого освободил своим резцом из плена камня скульптор, не был человеком. Однако он, или она - это, определенно, самое прекрасное существо, что я видел. Создание сидело на камне, голова запрокинута назад, глаза закрыты. На лице написано блаженство, тонкие губы сложены в мечтательную улыбку, на щеках трогательные ямочки. Длинные густые волосы струились по плечам, весьма искусно уложенные волной, скрывающей большую часть тела. Я даже не мог понять, какого пола эта прелесть. Впрочем, не столь важно... Несколько лет назад я увидел голограммы скульптур с Мао-2 и с тех пор просто одержим ими. В течение многих месяцев собирал все, что мог найти, обклеил всю комнату изображениями волшебных созданий, грезил ими. Часами разглядывая голограммы и двухмерные снимки, я вертел их так и эдак и ни в одной скульптуре мне так и не удалось обнаружить очевидные признаки пола. Это было несколько странно, учитывая тот факт, что практически все люди, хоть раз видевшие изваяния, подчеркивали их сбивающую с толку сексуальность. У всех Маонских скульптур есть ряд общих черт. Во-первых: закрытые глаза. Далее: длинные волосы, или покрывало, скрывающее тело. Все изваяния сделаны по-видимому в натуральную величину. Никто не нашел ни небольших статуэток, ни гигантских памятников. Если судить по дошедшим до нас статуям, примерный рост жителей того, что мы называем Мао-2, составлял от метра семидесяти до двух метров. Антропоморфные, почти неотличимые от людей, насколько это распознаваемо под покровами. Пальцы на две фаланги длиннее человеческих, то же самое на ногах, ногти заострены и загибаются. Учитывая форму ногтевой пластины, сходную у всех скульптур, можно предположить, что это скорее когти: узкие, прочные и острые. Вряд ли они им мешали, так как плотно прилегали к пальцу. Если судить по позам, суставы и связки этой расы были несколько более гибки, чем у людей. Шея длиннее. Впрочем, возможно, что невероятно изящные, вытянутые в струнку, или же причудливо изломанные тела - дань эстетике, а не правда жизни. Необычно сильный партнер контрабандиста установил мое приобретение на указанный мною постамент, мне оставалось лишь удалить упаковку и любоваться. Я плеснул в стакан джина, отсалютировал сам себе и начал одинокий праздник. Так уж вышло, что разделить радость было не с кем. Смешно сказать, но, вообще-то я не коллекционер. У меня висят на стенах несколько произведений искусства, невеликой цены, но мне нравятся. Я купил их не для вложения капитала и не чтобы похвастаться достатком, а исключительно потому, что они мне приглянулись. Маонская скульптура - самое дорогостоящее мое приобретение. Я могу себе это позволить, хотя обыкновенно предпочитаю не сорить деньгами. Мое детство можно назвать счастливым, но уж точно не обеспеченным, я знаю цену деньгам, и возможно, кто-то посчитал бы меня прижимистым. Я предпочитаю думать о себе, как о человеке, не любящем переплачивать. Нормальный коллекционер разместил бы изваяние в нише или специальном помещении для всего такого... собираемого. Пронумеровал бы. Записал в каталог. Наверное, пригласил бы приятелей сбрызнуть покупку. Или нет? Контрабанда же... понятия не имею, как это делают! Вот покупаешь ты что-нибудь незаконное, и что? Прешься просто от осознания того, что оно у тебя есть? Я перся. А еще я, вопреки здравому смыслу, поставил незаконное приобретение прямо посредине гостиной. А что? Ко мне гости не ходят... Для всяких положенных по статусу торжеств, типа Рождения, я снимаю какой-нибудь зал. Друзей за тридцать лет не нажил, с приятелями встречаюсь тоже вне дома. Древняя мудрость "мой дом - моя крепость!" - отлично мне подходит. Не хочу видеть посторонних людей в своем убежище. Так что теперь я имел возможность расположиться на диване и тихо напиваться, любуясь прекрасным изваянием. Заснул я прямо там, на моем уютненьком диванчике, правда, для сна он был не очень приспособлен. К утру у меня затекли руки и шея. Наверное, именно это и было причиной отвратительного сна. Давненько мне не снилось ничего такого. Будто я пытаюсь спастись от чего-то ужасного, не видимого в конце длинного темного коридора. Я бегу, но, как ни стараюсь, двигаюсь медленно, словно муха в киселе. Ватные ноги не слушаются, сердце колотится, я хриплю от усилия, но кожей чувствую, что ОНО все ближе... Проснувшись я минут десять приходил в себя, потом поднялся, умылся, выпил кофе. Сегодня я был намерен отправиться в офис. Проходя по гостиной, непроизвольно залюбовался каменным совершенством. На вид камень был гладким, приятного розового цвета. Или, скорее "персик"? Я подошел совсем близко и, самым кончиком пальца, провел по кокетливо выглянувшей из потока волос коленке. Сустав выглядел совсем как человеческий, пожалуй именно такое колено называют "острым". Костлявым я бы его называть не стал. Казалось кощунством притрагиваться к божественному созданию. Усмехнувшись собственной внезапной робости, я, тем не менее, не решился продлить прикосновение. - Так и любовался бы тобой весь день, - сказал я статуе - но надо идти на работу... даже как-то неловко оставлять тебя здесь одного... поставлю-ка тебе музыку! Не думаю, что у вас там, откуда ты, слушали такое... но, надеюсь, тебе понравится. Я поставил свой любимый трэклист и отбыл на работу. Длинный день, полный разговоров и бумажной работы, наконец, завершился. Нормальные люди, вообще-то уже давно были дома, когда я заходил в свой «шикарный особняк». Точнее, здесь подобные строения называются "купол". На этой планете приняты полукруглые дома больше всего походящие на комплексы первопоселенцев. Не знаю, почему так получилось, не интересовался. Решил не выделяться и построил свое жилище в местном стиле. В принципе, не так уж плохо. Немного непривычно. Наверное, со временем, станет обыденностью. Музыка еще играла. Мои трэки невероятно длинные. Ага. Рассчитанные на мой рабочий день. Первым делом прошел в гостиную, вскрыл баночку пива и рухнул на диван, блаженно улыбаясь изваянию. Я молча пил, потом с трудом встал, прошагал на кухню, разогрел готовый ужин, съел его в полном одиночестве. Так и прошла неделя. Чертова работа, выпивка, любование маонцем, сон. Иногда прямо на неудобном диване. Раза три мне снились необычные сны. Уже не такие страшные. Во второй раз кто-то дышал мне в затылок, волосы колыхались, чужая ладонь до боли сжала плечо. «Не вздумай поворачиваться», - прошелестело прямо в моей голове. Я замер, боясь пошевелиться. Почему-то был уверен — позади стоит нечто опасное. Готовое разорвать на клочки беззащитную плоть. Меня ощупали, как при личном досмотре, а потом я проснулся, часто дыша от непонятной тревоги. Необычным было то, что сон не забылся сразу по пробуждении. На другую ночь я вновь очутился в своем детстве. Школа, виды нашего маленького городка, мама и Мо. Коллаж из картинок и обрывков прошлого. И при этом я все время ощущал присутствие постороннего. Будто некто опасный следит за мной. Следующий сон: снова кто-то гонится за мной и... чье-то тело сбивает с ног. Шею сдавливает рука, прижимая к полу, не давая оглянуться. - Музыка. Включи другую, - это все, что было сказано. Когда я проснулся, меня прошиб холодный пот. Включив с некоторой опаской свет, я уставился на существо, что обитало в моей гостиной. А что, если это вовсе не скульптура? Или, во всяком случае, не совсем? Либо этот сон - шутка подсознания, либо создание и впрямь передало мне свое пожелание. На всякий случай я решил сделать, как сказано. Обычно я ставил один и тот же трэк, самый любимый, мне он никогда не надоедал. - В последнее время сны слишком яркие, - произнес я вслух. - Предположение, что ты - живой звучит несколько... бредово. И все же игнорировать пожелание я не стану. Если хочешь, могу голофон включить. Правда, там всякая ерунда... в общем, извини, если что не так. Вот, если бы ты мог двигаться... Я говорил, а сам рассматривал изваяние. Тонкая гибкая шея, каскад волос, сомкнутые веки. Под моим взглядом веки медленно поднялись, голова повернулась, заставив меня задохнуться то ли от восторга, то ли от ужаса - на меня смотрели совершенно белые глаза с тонкой ниточкой зрачка посередине. Волосы существа лишь чуть изменили свое положение, они совсем не были похожи на человеческие. Тонкие губы дрогнули, превращая улыбку из мечтательной в язвительную. "Все еще желаешь, чтобы я мог перемещаться?" - спросило существо, я растерянно моргнул и тут же обнаружил жуткое создание в шаге от меня. Оно стояло совершено прямо, моментально переместившись за долю секунды, что потребовалась мне, чтобы моргнуть, и казалось... камнем. Ни один волосок не шевелился, дыхание не вздымало грудь, ни малейшего движения, только напряженный взгляд белых глаз выдавал живое существо. Меня накрыло животным ужасом, однако, я не мог заставить свои мышцы работать, я совершил немыслимое усилие в попытке дернуться в сторону… припомнились все эти таинственные смерти, из-за которых покупка была незаконной. Я считал летальные случаи совпадением и ни на секунду не верил в то, что причиной могли быть статуи. Кажется, очень зря. Маонец медленно улыбнулся, губы приподнялись, обнажая частокол клыков. Каждый зуб был заострен, рот открывался все шире. Всплыло воспоминание про строение челюсти у змей. В одной передаче показывали, как чешуйчатая тварь заглатывала яйцо, и теперь, наблюдая за широко разверзающейся пастью, вспомнилось. Зубы начали удлиняться, размер рта вполне позволял откусить мне голову. Целиком. Кажется, я закричал… Возвращение в реальность получилось весьма неприятным – я умудрился упасть с дивана. Последний раз, я падал с кровати в глубоком детстве. Хорошо, не обмочился. Потирая тупо ноющий копчик, с кряхтением привел тело в вертикальное положение. Прижал руку к груди, пытаясь успокоить сердцебиение и выровнять дыхание. Ничего себе! Говорят, когда видишь сон – всегда знаешь, что спишь. Ну… кажется, в этот раз механизм не сработал. Я абсолютно точно НЕ ЗНАЛ о своем пребывании в царстве Морфея. Нда… может, не стоит столько бухать? Не! Если не буду расслабляться после работы – точно ебанусь! Постояв еще некоторое