Глава 5. Путешествие на тот свет. Часть 2
27 мая 2015 г., 22:37
- Спасибо, конечно, большое, а что там? - я неуверенно посмотрел на шкатулки.
- Понятия не имею! - парень пожал плечами. - Это подарки судьбы, она вредная старушка. А оставаться с ней рядом, чтобы узнать что-то неинтересное, я не захотел.
Петр вышел из-за стойки и пошел в сторону выхода. Возле двери он развернулся ко мне и, махнув рукой, велел следовать за ним.
Преодолев длинный коридор, мы оказались на небольшой площадке с двумя деревянными дверьми.
- У тебя еще есть шанс отказаться, - сказал Петр, обернувшись ко мне. – Ты уверен в своем решении?
- Я до сих пор не могу поверить в то, что это происходит на самом деле, а ты хочешь, чтобы я точно был уверен в решении! Да ты издеваешься! - сорвался я. – Хотя, хуже уже не будет. Я готов попробовать!
Не могу поверить! Последнюю фразу я сказал с такой уверенностью, что сам удивился своему тону.
- Ну, и замечательно! - парень повернул ручку двери, которая находилась ближе всего к нам. – А теперь тебе придется переступить порог самому. Дальше я, к сожалению, не могу тебя сопровождать. И запомни, будь осторожен! Помни про вопросы и про шкатулки.
Он приоткрыл дверь, и мне в глаза ударил яркий свет. Когда я привык к освещению, парень жестом предложил мне войти. Я сделал шаг, еще шаг, потом еще… и вот я уже стою на пороге. Обернувшись, в последний раз взглянул в мудрые глаза своего собеседника.
- Прощай?- спросил я.
- Нет, друг мой, до скорой встречи. И удачи!
Тут свершилось то, чего я не ожидал больше всего. Святой Петр, как он сам себя называл, толкнул меня прямо в светящийся дверной проем.
А дальше вновь пустота…
POV Никита
Вот уже 3 года я живу как в кошмарном сне. Для меня перестал существовать день, ночь, небо. Все слилось в одно сплошное ничего. Каждый раз, когда ко мне кто-нибудь подходит спросить, как дела, я отвечаю «ничего». Когда Алла Михайловна, обнимая меня, спрашивает «Никиточка, с тобой все хорошо?», я отвечаю - «нормально». Но нормального-то ничего нет. Меня просто больше не интересует жизнь, она потухла, как спичка. Потеряла свои краски. И я потерял смысл жизни. Как же меня все это достало. В первое время никто меня не донимал, все понимали, что мне ни до чего нет дела. А теперь что? Теперь каждый, кому не лень, норовит меня развеселить, пытается поддержать. Как объяснить людям, что мне не нужно этого, мне не нужна жалость. Я умер, я умер вместе с ним там, в той аварии. Когда я очнулся в больнице, первая кого я увидел, была женщина, стоящая рядом с кроватью и объясняющая врачу, что она моя родственница. - Но он же сирота! – не унимался врач. - Так что, женщина, не мешайте лечебному процессу и покиньте палату. Я приоткрыл глаза. - Оставьте… ее... - прошипел я, так как во рту жутко пересохло. Женщина развернулась ко мне. Она была среднего возраста, невысокая, с белыми короткими кудрявыми волосами. У нее было такое милое лицо, немного морщин и печальные заплаканные глаза. - Никиточка, мальчик мой, очнулся…. Слава богу…. Я потянулся к графину с водой, но она опередила меня. - Вот, попей… - она поднесла стакан к моим губам и слегка наклонила, - тебе сейчас нельзя особо двигаться. Я ловил драгоценные капли, жадными глотками, за миг опустошив стакан. - Еще водички? - она улыбнулась. - Нет, спасибо, – ответил я и прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, как я оказался в больнице. - Хорошо, уговорили, но если будете мешать, то я вас мигом… - Он жестом указал на дверь и удалился. Я проводил доктора взглядом и вновь погрузился