Ад и рай на двоих

Поцелуи, объятья, резкие движения, стоны, смятые простыни. Тонкие девичьи руки ласкают сильное мускулистое тело, перебирают пряди непослушных льняных волос, а то и оставляют длинные багровые царапины – следы от острых ноготков - на его спине. Все получилось: теперь она навеки его, все именно так, как он хотел. Но непокорная женщина по-прежнему не принадлежит ему полностью: пусть он может делать с ее телом все, что захочет, но над душой он все так же не властен. Вот и сейчас, тяжело дыша, он смотрит, как она лежит на белых простынях, и в неверном утреннем свете ее волосы цвета лепестков сакуры кажутся похожими на цветочное облако. На ее губах – полубезумная улыбка, глаза мечтательно прикрыты, и кажется, что вся она – не здесь, не сейчас, не с ним… Они так и не узнали, есть ли жизнь после смерти, есть ли ад или рай. В тот момент, когда оба должны были исчезнуть, они просто-напросто оказались в другом мире. Абсолютно таком же, как их родной – настоящем и материальном. Но – лишенном людей. Словно они, эти люди, совсем недавно были здесь, но вдруг куда-то ушли… И теперь пустой мир принадлежит только им двоим. Ад или рай, рай или ад? Вот она, любимая женщина – прямо в его объятьях. Но, кажется, она так и не стала ближе, ведь она по-прежнему не хочет его понимать и принимать. - Скажи, - хрипло шепчет он, - о чем ты думаешь прямо сейчас, когда ты со мной? Она смеется в ответ, потом опять улыбается этой своей сумасшедшей улыбкой и наконец отвечает, лукаво наматывая на пальчик прядь его длинных светлых волос: - Конечно же, я думаю о моем любимом мальчике. Я, знаешь ли, о нем всегда думаю. Каждую, каждую минуту моей жизни… Снова смеется. Так жестоко и невыносимо. Он стискивает зубы, чтобы не закричать, потому что женщина опять повторила все то же, что говорила и раньше – даже тогда, десять лет назад, когда они только встретились, когда оба еще были детьми, она твердила и твердила ему об этом. О том, как любит своего родного брата и жить без него не может… - Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу, - наконец выдыхает он, и со страстью, перемешавшейся с ненавистью, вновь сжимает ее в объятьях. Снова стремительные и резкие движения, скольжение ее рук по его спине и прерывистое дыхание. Еще пара царапин на его красивой светлой коже, еще пара тяжелых мыслей, от которых он не в состоянии избавиться даже в минуты физического блаженства. Завтра они уйдут из этого города и отправятся куда-то дальше – бездумно, бессмысленно, ведь в этом то ли раю, то ли аду нет такого места, куда эти двое могли бы стремиться. Завтра, все завтра. А сейчас, пусть уже наступил рассвет, можно продолжать это безумие, которое смешивает воедино боль и наслаждение. …Прижавшись носом к его горячему плечу, она смотрит куда-то в потолок и думает, думает опять о нем - единственном – о своем любимом мальчике. Конечно же, она о нем думает всегда, даже когда он, глупый, ревнует ее к их общему прошлому и вместо слов любви шепчет что-то о ненависти. Но ему пока об этом знать совершенно необязательно. Вечность впереди.