время, включил верхний свет – оказалось, что проспал я всего ничего, и с опаской подошел к маонцу. Как и следовало ожидать – никаких признаков внезапного оживления. Но трэклист я поставил новый. Просто… ну… не знаю, почему. Не важно. *** Несколько дней прошли в обычном режиме, а потом меня с новой силой начали мучить кошмары. Почти каждую ночь я просыпался с криком, иногда падал с лежанки. Выпивка обычно успокаивала и я попытался прибегнуть к надежному методу. Однако, в этот раз результат был прямо противоположным: я не смог вовремя проснуться и отвратительно ухмыляющийся маонец вспорол мой живот внезапно отросшими когтями. Резким, почти не отслеживающимся движением. Бритвенно-острые, длинные и загнутые, будто серп, когти легко разрезали моментально разъехавшуюся плоть. Я с ужасом смотрел на болтающиеся до самых колен сероватые, блестящие петли кишечника. Из перерезанных сосудов хлынула кровь, окрашивая в красный что-то мерзко-желтое, выглядывающее на срезе. «Жировая прослойка», - сообразил я и почувствовал дурноту. Можно ли испытывать боль во сне? Раньше я был уверен, что нет. Опять ошибка. Пол прыгнул к моему лицу живым существом, я скорчился, кажется, голова ударилась об плиты… Нет. Не кажется. Ударилась. Я снова упал с кровати. Никогда не был настолько рад тому, что необычайно яркое, детальное видение – лишь сон. Еще некоторое время судорожно проводил по абсолютно целому животу руками. Пальцы, да и сами руки, ходили ходуном, все тело сотрясала дрожь, простыню можно было выжимать, настолько она промокла от пота. Наверное, я все-таки малость двинутый. Потому что сразу после этого, особенно отвратительного, кошмара, потопал на дрожащих, подгибающихся ногах прямиком к маонцу. Сегодня я заснул в спальне, потому пришлось преодолеть несколько ступенек лестницы, прежде чем моему взору предстала прекрасная скульптура. Глядя на нежную улыбку сложно было представить, что это воздушное, мечтательное создание способно на жестокость. Тем не менее. Я уже почти готов был поверить в то, что все беды – именно от этого воплощенного в камне очарования. - За что ты это со мной делаешь? Я же ничего плохого не совершил. Просто любуюсь твоей красотой. Черт… может, от самого камня исходит какое-нибудь излучение? Так, вроде ни один прибор ничего не зарегистрировал... Я некоторое время попялился на статую. Розовый, гладкий камень, тонкие запястья, длинные пальцы. Осторожно прикоснулся к короткому загнутому когтю. Провел по нему, легко касаясь одной подушечкой. Задумался о невероятном мастерстве скульптора - на пальце можно было разглядеть кутикулу, каждый ноготок вырезан с ювелирной тщательностью. Пригладил все пять. Чуть надавил большим пальцем на острие – колется! Покачал головой и усмехнулся, представив, как глупо выгляжу со стороны: - Бля, все-таки я – дурень… Спать что-то больше не хотелось, потому до утра смотрел боевики, а как раздался пронзительный визг, призывающий на работу, уставший и не выспавшийся, с тяжелой, кружащейся от недосыпа головой, отправился на работу. *** Засыпать вечером было немного стремно, но почти бессонная ночь не прошла даром, меня просто вырубило на диване. Вопреки мрачным ожиданиям, на утро я встал хорошо выспавшимся. Снов не помнил, но, кажется, это было нечто приятно-нейтральное. День принес проблемы и пустопорожние разговоры, к вечеру ощущал себя жмыхом. Тяпнул стакашку и вперился в голофон. Незаметно сон сморил меня и я очутился в огромном темном помещении, напротив - неприветливо глядящий маонец. Памятуя о предыдущей встрече, нервно попятился. «Прекрати пить эту отраву!» - прошипел голос прямо в голове. Губы создания растягивались в угрожающем оскале, когти начали удлиняться, я с ужасом понимал, что бежать некуда – хер тут спрячешься, да и двигается оно быстрее, но приказной тон заставил меня расправить плечи и встать прямее. Никому, кроме родителей, не позволено так со мной разговаривать. - Почему? – спросил я холодно, чувствуя, как злость потихоньку вытесняет страх. «Мешает.» - А я без этого спать не могу! Некоторые, между прочим, вынуждены впахивать каждый день! «ТЫ! Похитил, притащил непонятно куда, а теперь даже не пообщаться, из-за этой гадости!» Существо возмущенно скрестило руки на груди, длинные когти ему по-видимому совершенно не мешали, колыхнуло своими странными, текучими волосами и, закрыв рот, горестно опустило вниз уголки губ. - Нда? Это ты пообщаться позавчера приходил? – спросил я гневно. «Когда ты пьешь, то вместо нормальных мыслей – икающая чепуха. Да еще так громко! Тут же никого, кроме тебя нет! Ты вообще подумал, что это – издевательство: лишать меня всякого контакта с нормально мыслящими?» - Э… я вообще вполне допускаю, что ты – плод подсознания, не более того! «Что? Ты же не можешь всерьез воображать, что ЭТО сон?" Существо всплеснуло руками, потом замерло, вглядываясь в мои черты: «Что, действительно?» - Ну… - я немного смутился, даже начал теребить нижнюю губу, но, несмотря на некоторую неловкость, врать не стал. – Да! Если ты – живой, почему не двигаешься? Почему только во сне приходишь? Неужели нравится пребывать в этом непонятном стазисе? Маонец в ответ только досадливо фыркнул и неожиданно сильно толкнул меня обеими руками в грудь, хоть когти убрал, и то хлеб… чмо невоспитанное! Я охнул, отлетая, будто пушинка назад, на секунду потерял ориентацию, и… проснулся на своей кровати. Полежав некоторое время, потащился к статуе, сообщил розоватой прелести, что он нахал и хулиган, и, если все-таки не является результатом сдвига мозгов, пусть кончает маяться дурью и оживает. - Если… я подчеркиваю, что считаю это довольно сомнительным, но вдруг… в общем, на всякий случай хочу сказать: все необходимые тебе для жизни предметы я обеспечу. Просто появись, скажи, что нужно и – будет. Но так и знай: еще недели две и пойду к мозголому. Пусть меня лечит. А то сны какие-то странные… *** Еще дня три я спокойно глушил виски после работы, уходя спать грозил статуе пальцем. Снов не помню. А потом в зеркале ванной увидел его. Прямо за спиной. Создание горестно качало головой, сложив руки на груди. Описать свое состояние и мысли не берусь. Меня накрыло настоящей паникой, включающей колотье в груди, дрожащие конечности и слабое отражение сознанием окружающей действительности. Конечно, первым делом я вздрогнул и обернулся. И там, сзади, никого не было. А в зеркале – был. Было. Это. Пришел в себя уже в спальне. Остаток вечера копался в сети в поисках информации по психическим заболеваниям в общем и целом, и галлюцинациям - в частности. Даже зарегистрировался на форуме и задал соответствующий вопрос знатокам. В итоге так и не понял: можно ли отличить глюк от реальности или нет? Сначала я надеялся, что помогут какие-нибудь мелкие детали или несоответствия. Знатоки сообщили – возможно, помогут. Или нет. Если возник такой вопрос – лучше обратиться к специалистам. Однако, в соответствующую организацию обращаться до одури не хотелось. Это же клеймо. Во всяком случае, именно так я искренне полагаю. Знаю, некоторые люди совершенно спокойно вверяют свое здоровье частным клиникам и, почти с удовольствием, лечат расшатанные нервы. Нисколько не смущаясь, обсуждают достоинства и недостатки заведений и задницы санитаров. Мне же плохеет только от одной мысли, что я позволю колоть себе лекарства и буду обсуждать видения и сны с незнакомыми людьми. Нет, ни за что! Как-нибудь сам с собой разберусь… в конце концов: не так уж и страшно. Ну, вижу я статую в зеркале… Философские рассуждения на тему: "А не глюк ли, все, что я вижу? Может, я уже давно того, и сейчас вообще лежу в психушке на родной планете, словно овощ, погруженный в грезы и не реагирующий на окружающую действительность?" - были твердо прекращены. Все же, что бы там ни говорили специалисты, а я не верю в способность собственного сознания детально проработать фактуру предметов, вплоть до сколов, трещин и пятнышек. Прибавьте к этому совершенные тактильные ощущения и «звуковую дорожку», не противоречащую происходящему. Следовательно, окружает меня самая, что ни на есть, реальность. А вот маонец в зеркале… нда, маонец, несомненно, ощутимо напрягал. Рассмотрел два варианта. Первый: я сошел с ума. Или не совсем. Но заглючил. Что я буду делать? А пока ничего! Может, это просто переутомление. Второй: с головой порядок, но мне досталась вредная, хотя и красивая, с этим не поспоришь, живая статуя. Действия? Ну, тут только если переговоры. А, значит, пить сегодня не буду. Авось припрется в сон. Поганец. Верить в уехавшую крышу не хотелось, потому спустился в гостиную и обратился к камню: - Это уже перебор. Приходи в сон, поговорить нужно. Заснул, конечно, не сразу. Полночи проворочался, проклиная розовую гадость с белыми глазами и жопского поставщика деталей, задерживающего работы из-за ошибки в документах. Я как раз продумывал детали нового контракта, который включит в себя неустойку при повторении неприятной ситуации, когда в голове раздался ехидный голос: «Даже во сне о бумажках думаешь?» Обернулся и обнаружил, что стою посреди темного помещения, стены которого теряются во мраке, а рядом упирает руки в бока длинноволосая статуя. Что интересно: в руке у меня отпечатанный договор. И формулировки такие точные… - Так… это, - помахал листами, – можно как-нибудь отпечатать там? Снаружи? «Это все, что тебя волнует?» - Меня много чего волнует, - отрезал я, – а кое-что даже пугает до усрачки, но готовый договор сэкономит довольно много времени. «Трудоголик! Можно. А что – ты уже не думаешь, что я – фрукт подсознания?» - Плод. Плод подсознания. Думаю. Но уже меньше. Потому что получается: если ты – придуманный, значит, я – сбрендил. Полагать такое дискомфортно. «Очень… прагматично.» Не похоже, что это похвала. «И о чем ты хотел побеседовать?» - Знаешь, одно дело купить офигенно красивую статую для релакса. Пусть и окруженную подозрительными слухами. И совсем другое - обнаружить изъяны собственной психики. Возможно, спровоцированные изваянием. Короче: либо оживай. Либо объясни внятно, почему не можешь. Либо я от тебя избавлюсь. «А ты уверен, что