в свои мысли. Мы с Женей жали приезд его мамы, потом решили съездить в магазин, машина, свет… - Что с Женей? - закричал я, от чего женщина, сидящая на краю моей кровати, вздрогнула. – Он жив? Где он? Я хочу его увидеть! Дама встала, подошла к открытому окну, достала сигареты, но не закурила. Палочка выпала из ее рук. И она осела на пол. Плечи то поднимались, то опускались, видно было, что она плачет. - Нет… Только не говорите мне… Нет… Этого не может быть… Женя… Женечка… - Я ревел, слезы водопадом катились из глаз. - Нет, этого не может быть, только не он… Почему? Почему не я? За что Господи… Я не помню сколько я провел в слезах… Я не помню ничего… Все как в тумане… Очнулся в объятиях этой самой женщины. Она гладила меня, роняя слезы на мою забинтованную голову, и всхлипывала, я тоже… Так мы и сидели, два человека, потерявшие смысл жизни, два человека, потерявшие часть души, два человека, потерявшие любовь. Я не заметил как уснул. Проснулся только ночью, в палате было темно, а из звуков только приглушенные всхлипы, доносившиеся со стороны кресла. - Алла Михайловна? Это же вы? - Мой голос сел и больше напоминал шорох. - Я… Простите меня… - Я попытался привстать, но тут же тело пронзила острая боль в позвоночнике. - Не шевелись, тебе нужно лежать… - нежные женские руки коснулись моего плеча. - Ты ни в чем не виноват, мой мальчик… Ты не виноват… - Но я же… - в горле встал тугой комок, я не мог произнести ни слова. Да и не нужны были слова. Я снова разревелся. В голос. Не украдкой. Когда я успокоился, Алле Михайловна протянула мне таблетки и стакан. - Вот, выпей, тебе станет легче. - Где он? - я поднял глаза на женщину. - Внизу. Никиточка… Нашего Жени больше нет… Я выронил таблетки из рук. Я ожидал этого, но все равно боялся услышать. А она продолжала гладить меня, успокаивать. - Его больше нет, он в лучшем мире. Не плачь… Нам надо быть сильными… - Она поцеловала меня в лоб. - Он любил тебя. Он бы отдал жизнь, только чтобы жил ты. Я уверенна. - Но разве… Разве вы не ненавидите меня? За то, что я с вашим сыном… За то что мы геи? - Глупый… Я не могу ненавидеть того, кого любил мой сын. Он замечательный человек, и я уверенна, ты тоже. Я ехала, чтобы познакомиться с тобой. Он так этого хотел… - Она не выдержала, дрожащий голос замолчал, и по щекам вновь покатились слезы. - Я не хотела… чтобы мы познакомились при таких обстоятельствах… Я вытер слезы. - Поспите… Нам всем нужны силы… Поспите На следующий день меня выписали из больницы. Потом были похороны… Столько людей пришло проститься. А я… Они все смотрели на меня. Некоторые с жалостью, кто-то с презрением, а кто-то просто подходил и хлопал меня по плечу. Лерка, Стас, и Маша по очереди были около меня, как я потом узнал, чтобы я не натворил глупостей. А мне было все равно. Я не видел никого. Я не плакал, не думал ни о чем. Я просто молчал. Меня не стало вместе с ним. И только когда закрылась крышка гроба, я разревелся, я бился в истерике. Друзья поддерживали меня. Я пытался через крик выразить всю ту боль, которая накопилась во мне. Но не мог. Я рыдал все громче и громче, пока мой голос не сел. И даже тогда, в беззвучных криках, пытался вынуть это из себя. Но не получалось. С того дня прошло уже 3 года. Алла Михайловна продала свой дом и переехала в наш город. Мы живем вместе, всячески поддерживая друг друга. Я закончил университет и устроился на работу. Женину квартиру Алла Михайловна подарила мне, но я отказался. И она, продав ее, купила другую. Дни пролетают один за одним, бессмысленные и безрадостные.