получится?» - злобно прошипел маонец, из кончиков пальцев поперли когти. - Уверен. Давай поговорим, как взрослые люди. «Я не человек!» - ехидно напомнила статуя, оскаливаясь и демонстрируя свои зубки. - Знаю. Маонец еще некоторое время сверлил меня злобным взглядом, заставляя потеть и нервничать, потом неохотно произнес: «Я могу, как ты выразился, ожить. Однако, ты не кажешься безопасным. Я не хочу этого делать.» - Прости, что? – я не поверил своим ушам. - Кто мне когтями пузо вскрыл? У кого зубы острее ножей? Да твою плоть ничто не берет! Это все знают – статую невозможно разрушить или повредить. «Небезопасный»! Да ты – угроза ходячая! «То есть, ты считаешь меня угрозой.» После этой констатации существо замерло, будто задумавшись о своем, минеральном. Или он не минерал? Наверное, нет. Скорее всего – неизвестная человечеству форма жизни. «Ладно. Стоит все же прояснить. Если я перейду в другую фазу существования, подразумевающую свободное перемещение вместилища, то само вместилище видоизменится.» Вместилище - это его тело. Статуя. Хм. Интересно. - Сейчас ты неуязвим. А после изменения – не будешь. Правильно я понял? Создание скривилось и процедило «да», явно недовольное моими способностями к рассуждению. - Ну, вообще-то я рискую гораздо больше. Ты явно агрессивен, если прибавить к этому неизвестные способности… «То лучше всего сдать опасную гадость правительству для исследований.» Я задумчиво осмотрел зло сверкающего белками маонца и успокоительно притронулся кончиками пальцев к его предплечью. - Я понял тебя и твои опасения. Волосы инорасника приподнялись, зашевелились, словно живые, а сам он оскалился и издал тихое шипение. Не понравилось прикосновение. Или наоборот? Кто ж этих инорасников разберет! - Понятия не имею, что ты этим хочешь сказать! – произнес я спокойно. – Слушай, давай начнем переговоры. Я хочу спокойно спать и не видеть тебя в зеркале. Ты? «Я?» Интересно, как он передает интонацию, если разговаривает прямо в голове? Впрочем, не важно! - Какие гарантии безопасности тебя бы устроили? Что ты хочешь? Существо молчало так долго, что я уже перестал надеяться на ответ. «Я предполагаю, что наша раса слушала музыку звезд слишком долго. Кажется, за это время многое изменилось, а мы и не заметили. Ты… совместим со мной. Можно синхронизироваться.» - Синхронизироваться? «Ты пропустишь меня в свое сознание, и я получу знания о мире и… о тебе. А потом уже приму решение: стоит ли делать форму мобильной.» Мысль пустить в свою голову этого… этого неуравновешенного инопланетного психа пугала. Технически мы уже в моей голове, но, наверное, на каких-нибудь поверхностных слоях. Какой вред может нанести неизвестное создание? Видимо опасение явственно проступило на лице, так как существо рыкнуло, тряхнуло волосами и заявило: «Чего ты такой… как назвать? О! Трусливый, вот?!» - И это спрашивает инорасник, прямо заявляющий, что боится выйти из коматоза? «Я не трус! Я – осторожный!» В голове опять завертелись мысли, что избавиться от статуи – самое разумное. Может, впрямь сдать госслужбам? Наплести, что не знал, не ведал о запрете. Ну, штраф впаяют. Живу один, так что обвинения выдвигать не будут – чужие жизни я опасности не подвергал. Нет тут больше никого. Ага. И продолжать по вечерам напиваться в одиночестве. Все-таки инорасник мне нравится, будет с кем поговорить. Кто не рискует – не выигрывает. - Ну, ты хоть слово дай, что ли. Пообещай не причинять вреда. И расскажи подробнее про эту свою синхронизацию, - сдался я. Маонец почуял, что я почти согласен, и зачастил. В следующие полчаса на меня была вывалена целая гора нужной, и не очень, информации. Я узнал, что статуя может общаться со мной, когда я сплю, и разделить воспоминания, не все – лишь те, что я сам позволю. Маонец не мог добраться до того, что я не хотел вспоминать, или заставить думать о чем-то неприятном. Потому-то и нужна эта самая синхронизация, а то бедняга ни про налоги, ни про трудовой кодекс ничего не знает. А ему нужна полная картина мира. Кроме того, выяснилось, что влиять на меня маонец не способен. «Вообще говоря, если бы ты не был так выбит из колеи моим внешним видом и самим фактом присутствия во сне, я бы не смог влиять на происходящее. Даже когти не появились бы.» - Но они и в реале есть? Длинные? И зубы, и рот впечатляющих размеров? «Есть». Нда. Шо-то эта тварюга меня пугает… может, ну нах его оживлять? *** Синхронизация оказалась не такой простой штукой. Не зря маонец выглядел несколько сомневающимся. Оказывается, для этого ему придется немного «оттаять». Какие-то отростки выпустить. Ну, это он мне так сказал. Когда я увидел шевелящиеся волосы, сразу появилось желание уматывать, да поскорее. Страсть-то какая! Зато теперь я точно знаю, что не сбрендил. А так же в полной мере осознаю тот факт, что уровень интеллекта вашего покорного слуги прискорбно низок. Получается, что я добровольно собираюсь отдать мозги непонятной твари на предмет полномасштабных раскопок. Отступиться не дает упрямство, глупая гордость, любопытство и малая толика вины. Все же привоз неведомой зверюшки к родным пенатам проспонсировал именно я, вырвав тем самым существо из комфортной среды. Мысленно уверяя себя, что поступаю правильно (что, впрочем, не отменяло возможности летального исхода), позволил хищным волосам оплести свою голову. Сначала ничего не происходило. Я просто стоял рядышком с прекрасной и теперь совершенно голой статуей. Непонятная штука, условно названная волосами, мягко массировала и поглаживала кожу головы. Даже приятно. Маонец говорил, что я погружусь в сонное состояние, и он сможет слиться\влиться\соединиться… в общем что-то такое. Я не очень понял. Кажется, это их специальный термин, у людей такого нет. В ожидании этого момента я внимательно рассмотрел обнаженные телеса. Первичные половые признаки упрямо указывали на то,что это самец. Шея ровная, ни намека на кадык. Волос ни в паху, ни на груди не наблюдается. Член на первый взгляд от человеческого не отличается. А как он поведет себя в дальнейшем – кто знает? Вон волосы тоже внешне не таили сюрпризов… В общем смотрел я, смотрел на маонца, а потом очнулся на полу. Ну, это я позже понял, что на покрытии лежу. Сначала просто пребывал в каком-то странном состоянии: вроде, вижу, но не понимаю, что. И, самое интересное, меня это совершенно не нервирует. Значит, лежу я на чем-то… вполне удобном. И через некоторое время осознаю, что кто-то массирует кожу головы. Еще минут пять лениво размышляю, о том, кто это может быть… …БОЛЬНО! Ощущение такое, будто в голове что-то взорвалось! А! хватаюсь за репку, рефлекторно пытаюсь сесть, но чьи-то руки удерживают. Это и хорошо, потому что все закружилось и меня затошнило. Кто-то прижимает к себе, укачивает, что-то говорит… боль постепенно становится тупой и уже не ослепляет. Старательно дышу через нос. Тошнота прошла почти сразу, накатила сонливость, глаза закрываются, я решаю смежить веки всего на секундочку, а потом, с новыми силами, разобраться с творящейся херней. *** Первое, что я увидел, когда очнулся: плавающий в белом нитевидный зрачок. Блядь! - Твой мозг устроен совсем иначе, чем те, с кем моя раса синхронизировалась раньше. Я не думал, что для нас это будет настолько болезненно. А голос у маонца очень приятный. Интонирует, правда, немного странно. - Тебе тоже было больно? - Не так, как тебе. Я все же умею работать с разумом. - Прелестно. То есть ты залез ко мне в голову и все там перекосоёбил? - Я уверенно могу утверждать, что не принес непоправимого вреда. В течение нескольких дней возможны головные боли, но никаких более длительных последствий не предвидится. - Ясно. Ты, я смотрю, решил-таки разморозиться? Маонец поморщился. Теперь его плоть не была столь совершенной, как во сне. Я видел морщинки в уголках глаз и тончайшие линии носогубных складок, а еще мне показалось, что он изрядно расстроен. - Когда мы слились, что-то пошло не так. Общение в мире грез не дает возможности полноценно исследовать индивидуума. Наша связь была неполной. По правде, я мог лицезреть лишь фрагменты продуцируемых тобой образов. Когда наши разумы слились, я начал проваливаться во все более глубокие слои, чем глубже, тем меньше шансов вернуться, естественно я попытался «всплыть», а потом меня просто выбросило в эту форму… - Но ты хотя бы узнал, что хотел? - Да, информацию получил. Язык и основные сведения — усвоены. Я еще полежал немного, приходя в себя. Маонец держал мою голову на коленях и отстраненно поглаживал волосы, задумчиво глядя на белую стену, потом он вздохнул: - Исходя из того, что я выяснил, для выживания мне необходимо предоставить людям нечто ценное. Какие-то услуги. После мозговыворачивающей синхронизации думалось мне не очень, потому я некоторое время пытался сообразить, что имеет в виду маонец. Потом понял — это он про работу. - Я достаточно получаю. Прокормлю. Мы еще немного посидели на полу, а потом я, с помощью маонца, поднялся и поковылял показывать гостю дом. - Как мне тебя называть? - Прабодхан. - Пра... хм что? - Непривычно? - Немного. - Можно сократить... - Праби? - Пусть так. Твое имя? - Герхард, но я обычно говорю всем, что меня зовут Гарри — проще звучит. Вот это — моя комната. Здесь еще есть несколько помещений, но большинство переделаны под всякие излишества, так что тебе остается только вон та комната — я ее оставил для возможных гостей. - Что-то к тебе никто не заходит, - маонец пронзил меня внимательным взглядом нечеловеческих глаз, - почему? - Не знаю... так вышло. Тащить кого попало к себе не хочется, а по-настоящему близких людей нет. Понимаешь, почему-то для большинства слишком важны разнообразные вежливые условности. Непременно надо звонить не реже, чем раз в неделю, поздравлять с праздниками, пусть и по спикеру, встречаться почаще... а я зачастую настолько вымотан, что даже новости толком послушать не могу. Диктор что-то говорит, а у меня шум в ушах. Посмотрю на то, как он рот открывает и — спать. Не хочется никому звонить или писать, а уж тем более встречаться. Вот и получается - люди со мной постепенно перестают общаться. Раз не отвечу, два не отвечу и — все. Больше не пишут. - И тебе от этого грустно? - Бывает. - Но ты все равно не пишешь и не звонишь? И работать меньше не можешь? - маонец наморщил идеально-гладкий лоб, покрутил недоуменно головой и резюмировал, - ты странный. Есть проблема, есть пути решения, но ты предпочитаешь оставить все как есть. - Я купил себе красивую статую. Для компании. - О! Неодушевленную, как ты полагал. То есть на самом деле общение тебе не так уж нужно. - По большей части утомляет и раздражает, но изредка все-таки бывает несколько тоскливо. - Что ж, полагаю, что мы отлично уживемся. Если не возражаешь, воспользуюсь комнатой. Надо отдохнуть. После перехода в мобильную форму чувствую себя неважно. - Тебе что-нибудь нужно? Есть, пить, одежда? Маонец с недоумением оглядел себя, поморщившись поправил волосы, почти полностью скрывающие тело: - Ах, да. Неприлично. Чуть позже. С этими словами он величественно удалился в гостевую, плавно ступая босыми ногами. Как только ему удается идти настолько тихо? Я вот, когда босиком, шлепаю, как гусь. А он не идет — плывет, неслышно касаясь пола узкими ступнями. *** С появлением Праби жизнь моя внешне нисколько не переменилась. Я работал, приходил в купол уставший донельзя, ел и вырубался. Это если не вдаваться в детали. А если присмотреться... Маонец почти не говорил со мной, просто садился рядом и смотрел новости. Его гладкие розовые бедра касались моих брюк. Совершенство маонца кололо глаз. Раньше я частенько разгуливал по куполу в одном нижнем белье — к чему лишний раз переодеваться, если все равно кроме меня никто не в состоянии по достоинству оценить волосатые икры? Присутствие Праби заставило меня критичнее взглянуть на себя. Длинные домашние брюки прикрыли колосящиеся черным волосом конечности, рубашка с длинным рукавом проделала аналогичный трюк с не менее волосатыми руками. Теперь выходя из офиса я забегал в клозет дабы рассмотреть свою физию и привести в относительный порядок шевелюру. Пару раз сходил к мастеру. Он долго неодобрительно цокал языком, глядя на результаты анализов, и прописал инъекции. Процедура оказалась болезненной, но результат того стоил — у меня улучшился цвет лица, я стал ощущать себя бодрее. Потом, с завистью глядя на то, как Праби легко взбегает по ступенькам, ведущим на самый верх моего купола, задумался о своей физической форме. Рядом с гладким, грациозным маонцем, я ощутил себя безобразной обезьяной с мягким брюшком и слабыми ручками. Неприятно. Впрочем, этого и стоило ожидать: многие годы я посвящал себя работе, не задумываясь, каким образом малоподвижный образ жизни влияет на тонус и общий внешний вид. Тратить драгоценное время на бессмысленные физические нагрузки — нудный подъем тяжестей и повторяющиеся унылые упражнения — не хотелось и я обратился к возможностям современной медицины. Курс инъекций, совмещенный с физиотерапией обошелся недешево, зато сэкономил время и не потребовал значительных усилий. Я почувствовал себя увереннее и даже поймал на работе пару заинтересованных взглядов. Конечно, я все равно оставался всего лишь человеком, далеким от загадочной совершенной красоты маонца. Не знаю, заметил ли Праби произошедшие со мной перемены — его слова, обращенные ко мне всегда были вежливы, тон — прохладен, а нечеловеческий взгляд и вовсе не поддавался толкованию. Кстати, Праби с царственным хладнокровием проигнорировал мое предложение купить ему одежу и по-прежнему разгуливал по куполу голышом. Волосы прикрывали интимные места, но постоянное присутствие обнаженного мужчины направляло мои помыслы во вполне определенную сторону. И с каждым днем меня тянет к Праби все сильнее. Не знаю, что с этим делать — я боялся оскорбить его своим прикосновением, когда считал лишь статуей, что уж говорить про настоящий момент. Кажется, стоит начать заигрывать и меня окатят ледяным презрением. Ну, или сразу откусят голову. Последнее маловероятно. В первые «сонные» встречи маонец был раздражен и агрессивен, но после того как он «оттаял» - ни одного угрожающего жеста. А еще он ни словом не выразил своего интереса к тому, что происходит снаружи. Даже к двери никогда не подходил. Вскоре это стало всерьез занимать и я, улучив момент, когда мы оба расположились на диване перед головизорм, спросил: - Праби, ты уже много дней тут живешь... - Надоел? - маонец вопросительно вздернул бровь и вперился в меня тяжелым взглядом. - Нет, что ты, я про другое хотел спросить! Тебе не скучно все время в куполе сидеть? Прогуляться не хочешь? - Не хочу, - кратко ответил маонец и перевел глаза на головизор, всем своим видом демонстрируя нежелание разговаривать на эту тему. - Почему? - Потому! - Праби, нельзя долго сидеть в четырех стенах... - Это купол, он круглый! - недовольно проворчал маонец. - Да не важно! Не цепляйся к словам! Давай сходим куда-нибудь. Прогуляемся по парку? Вечером там красиво — огоньки летают, они разноцветные, по-моему, очень впечатляюще. - Там, снаружи, люди. И их много. Еще там носятся эти ваши машины. Ты вообще представляешь себе, насколько опасно выходить? Можно ведь повредиться! Эта оболочка такая хрупкая! - Праби потряс перед моим лицом своей рукой. - И ты теперь что же... вообще никуда ходить не будешь? Праби вздохнул, досадливо сморщился и, выключив головизор, повернулся в мою сторону: - Гррр-Ри, - начал Праби. Он всегда довольно странно обращался ко мне. «Гр» - как рычание, а потом, совершенно отдельным слогом, «Ри». - Пожалуй назрела необходимость кое-что пояснить... Переход из одного состояния в другое это очень большой стресс. На этом фоне часто развиваются навязчивые страхи. Я вот беспокоюсь о собственной целостности и не могу заставить себя покинуть обжитой купол и выйти во враждебную внешнюю среду. Да! Я знаю, что ты скажешь: среда не такая уж и враждебная, но это чисто субъективное ощущение. - А... - я пребывал в некоторой растерянности, - это пройдет? Или... надо что-то сделать? Может, купить еще одну статую, и вам вдвоем будет легче через этот стресс пройти? - Ох, нет! Не надо. Нас даже не тысячи, а какие-то жалкие сотни, живем мы, как ты догадываешься, весьма долго и за это время надоели друг другу до оскомины. Наличие еще одного... представителя моего народа скорее усилит стресс, а не уменьшит. Не беспокойся, все что мне необходимо - это время. Процессы в организме придут в норму, я привыкну. Ведь когда-то давно я существовал именно в этой оболочке и только непредвиденные обстоятельства заставили нас перейти. - Праби, расскажи, пожалуйста, немного про ваш народ. Что это за загадочные обстоятельства? - Тебе любопытно? Но это было невероятно давно! Не все ли равно? - Вообще говоря — очень интересно услышать от тебя эту историю. И еще — мы о каком периоде говорим? Сколько лет назад? - Сложно сказать. В те времена, когда мой народ смело ступал по тверди, вас, людей, еще не было в космосе. - Но это же... получается не менее трех тысячелетий! - Думаю, гораздо больше трех тысячелетий тому назад, - задумчиво произнес Праби, - тогда существовали такие расы, о которых вы и не слыхивали. Они исчезли, только кое-где сохранились останки городов. Когда слушаешь музыку звезд, время течет иначе, оно, в сущности, почти не имеет значения. Я любовался переливами плазмы и свечением газа, рождением и смертью звезд, глядел в червоточины и носился вместе со звездным ветром. А потом ощутил присутствие разумного, это отвлекало и... раздражало. Пожалуй, можно сравнить с соринкой, натирающей нежное глазное яблоко. Твои собратья правильно сделали, что объявили карантин и постановили считать планету, на которой мы нашли последнее прибежище, закрытой. Возвращение к плоти мучительно. Все, кого я знал, растворились в веках, планеты, на которых бывал — обратились в прах или изменились столь кардинально, что я их уже не узнаю. Мудрейшие предвидели такой исход долгого созерцания, нас всех предупредили о том, что будет. Период тоски — о прошедшем, о том, чего уже не вернешь. Знаешь, иногда даже к чему-то не слишком хорошему привыкаешь настолько, что отсутствие раздражающего и мешающего прежде фактора рождает уныние. Сердце щемит и во рту разливается горечь... Мы с Праби почти не разговаривали, тем более вот так — по душам. Меня поразила его откровенность. И, честно говоря, стало жутко и... стыдно. Неловко. Рядом со мной сидело древнее существо, пережившее некую катастрофу — думаю, он еще об этом расскажет, - и именно я, ради сиюминутного желания, грубо растормошил его, вырвав из мира сладких грез. Вот просто взял и, ни на секундочку не задумываясь, эгоистично присвоил себе то, на что не имел никакого права. - Прости... - это все что я мог сказать существу, чей мир прежний разрушен, а нового он пока не узнал. - Не стоит просить прощения. Все идет, как должно. Да, сейчас мне очень плохо, но это пройдет, я точно знаю, нужно только перетерпеть, пройти через все эти эмоции. Передо мной необъятная вселенная, она прекрасна и удивительна. Столько планет, столько народов! Восхитительный калейдоскоп. Период тоски закончится и я смогу продолжить жить, жить по-настоящему, ведь переход в форму, способную лишь на созерцание, был временной мерой. Позволь я расскажу: наша цивилизация, как ты уже понял, очень древняя. Основной особенностью является почти вечная жизнь. О, она не далась нам просто так — это результат многих сотен лет целенаправленной работы. Многие трудились в уединении подземных лабораторий, чтобы достичь этой невероятной цели. Когда же исследования были завершены и мудрецы вышли из своих подземелий, выяснилось, что тех, кому пригодятся плоды их труда, невероятно мало. Практически предоставленные сами себе, лишенные мудрого руководства, мои соплеменники позабыли о своем долге поддерживать численность населения. В большинстве своем мы эгоисты и не склонны к тому, что люди именуют продолжение рода. Потому нас так мало. Дальнейшие события показали, что иногда количество важнее качества. Наша раса столкнулась с воинственными макродонтами. Так как мы в основном были сконцентрированы на улучшении качества собственной жизни и ее продлении, выяснилось, что наши планеты совершенно беззащитны перед нападением этих ужасных воинственных существ. Многие мои соотечественники погибли в первые же часы атаки, оставшиеся бежали вглубь планетной системы. Мы оказались в безвыходном положении — неспособные защититься, мы также не имели кораблей, подходящих для длительного космического путешествия. Праби замолчал на долгие минуты, взгляд его был устремлен вперед, казалось, он заново переживает ужас тех дней. - Однако, пока вражеская армия обыскивала планету за планетой, выход все же был найден. Углубившись в созерцание мы стали недоступны для захватчиков. Но, как видишь, у всякого решения есть плюсы и минусы. Мы настолько увлеклись переливами звезд, что ничто другое уже не тревожило и не волновало. Нам просто расхотелось возвращаться. Расхотелось вновь становиться уязвимыми, рисковать своей жизнью. Хотя, сейчас мне кристально ясно, что созерцание — это ущербное существование. Но понять это можно только вырвавшись из сладкого морока... замкнутый круг. Исходя из всего вышесказанного — я должен поблагодарить тебя. Какие бы у тебя ни были мотивы, - Праби улыбнулся и прижался боком, а потом уложил свою голову мне на плечо и снова включил головизор. Я всю ночь проворочался, пытаясь представить себе — каково это: проспать много тысячелетий и очнуться среди незнакомых разумных? По-моему — очень страшно. Под утро я все-таки задремал и мне снилось, как загадочные макродонты, которые во сне были огромными, чешуйчатыми и зубастыми, преследуют меня, щелкая зубами. Вокруг мечутся тонкие изящные фигурки маонцев. Они тоненько вскрикивают, исчезая в испепеляющих их лучах, а я все бегу и бегу. Мне нужна всего лишь секундочка. Всего одна. Надо остановиться на мгновение и окаменеть, но у меня нет этой секунды и я бегу, петляю, стараюсь выиграть время. Проснулся с колотящимся сердцем — во сне меня, кажется, все-таки сожрали... *** - Можно зайти? - Праби вежливо поскребся в дверь моей комнаты и замер на пороге. На губах маонца играла легкая улыбка, я застыл на месте, не зная куда деваться. Мы уже посидели перед головизором, я попутно закинул в себя принесенную с собой еду, Праби поел раньше, заказав доставку. Пройдя в свою комнату, начал готовиться ко сну и, конечно, разделся. Теперь мне было очень неловко стоять перед Праби в одних трусах. Интересно, удастся ли незаметно втянуть живот? Или это будет по-дурацки выглядеть? - Гррр-Ри, у меня к тебе просьба, - маонец скользнул в комнату, мягко прикрыл за собой дверь и в два шага оказался настолько близко ко мне, что я видел перед собой только его узкий зрачок. - Какая? - короткий вопрос прозвучал излишне громко, я поморщился, а Праби, ласково улыбнувшись, сократил расстояние между нами настолько, что мы соприкоснулись телами. - Я совершенно запамятовал о некоторых потребностях собственного тела, - протянул он томно, тонкие пальцы деликатно коснулись моего плеча, - не знаю, принята ли у твоего народа взаимопомощь такого рода... Маонец призывно улыбался и нежно поглаживал мою спину, незаметно переместив руки с плеч в район лопаток, а я так оторопел от всего происходящего, что несколько мгновений стоял совершенно неподвижно. - Праби? Ты... предлагаешь секс? Я правильно понял? - Да, - маонец дернул плечом, - тебя что-то смущает? Я внимательно изучил материалы, касающиеся этого аспекта у людей, и заметил, что практикуемые вами вариации близости весьма разнообразны. Тебя это беспокоит? Ты предпочитаешь нечто не одобряемое обществом? - О, нет! Нет, конечно! То есть... может это и не очевидно... Под внимательным взглядом маонца я совершенно запутался, смешался и чуть не отшатнулся, когда прохладные пальцы мазнули по ткани трусов, а потом пробрались под резинку, ощупывая мое достоинство. - У тебя эрекция, значит, ты не против сексуального контакта. Интерпретация физиологических реакций верна? - маонец с интересом всматривался в мое лицо, я ощутил, что краснею, как мальчишка. - О! - я коротко нервно хохотнул, поражаясь абсурдности ситуации — еще немного и самое желанное для меня существо начнет меня уговаривать, - я очень даже за! Просто это так неожиданно... Маонец поощрительно улыбнулся, провел ладонями по бокам, остановив кисти на талии, прижал меня к себе сильнее, его волосы зашевелились и обволокли меня со всех сторон раньше, чем я успел дернуться — честно говоря это немного жутковато, когда прочные шелковистые пряди надежно пеленают, лишая возможности двигаться. - Эй, я не знаю, что ты там изучал, но хочу подчеркнуть, что лично мне связывание не нравится! - пробормотал я, пытаясь высвободиться. Мне удалось поднять руки и положить их Праби на грудь, но оттолкнуть не получилось — волосы обвились вокруг запястий и притянули меня к маонцу еще сильнее. - Так, это уже тянет скорее на кошмар, а не на эротику... - прошипел я, тихонько начиная паниковать. Терять подвижность мне не нравилось. Застывшая на лице маонца улыбка и пустой, обращенный внутрь себя взгляд, откровенно пугали, возбуждение прошло, осталось лишь желание выставить опасное существо из моей комнаты. И, пожалуй, из дома. А если не получится, можно после работы не возвращаться в купол, а снять номер и переночевать в нем... - Гррр-Ри! - Праби отреагировал на мои трепыхания, моргнул, возвращая осмысленность взгляду и недоуменно сморщил лоб, оглядывая меня так, будто я невесть что вытворяю. Волосы на миг прекратили обматываться вокруг частей моего тела и я даже перестал вырываться. - Тебе... неприятно? - удивленно спросил маонец. - Но я же видел — люди используют веревки для ограничения подвижности! Или это — не у всех так? - Не у всех, - процедил я сквозь зубы, - отпусти меня. - Но, Гррр-Ри, как же я тогда получу удовольствие, если не буду тебя касаться? Разве тебе больно? Я слишком сильно сдавливаю? - Нет, не больно. Просто не люблю, когда меня связывают. - О! Погоди, я тогда размещу свои трихомы по-другому... Гладкие прохладные волосы вновь зашевелились, заскользили по коже, и я готов был признать, что это, в принципе, даже приятно, если бы меня не пугала сама идея о движущихся волосах. Впрочем, чему я удивляюсь? Я же ведь знал, что они подвижные, просто отчего-то решил, что Праби в этой форме не может ими управлять, хотя если задуматься — а почему? Только оттого, что после перехода в подвижную форму Праби ни разу ими не шевелил? Интересно, кстати, по какой причине эти самые трихомы упорно притворялись обыкновенными безобидными блондинистыми прядками... - Праби, а тебе обязательно... ну, вот так обматывать меня волосами? - Это не волосы, это, в сущности, мой половой орган. Тебе неприятно? Это чересчур необычно? О, наверное, надо было сначала все подробно рассказать... Я начал подозревать, что «практики» маонцев сильно отличаются от моих представлений о половом акте. - Я не понял: как это — половой орган? А член тебе тогда зачем? - Для оплодотворения, а трихомы — для удовольствия. Тебе понравится, Гррр-Ри, давай я просто покажу тебе, как любили на моей планете. Голос маонца был почти умоляющий. Я уже практически справился с шоком от лицезрения слишком активных волос, заиграло любопытство — действительно, как это было у народа Праби? Помедлив, согласился попробовать, взяв с маонца обещание остановить демонстрацию, если мне что-то не понравится. Было немного жутковато, когда прядки медленно наползали на руки и ноги, обвивались, плотно сжимая тело. Лицо нависающего надо мной Праби было совершенно бесстрастно, глаза остекленели. Мне показалось, что он впадает в какой-то транс. Покрыв почти все тело ровными витками, трихомы замерли в неподвижности. Они были прохладные и гладкие, ощущалось это как будто я надел плотный облегающий комбинезон. Потом волосы начали нагреваться, сначала немного, затем все сильнее. Это происходило в полной тишине, под пристальным взглядом Праби. Мне показалось, что управление этими самыми трихомами — непростое дело. Маонец явно был сосредоточен на своих ощущениях, и я даже вздрогнул, когда он открыл рот и, не меняясь в лице, тихо запел. В его песне не было слов, только мелодия, которая поначалу показалась мне простой и безыскусной, а потом начала усложняться: она взлетала ввысь и понижалась, голос выводил рулады, то звучал в полную мощь, то почти шептал, прекрасное лицо Праби маячило белым пятном в полумраке комнаты, я и сам начал впадать в некое оцепенелое созерцание, разглядывая его тонкие черты и вслушиваясь в песню. Мне упорно слышался нежный перезвон колокольчиков, гудение струны, даже щелканье кастаньет, лицо Праби становилось все ближе, я жадно рассматривал его, позабыв о том, что лежу на кровати, опутанный тонкими светлыми волосами и еще минут десять назад мне было очень неловко и тягостно — хотелось сорвать с себя трихомы, я чувствовал себя достаточно глупо — как в коконе и все время вертелась мысль о том, что со стороны мое тело выглядит совершенно нелепо. Теперь же все волнения отошли на задний план, мысли растворились. Я внимал дивному голосу, он нес меня по волнам, гнал вперед, я видел перед собой только лицо Праби, ничего более — вокруг нас расстилалась тьма, вихрились искры, мне стало тепло, а потом — жарко. По жилам побежала щекотка возбуждения, но я был совершенно расслаблен, шевелиться не хотелось, да это было и не нужно. Возбуждение усилилось, прокатилось горячей волной, срывая с моих губ удивленный стон. Я не понял, откуда оно взялось — трихомы не двигались, тогда как? Удивление, впрочем, было не настолько сильным, чтобы я решился прервать песню Праби — во мне жила уверенность, что делать этого ни в коем случае нельзя. Вожделение стало настолько сильным, что было почти мучительным, мне уже стало решительно все равно, каким именно образом Праби возьмет меня, главное - скорее... Не знаю, что сделал со мной маонец, от яркого удовольствия меня выгнуло на постели, и я не смог сдержать стона, хотя обычно я «тихоня». Волосы по-прежнему не меняли местоположения, это сбивало с толку, ибо мне чудились прикосновения. Будто бы меня не только гладят, но и лижут, целуют, пощипывают, дергают за сами нейроны и это происходит по всему телу, одновременно, без малейшей передышки. Член, шея, простата, большой палец ноги, губы, запястья — каждый нерв был обласкан, и я кричал и корчился, не в силах выдержать этот шквал наслаждения. Меня вылизывали сотни языков, целовали тысячи губ, ни одна чувствительная точка тела не осталась без внимания... это продолжалось вечность. Или мгновение. Не знаю. Меня выкрутило в спазме, я даже, кажется, ненадолго потерял связь с реальностью. Полежав, отдышавшись и проморгавшись, я повернулся к Праби за разъяснениями. - Что это было? Не похоже... вообще ни на что! - Но тебе понравилось? - на губах маонца играла легкая лукавая улыбка. - Да. Правда я ничего не понял. Как ты это сделал? - Трихомы, - кратко пояснил Праби, вытягиваясь рядом со мной и закидывая руки за голову. Мне о многом хотелось расспросить удивительное создание, но я не находил в себе сил для разговоров — хотелось спать, завтра рабочий день, так что я просто повернулся на бок и, незаметно для себя, соскользнул в сон. *** - Знаешь, похоже, я созрел для того, чтобы немного прогуляться! Маонец с царственным видом вплыл в мою комнату, как к себе домой. Да, в общем-то так оно и было. С тех пор как в моем куполе появилась изящная статуя, минуло уже несколько лет. Первое время мы сосуществовали как добрые соседи, стараясь не стеснять друг друга и не нарываться на конфликты. Конечно, так не могло продолжаться вечно, иногда ссоры все-таки случались, но крупными я бы их не назвал. Так, грызня из-за раздражающих мелочей, усталости, а то и вовсе — обыкновенного дрянного настроения. Праби уже давно обосновался в моей комнате, а то, что раньше было гостевой, переоборудовано под гардеробную. Маонец с энтузиазмом покупал одежду предпочитая женскую. Ему шло. Сначала я пытался объяснить гостю из другого мира, что так одеваются особи другого пола, но он только рукой махнул — маонцы, как оказалось, вообще не заморачивались насчет пола, так как у них не было никакого разделения. Праби, мягко улыбаясь, сообщил мне, что его половая система совмещает в себе мужские и женские признаки. - Погоди, но ведь у женщин есть цикл... у тебя тоже? - Ох, конечно, нет. Мы устроены более разумно — к чему эти бесконечные гормональные скачки, оказывающие негативное влияние на самочувствие? У меня ровный фон, а яйцеклетка созреет в тот момент, когда я осознанно захочу потомство. Одна-единственная. И не нужно никаких глупых циклов. Когда маонец начал выбираться из купола на недолгие прогулки, остро встал вопрос: мы пара или нет? Экзотическая, изящная красота Праби привлекала людей. И дня не проходило, чтобы с ним не пытались познакомиться. Маонец вежливо улыбался и всякий раз говорил твердое «нет», стараясь свести общение с восхищенными его внешностью поклонниками к минимуму. - Знаешь, они меня пугают. Неприятные какие-то... и вообще, вы, люди, очень разные. Некоторые из вас могут быть опасными. Праби ежился и доверчиво прижимался к моему плечу, а я чувствовал себя прямо героем. Только трусов поверх брюк не хватало. Однако, я прекрасно понимал — маонец освоится, перестанет видеть в каждом подходящем к нему человеке возможного маньяка, осознает наконец-то, что на самом деле никакому психопату с ним не справиться, и перестанет искать мнимую защиту в моих объятиях. И вот тогда может случится всякое. Например, он может найти себе кого-то более интересного, чем не молодой, не слишком симпатичный и не супер-богатый я. Перспектива не радовала. Вновь остаться в одиночестве, проебав данный самой вселенной шанс? Ну уж нет! Я не знал, способны ли маонцы влюбляться, но постарался сделать все, чтобы вызвать его привязанность, благо это было легко — я давно уже не испытывал столь сильного желания доставить кому-то радость. Сегодняшняя прогулка не предвещала ничего неожиданного. Мы не торопясь шагали по тропинке парка, Праби задумчиво оглядывал листву, я молчал — устал за последние дни на работе и разговаривать не хотелось. - Грр-Ри, ты в последние дни хмурый. Ничего не рассказываешь. - Работы навалилось... прям шевелить языком невмоготу. Да еще секретутка бумаги перепутала — отослала по сетке не то, там тоже не сразу разобрались, теперь вот, задержка поставки будет, им же еще заказ переформировывать надо. У меня под вечер голова гудит, как древний трансформатор. Праби озабоченно посмотрел и погладил меня по руке. - Грр-Ри... я знаю, что у людей сны не считаются чем-то важным, но мой народ привык прислушиваться к шепоту вселенной... мне тревожно. Я отчего-то волнуюсь. Сновидения неприятны. В них смерть и потери. Уже... несколько дней так. - И что ты хочешь этим сказать? - устало проговорил я, - у меня башка уже совершенно не варит... ну, видишь ты во сне какую-то дрянь. И ты веришь, что это к беде. Но какой толк от подобного предупреждения, если, я так понимаю, ты не можешь сказать, откуда нас ждет неприятность? - Скоро я буду знать точно. - Будешь? - я удивленно посмотрел на невозмутимого Праби. - За несколько минут до... происшествия. У моего народа есть дар — иногда мы прозреваем возможные беды, но фора слишком мала и зачастую жертва рока ничего не успевает предпринять. Я надеюсь, что успею предупредить тебя о том, что случится. Звонком, например. Прошу тебя всегда иметь под рукой спикер и отвечать на мои вызовы незамедлительно. Я поморщился — Праби частенько звонил очень невовремя, например, когда я ругался с клиентом или был поглощен проверкой документов — стоит отвлечься и потеряешь мысль. Но пообещал мнительному созданию, что сделаю так, как он говорит. В вещие сны я не верил. Почти. Мне казалось, что многие истории про них притянуты за уши. Но в случае с маонцем скептицизм и приземленная циничность давали сбой. Хотел бы я отмахнуться от его слов, назвав про себя впечатлительным паникером, но слишком мало люди знали о вселенной и возможностях существ, ее населяющих. Почему бы созданию, умеющему обращать свое тело в камень и путешествовать по чужим снам, не видеть будущее? - Скажи хоть - какого рода неприятности? Пролью кипяток себе на брюки? Попаду под машину? Хакеры уведут со счетов все средства? В планету врежется астероид? - Не думаю, что это будет нечто настолько масштабное, как астероид. Скорее что-то направленное на тебя или меня. Судя по моим ощущениям - что-то опасное для жизни, будь осторожнее! - маонец был очень серьезен и я тоже проникся его настроением. Домой мы возвращались подавленные, предчувствие беды заставляло подниматься волосы на затылке, мы интуитивно искали поддержки друг в друге, потому заснули обнявшись, как маленькие испуганные дети. Слова Праби оставили неприятный осадок в моей душе, обдумав все еще раз, я решил, что нельзя пренебрегать словами маонца. Следующий день я встретил настороженным и готовым решительно отстаивать свое право на существование. Я был уверен, что удар, если дар Праби его не подвел, придется по мне. Маонец большую часть дня проводил в безопасном куполе, нашпигованном разными системами, что ему там может угрожать? Разве что прокисший суп да ножка стула, о которую можно больно удариться. Однако, время показало, что я был неправ. На третий день, когда я уже почти успокоился и практически убедил себя в том, что Праби напрасно нагнетал атмосферу, перелив молчащего все эти дни спикера заставил меня подпрыгнуть на месте. - Ри, это будет огонь! Я сгорю! - голос Праби дрожал и срывался, я хотел возразить ему, что в куполе отличная система пожаротушения, но он не дал мне вставить и словечка, - приезжай немедленно. Сейчас здесь все закоротит и что-то случится со спикером — в моем видении я не мог никуда позвонить. Вызови Службу, кажется, я уже не успева... На том конце что-то затрещало, мелодичный голос извинился и сообщил, что соединение прервано из-за технических неполадок... я почти не помню, как бежал на стоянку, где оставил свою машину. Реальность рассыпалась на кусочки. Плоские, глянцевые, неровные. Руки, еле попадающие в рукава сдернутой с вешалки куртки, мои ботинки — они двигаются очень быстро, я внимательно слежу за ними, чтобы не упасть. Дверь машины. Газ на полную. Здания, мимо которых я проезжаю, сливаются в сплошную серятину, я еду слишком быстро. Сердце частит, надрывается, больше всего я хочу одного — не опоздать. Со Службой я связался по дороге, проверив мой купол, диспетчер подтвердил, что системы не активны, детекторы не работают. - Кто-то выключил вашу систему. Вы никому свои коды не сообщали? - Конечно, нет! Вы с ума сошли! - Может, просили кого-то присмотреть за куполом? - Нет. Я никуда не уезжал. Скажите, машина скоро подъедет? В куполе остался человек, сами понимаете — там сейчас все заблокировано. Так скоро? - Уже выехали. - Хорошо, спасибо. Разговор с безукоризненно вежливым и отстраненно спокойным диспетчером выпил из меня все силы. До купола от офиса было около получаса. Я, дико матерясь, выжимая из машины по-полной и не соблюдая абсолютно никаких правил, доехал за пятнадцать. Пока тянулись эти самые долгие в моей жизни минуты, лихорадочно вспоминал — настоял ли я на том, чтобы при строительстве использовались негорючие, самозатухающие материалы? Помню, что мы спорили с прорабом. Он хотел поставить более дешевые, горючие, я настаивал на том, что экономить следует на отделке... не помню, чем закончился наш спор. Купол дымился, открытого пламени не было видно, наверное, я тогда уперся и сделали по-моему. Автоматические двери не открывались, разбить их нечего было и думать — я старался обезопасить себя, и они были весьма прочны, в стены уходили штыри, дающие дополнительную надежность. Окон у меня не было, их заменяли экраны. Еще один вход в купол находился наверху строения, попасть туда можно было по внешней лестнице. Я взбежал по ней и уперся в еще одну запертую дверь, сердце сдавило отчаяньем — в своем стремлении сделать дом неприступным, я превратил купол в металлическую ловушку и теперь Праби умрет внутри, а я буду рядом, но не смогу до него добраться! - Так, надо подумать... - пробормотал я вслух, чтобы, услышав свой голос, хоть как-то успокоиться, - я сам проектировал и строил купол. Он не цельнометаллический. Кажется... да ! Космос, хоть бы получилось! Подбежав к машине, сел за руль, немного отъехал для разгона и направил машину прямо на стену купола. Я вспомнил, что изначально собирался делать вход сбоку, но потом передумал — мне не понравилось как асимметрично это смотрится. Стену заделали, прорезали новый проем. В том месте, где прежде была дверь, стена менее прочна — нет армирования и стальную пластину я решил не устанавливать — все равно об этом изменении нет отметок ни в одном документе, следовательно, вряд ли кто-то сможет воспользоваться «брешью». Удар получился просто ужасным, вылетевшая подушка безопасности с силой хлопнула по моему лицу, из носа потекла кровь, в голове загудело, что-то захрустело, скрючило от боли, и я испугался, что переломался и не смогу выйти из покореженной машины. При ближайшем рассмотрении все оказалось не так уж плохо. Ноги слушались, и, хотя меня немного качало, я выбрался из металлического комка, в который превратилась моя машинка. Блестящую, яркую машину было жаль, она была новенькой, последняя модель. Шустрая. Прочная. С хорошей системой безопасности. Не думаю, что выжил бы, вздумайся мне провернуть этот трюк с выламыванием на какой-нибудь другой колымаге. Вылезти оказалось непросто — мешали обломки, машину зажало и дверцы не открывались. Истерически подергав ручки я, подстегиваемый страхом за Праби, полез через проем, зияющий на месте лобового стекла. В помещении было темно, дымно, в горло моментально забилась пыль, поднявшаяся от разрушенной стены, я закашлялся, меня даже согнуло до того приступ кашля вышел сильным, когда я смог более-менее распрямиться, то чуть не закричал, наткнувшись взглядом на фосфоресцирующие глаза. - Гррр-Ри! - облегченно выдохнул Праби, повиснув на моем плече. *** Расследование выяснило, что пожар случился не случайно — поджог. Систему безопасности взломали, заблокировали выходы, отключили все сирены и оповещения, кроме того - чтоб уж наверняка, небольшая глушилка, прилепленная к стене — маленькая и незаметная - не давала пробиться звонкам со спикера. Кто-то хладнокровный и технически подкованный хотел умертвить самое дорогое мне существо — Праби. Конечно, первым делом заподозрили меня. Но у меня не оказалось ни малейшего мотива. Праби, мило улыбаясь, сообщил обалдевшим от его красоты следователям, что у него нет никакой собственности. - Грр-Ри приютил меня, заботится обо мне. Нет, я совершенно точно не буду подавать никакого заявления. Что вы такое говорите? Грр-Ри меня спас! Следователи помялись и осторожно намекнули на возможную ревность с моей стороны. - Хахаха! Праби откинул голову, залившись звонким смехом. Никогда не слышал, чтобы он так громко смеялся, обычно маонец выражал свое веселье едва слышным хихиканьем, но гораздо чаще и вовсе обходился без звуков — молча улыбался. Наверное, это из-за того, что он перенервничал. - Помилуйте, ну кому я нужен? - искренне вопросил маонец, на что оба следователя, зардевшись, деликатно намекнули на то, что, вполне вероятно, многим. - Но в каком качестве? Грр-Ри всем меня обеспечивает, пылинки сдувает, то что вы предполагаете — нелогично! Это же я должен за него держаться, а не он за меня! Люди очень странные! - Праби всплеснул руками и снова весело хихикнул. Так как завести дело без заявления потерпевшего следователи не могли, то, неодобрительно косясь на маонца и хмурясь, служители закона завели дело о поджоге и злоумышлении. Ночь мы провели в номере, я заснул только приняв лошадиную дозу успокоительного — меня начинало трясти, когда я вспоминал как въехал в купол. А если бы я промахнулся и вмазался на полной скорости в прочнейшую преграду? Да меня бы по ней размазало! Запоздалый ужас от собственного безоглядного безрассудства леденил кишки. Хорошо, что хоть ничего не болело. Это потому, что меня накачали обезболивающим. В медицинском центре, который я был вынужден посетить, сообщили, что нос я сломал. Впрочем, это было самым значительным повреждением. Кроме него — ушиб колена да синяки, оставшиеся от ремней безопасности. Праби и вовсе отделался испугом. - Ну, теперь все? - утомленно спросил я у маонца вечером, устраиваясь на постели безликого номера. - Больше ничего не случится? - Я надеюсь, - Праби глядел серьезно и немного тревожно. - Точнее скажу через несколько дней. Утро принесло боль — лекарство действовало на излете, просыпающиеся нервные рецепторы радостно брались за передачу сигналов, вытряхнув из тубы зеленую таблеточку, разжевал отдающую мятой оболочку — теперь неуместные со своим энтузиазмом трудяги заткнутся еще ненадолго. На работе сослуживцы, конечно, уже знали новость. Все почли своим долгом выразить вежливое сожаление. Это было вполне ожидаемо, и я, тихонько закипая от всего этого ненатурального, формального сочувствия, станцевал ответное положенное этикетом па. Приглашение на верхний этаж, к нашим небожителям, вызвало некоторую настороженность. Нечасто я бываю наверху. Нечасто. Что же заставило начальство обратить на меня свой взор? Неужели тоже хотят поинтересоваться, как я себя чувствую? Моя должность руководящая, но есть шишки и поважнее. К одной из них я и направился. Грюнт не подвел мои неясные, но мрачные предчувствия. Мне намекнули, что человек моего уровня не должен проживать с неизвестно каким боком относящимися к нему лицами. Я, конечно, столь же тонко намекнул, что никому до этого не должно быть никакого дела — личная жизнь, на то она и личная. Некоторое время мы вели вполне благовоспитанную беседу, а потом я, не выдержав этого абсурда — да кому какая разница, с кем я и что — прямо послал Грюнта нахер. Мне сообщили, что это я зря, так и уволить могут... Ну, и к концу дня я стал безработным. Честно говоря, произошедшее меня ошеломило — как-то раньше я не замечал в согражданах оголтелого пуританизма. Или это у Грюнта личный задвиг? Но факты — такая штука. Странно, непонятно, нелогично и просто абсурдно — но существует! Вот таким образом существовало и мое увольнение. Хорошо, что у меня имелись некоторые сбережения. Как-нибудь протянем, пока я не найду замену конторе. *** Новая работа находиться отказывалась. Возможно это подсуетился уязвленный Грюнт или просто момент такой — неудачный... я лихорадочно высчитывал, сколько мы продержимся, если будем жить в отеле, а работа так и не появится. - Грр-Ри, - передо мной стоял маонец, а мне казалось, что я один. Наверное, задумался и не заметил, как он зашел. После пожара Праби не очень хорошо спал, потому часто прикладывался днем — подремать. - Чего ты вскочил? Поспал бы еще. Совсем бледный стал, - вздохнул я несколько виновато — мне думалось, что в свалившихся на нас испытаниях виновен именно я, ведь Праби ни с кем, кроме меня, не общался, следовательно, вряд ли кто-то затаил зло на него, вероятнее — на меня. Хотя я и предположить не мог, кто же воспылал ко мне столь искренней ненавистью, что спалил купол, чуть не убив маонца. Праби в ответ на мои слова бледно улыбнулся, скосил свои жутковатые зрачки в сторону и тихо произнес: - Грр-Ри нам необходимо уехать. - В смысле? Из города? Ты... снова что-то чувствуешь? - Чувствую, - маонец кивнул, - на этот раз еще сильнее. Я уверен, если просто сбежать из города, это не поможет. Надо покинуть планету. Это возможно? - Э... погоди. Надо прикинуть... то есть корабли-то ходят. На билет хватит. Но потом? В этот раз я уже не сомневался в верности предчувствий Праби, спину облило холодным потом, осунувшееся, тревожное лицо маонца моментально заставило поверить в серьезность нависшей над нами неизвестной угрозы. Слова заставили всколыхнуться, заметаться лихорадочно. Погруженный в некое отупение неудачами с поиском работы я скуксился и замедлился, Праби со своими предчувствиями встряхнул, прошил зарядом энергии. Уже к концу дня я заказал билеты на середину ночи, перевел средства, сложил нехитрый скарб: пара особо любимых картин, несколько древних, бумажных, книг — тоже своего рода средства — вот и все. Мы отправлялись в путешествие налегке. Ведь в сущности все, что нужно, можно купить в пути или по прибытии. Беспокойство гнало вперед. Когда я стоял у своего практически непрошибаемого купола, то понял одну вещь — Праби очень, очень важная часть моей жизни. Страх за него крутит живот, обращает мышцы в желе, перекрывает кислород. Я настолько — до спазмов, до тошноты — боюсь его потерять, что не раздумывая бросаю свой вполне подлежащий реставрации купол и прокладываю курс в невозможную глушь, туда, откуда когда-то выковырнулась наша семья и где до сих пор есть небольшой участок земли, принадлежащий мне лично. Вот же — пригодилось! Я-то, когда умер какой-то дальний-предальний родственник и оставил нам собственность, был уверен, что никто никогда не полетит туда. На край Вселенной. Далеко. Планета бедная. Страна не самая благополучная. Доли родственников выкупил. Просто так: у меня бы деньги не взяли, а тут я придумал, как всучить этим гордякам пару монет на жизнь. И все довольны. А теперь эта недорогая, по меркам недвижимости, покупка, может статься, спасет мне жизнь. Когда-то, много лет назад, я выплачивал все частями: пусть и далеко от основных маршрутов, пусть планета неизвестна и непопулярна, собственность все равно стоит немало. Не копейки, отнюдь. Сейчас у меня не хватило бы средств на подобную покупку, тем более с учетом стоимости билетов. *** По приезде оказалось, что на том месте, где располагается мой участок умудрились построить жилое здание. Небольшой такой пятиэтажный домик. Ну, понятно, как все это делается: кто-то проплатил, кому следует, и про собственника «забыли». Мы оказались на далекой-далекой планете, почти без средств к существованию, растерянные и бездомные. Законодательство разных планет, и даже стран, существенно различаются, но какие-то основные моменты, как правило схожи. Присваивать чужое нельзя. Но могут быть нюансы. Пришлось потратить несколько десятидневок, бегая по инстанциям и доказывая права. В конце концов, объявился фрукт, покусившийся на лакомый земельный надел. По моему поведению делец уже понял, что я не отступлюсь и явился лично посмотреть на столь невовремя объявившегося владельца. - И чего Вы хотите? Что же теперь — сносить? - грузный пожилой мужчина глядел на меня внимательно и зло. Я оскалился, как голодная, загнанная в угол собака: - Нам с партнером негде жить. Этот участок — все, что у меня есть... - Если я снесу дом, то жить вам по-прежнему будет негде, - рассудительно произнес мужчина. - Построю свой. - Но на это уйдет и время и деньги. У меня несколько квартир так и не выкупили. Все коммуникации подведены. Честно сказать, я надеялся, что мужик мне это предложит. Мы еще покружили друг вокруг друга, стараясь сладить повыгоднее для себя. Наконец я выторговал нам с Праби большую квартиру на третьем этаже. Конечно, она была гораздо меньше сожженного купола, но больше и уютнее номера в гостинице. Приобрели простенькую мебелюшку, стали потихоньку обживаться. Бежали мы на скорую руку. Получилось, что в средствах — весьма стеснены. Когда поверенный перевел деньги от продажи купола, которую я не успел совершить, пока мы были еще на планете, стало немного легче. Город был маленьким, провинциальным, технологий почти никаких. Появление на улице экзотического Праби вызывало шок и ступор у пешеходов. Некоторые даже автомобили останавливали, чтобы, открыв рот, разглядывать диковинку. Маонец делал вид, что не замечает, но ему было неприятно чужое жадное внимание. Его бледное лицо застывало мраморной маской, глаза смотрели холодно и строго. После каждого такого выхода мне приходилось долго обнимать его, отогревая. Подумав, я решил что необходимо немного пригасить оглушительный эффект. Мы аккуратно заплели трихомы в косу, вытянутые зрачки прикрыли зеленые линзы, необычные пальцы - длинные рукава. Одежду подобрали мешковатую, скрывающую фигуру. И действительно — смотреть стали меньше. Многие проносились мимо, скользнув равнодушным взглядом по закутанной в тряпки фигуре. Внимательные, неторопливо идущие по своим делам люди замечали необычность внешнего вида, но уже не пялились столь откровенно. Жизнь в маленьком городе текла тихо и размеренно, постепенно жители ближайших домов стали узнавать нас на улице и здороваться — здесь это было принято. Сначала ритуал приветствия вызывал недоумение, потом мы стали задерживаться на пару минут, чтобы перекинуться парой слов с доброжелательными аборигенами. Образовался некий круг общения. Нас стали звать на вечерние посиделки — многим было интересно пообщаться с приезжими «из центра». Мои рассказы о жизни «там» слушали с жадным интересом, Праби же по большей части молчал. Но и у него со временем нашлись собеседники. В основном это были замужние женщины, проживающие по соседству. Они забегали к нам «на пять минут». Общение с кумушками дало неожиданный результат. - Грр-Ри — Праби смотрел на меня требовательно и тревожно, - я тебе нравлюсь? - Конечно! Что за вопрос? Я без ума от тебя! - бодро произнес я, но маонец продолжал смотреть пристально и немного зло, - Почему ты вдруг спрашиваешь? - Мы столько времени уже вместе... но я тебе в общем-то никто. - Почему никто? - я растерялся, не понимая, чем провинился. Вроде, отношения у нас теплые. Спим всегда в обнимку. Маонец следит за чистотой и порядком, вечером встречает нежной улыбкой. Я работаю целыми днями, обеспечивая, как и обещал когда-то. - Потому что официально мы — совершенно чужие друг другу люди. - А! Ты о юридической стороне вопроса? Ну, у нас же общий быт, мы ведем совместное хозяйство. Это кто угодно подтвердит! - Да. Только вот все это абсолютно ничего не будет стоить, если с тобой или со мной что-нибудь случится. Зарегистрированные отношения дают определенные права. У Ки-Ррри сожитель попал в медцентр. Сейчас он без сознания. Так пришли сотрудники надзора и опечатали квартиру — она не имеет права там находиться. Даже вещи взять не позволили. Потому что раз договора нет, значит, нет и права находиться на чужой жилплощади. Праби решительно сжал губы, а я подумал, что как-то мало ознакомлен с этой частью законодательства. О личном болтать не люблю, коллеги со временем это просекли и перестали при мне сплетничать. На нашей планете разница между зарегистрированными отношениями и фактическим совместным проживанием была не так уж велика, а законы не столь категоричны. - Я не знал, что здесь все так строго... а у вас как оно было? - У нас не было принято совместное проживание. - И тебе... наверное, это сложно? - признание Праби вызвало растерянность, я испугался, что на самом деле ему совсем не хочется жить со мной. - Ну, сначала мне просто необходим был кто-то разумный поблизости. Хотя и странно, когда кто-то рядом изо дня в день. А потом привык. - Ага. Маонец продолжил требовательно вглядываться в мое лицо. Ждет. Надо что-то сказать. Сделать предложение? В моей голове заметались сотни панических мыслей. А что, если Праби хочет романтики, чтобы все было красиво? И теперь обидится на то, что я буднично, почти что под давлением, попрошу его быть моим партнером? Не будет ли маонец считать, что я делаю это нехотя? Вдруг ему кажется, что я его недостаточно ценю? Пока я мучился сомнениями и холодел при мысли, что маонец оскорбится моим долгим молчанием, тот взял все в свои руки. - Завтра пойдем и все оформим, я уже забронировал очередь. Надеюсь, ты не против. Праби вопросительно склонил голову, я удивленно приподнял брови: - Как завтра? Это же надо отпраздновать, пригласить знакомых, значит, сначала — обзвонить, потом... - Излишне, - отрезал Праби, - это же просто формальность. Вот так я и обзавелся партнером. С одной стороны меня радовала практичность маонца, с другой — как же так? Вроде бы праздник... потом я вспомнил, что у маонцев само понятие брака практически отсутствовало и успокоился. Он же иномирянин. Воспринимает все иначе, чем человек... Покатились годы. Круглые, как галька на море. Жизнь тормошила, заставляла решать какие-то проблемы, дни исчезали, съеденные обыденностью. Попробуй-ка вспомнить, что там было! Все серо, однотонно. Были, конечно и свои мелкие радости и огорчения. Первое время я все боялся, что вещие сны снова что-нибудь такое предрекут. Опасное. Но нет. Пришел отчет о закрытии дела. Следователи долго и подробно, на нескольких десятках страниц, не поскупившись на детали, поведали как продвигалось расследование и к какому результату привело. Оказалось, что на меня точил зуб недовольный клиент. Мужчина с явными психическими отклонениями считал, что та техника, которую мы ему собрали, целенаправленно желает его убить. И это, конечно, дело рук начальника ремонтного отдела — то есть меня. Внешне псих выглядел вполне вменяемым, со всеми подряд своими мыслями не делился и искали его долго. Нашли. Упорные все-таки у нас следователи. *** Незаметно подкралась серьезная дата — десять лет союзу. Тут уж я настоял на торжестве. Люди склонны оглядываться назад, подводить какие-то промежуточные итоги. Анализировать прошлое. Глядя на невозмутимо держащего столовые приборы маонца, на его прекрасные черты, я с грустью понимал, что с годами наша тяга друг к другу почти сошла на нет. Мы уже давно не прижимаемся во сне, да и почиваем в разных спальнях, чтобы не мешать один другому. Нет былой теплоты, да и была ли она? Иногда думается, что маонец слишком инакий(1). Он частенько размышляет о чем-то своем, иногда я даже боюсь, что он вновь окаменеет, уйдет в созерцание. Мне маонец по-прежнему бесконечно дорог, в наших отношениях нет надрыва — злости, раздражения, неловкости. Мы с удовольствием гуляем вдвоем, посещаем выставки, навещаем знакомых. Иногда маонец игриво взглядывает и предлагает: «Спеть?», я всегда отвечаю «да». Необычная близость - без проникновения, почти без прикосновений - так и осталась единственной формой секса, которую мы практикуем. Порой я задумываюсь: наверное, мы себя чего-то лишаем. Традиционный человеческий секс — классная штука. Но, уже почти решившись намекнуть на возможность иного, не «пения», всякий раз трусливо молчу — слишком страшусь потерять то, что имею. Маонец ведь мог бы и догадаться, что у нас, людей, есть свои привычки и обматывание волосами в них не входит. Значит, очень вероятно, что «обычный» секс его отвращает. Или он боится забеременеть. Или, чем Космос не шутит, беспокоится, что может повредить мне — вдруг его семя ядовито. В общем, я иногда размышлял о том, что желается большего, но не решался даже начать об этом разговор. Десять лет — солидная, вроде, дата. Мне удивительна цифра — кажется совсем недавно я любовался на розоватое произведение искусства, а теперь вот — пролетело незаметно столько лет. Дни, прошедшие плотным строем, сливаются в сплошную непрерывность, но я совершенно не ощущаю их груза. Думаю, что с появлением маонца стал гораздо счастливее: раньше года ложились на хребет свинцовыми плитами, теперь же носятся вокруг пестрыми перьями. По молодости казалось — за годы партнер приестся, станет постылым, как это вообще возможно — общаться каждый день много-много лет и не надоесть? Однако, даже после всех этих дней, Праби не кажется мне изученным вдоль и поперек, у него осталась еще масса секретов. Загадочный маонец так и остался немного в стороне, наособицу. Мне не хватает тепла: нет чувства защищенности, которое бывает рядом с родными людьми. Мы общаемся как хорошие знакомые, которым нечего делить и которые довольны обществом друг друга. Праби всегда внимательно выслушивает мои рассказы, порой дает советы, потом рассеянно делится событиями прошедшего дня, но пространных разговоров, обсуждений мы не ведем. Маонец просто живет рядом, заботится обо мне, с ним очень легко, но иногда я ловлю себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Нечто неуловимое ускользает и я не знаю, как это заполучить. Подобные мысли и смутные ощущения я старательно отгоняю — то, что есть — это очень неплохо. А чего нет — того нет. Не стоит грустить, тем более, что я даже не могу сформулировать, чего именно желаю. Может статься, что непонятные желания это игры сознания, вызванные усталостью, авитаминозом или магнитными бурями на светиле. (1) инакий, инаковый — не такой, иной, другой.