Плененность

«Я расскажу то, что никто и никогда не узнает. Я расскажу причину» Все прекрасно знают, что бывает, если вкусить немного превосходства над кем-либо. Сначала, ты понимаешь, что оторвать голову муравью или крылья мухе совсем не сложно. Потом, ты начинаешь искать дичь крупнее, давя мышей или душа котят. А потом ты идешь в школу. Но ты понимаешь, что учинять такое с людьми запрещено. Можно лишиться свободы. А это не так интересно как все, что окружает нас в этом мире. Но твой характер дает о себе знать. Ты ищешь слабых представителей одноклассников. Издеваешься над ними. Тебя боятся. Другие уже начинают уважать, пусть даже и не совсем понимая значение этого слова. Но к средней школе они понимают лучше. К тому же, и у тебя появляются новые способы показать себя. Ты не знаешь, куда тебя приведет эта дорога, но догадываешься. Тебя не остановить. Очередное утро в школьном классе началось так как обычно, но лишь на первый взгляд. Учитель как всегда попросила всех встать. Я не поднялся, а она на это не обратила никакого внимания. Привыкла, видимо. Она что-то пробормотала про нового ученика. Здесь это дело той ещё привычки. В нашей школе каждую неделю кто-то приходит и уходит. Такое уж место. Все что я в тот момент уловил, так это имя той девчонки, которое она сама и произнесла же. Её звали Пенелопа. «Что за дурацкое имя», подумал я сразу же и решил поднять свой взгляд, чтобы взглянуть на эту прыщавую уродину. Как же я тогда ошибся. «Пенелопа….» - это имя тогда застыло в моих мыслях, так и не успев слететь еле слышно с губ. Сказать что это шок, ничего не сказать. В ней что-то было. Светлые волосы. Зеленые глаза. Идеальная, пусть она и ребенок, бледная кожа и такой доверчивый взгляд. Знаете, что мне тогда захотелось сделать? Я захотел наброситься на неё и задушить, убить, изуродовать при этом. Сердце в груди сжалось, а на лице невольно возник оскал. Я просто резко встал тогда со стула и пулей вылетел из класса, за малым не сбив бедняжку с ног. Учитель прокричала вслед о моей безалаберности, но мне было плевать. В моей голове крутился этот чертов образ и одно лишь слово Пенелопа. В тот день я уже в школу не вернулся. Мне было все равно, что обо мне скажут. Я знал только одно – стоит мне её увидеть и она уже не будет жить. Она бесила, но не знаю чем. На следующий день, успокоившись, я решил вернуться в школу. Купились? Нихрена ничего не успокоилось. Всю последующую гребанную неделю у меня просто творилась паника в голове. Я отыгрывался на животных, имуществе. А мою голову все так же раздирал изнутрии этот её до тошноты прекрасный образ и имя. Я же считал его до ужаса дурацким. Человек с таким именем не должен жить. Каждую ночь мне снилось, как я её убиваю – расчленяю, сжигаю заживо, мучаю, насилую, скармливаю собакам, закапываю, кормлю червями и живыми змеями до смерти. От такой картины меня выворачивало наизнанку пару раз. Я в жизни ничего такого ещё не делал, но это было словно наяву. Я нашел заначку родителей и напился, уснув где-то на улице. Представляете, помогло. Никаких снов. Просто быстрый и в то же время одновременно с этим долгий сон. Стоило проснуться, как первым делом я слышал её имя. Приходилось повторять. Потом, не помню что произошло, но я позабыл всю ту картину. Худой, заросший и ужасно одетый мужичок на вид, а на деле молодой парень без какого-либо образования. Мне нужно было что-то делать. Я даже стал забывать, как я докатился до такого. Из-за чего я стал таким? Дома не был уже лет пятнадцать. Хотя, признаться, я туда и не стремлюсь. Наверно, поэтому и ушел. Надо как-то выживать, но что можно доверить такому как я? Газеты. Воровать их нет смысла, а за доставку давали на хлеб и воду, так сказать. Я никогда не читал то, что развозил. Нет, я умел, но читать, как прекрасно всем живется, что-то не очень хотелось, хоть я и понимал, что все решат - виноват во всем точно сам. Но, как уже говорилось, плевать я хотел на это. Ждете раскаяния? Его не будет до конца моей жизни и после неё. Потому, что не я в этом виноват… Сказать в чем я действительно виноват? В измене самому себе своих же принципов. Отдыхая в парке на скамье я решил развеять скуку, взглянув одним глазком на результаты трудов местной прессы: «…знаменитая певица Пенелопа фон Кампф сегодня посетит Центральный театр нашего замечательно….» «Что за? Какого черта! Нет-нет-нет. Это невозможно!» - именно с такими словами я просто схватился за голову выдрав себе клок волос. С безумными глазами и бешенным оскалом я уставился на черно-белую фотографию в газете. Прошло немало времени, но это лицо практически не изменилось. Прочтя статью, я словно заклинанием разбудил демона, живущего во мне. «Пенелопа, Пенелопа, Пенелопа» - это имя бесконечно повторялось в моей голове. Я невольно вспомнил её детский образ, так глубоко запрятанный мной на дно пьяного океана. Резко подорвавшись, я стал разрывать и раскидывать все, ещё не разнесенные, газеты. Наверняка окружающие шугались от меня в панике. Но срать я на них хотел! Пенелопа – эта тварь – она опять все испортила. Она снова, пусть и не так близко и прямо, появилось в моём «дерьме», которое жизнью называется. Я просто бросился наутек, до ближайшего бара. Все что я помню далее, это как меня разбудил таксист, сказав, что мы на месте. Подняв голову, я увидел заголовок Центрального театра. Передо мной всплыла сегодняшняя картина в парке. Я стал орать на него диким голосом, чтобы он увез меня отсюда, как можно дальше. На что тот просто заявил, что я отдал ему все деньги, имеющиеся у меня, чтобы сюда попасть. Остальное его не касается. После моего отказа покинуть машину, этот, как оказалось, здоровяк просто вышвырнул меня из неё. Так забавно. После пьяного угара я даже подняться смог лишь со второго раза, не говоря уже о том, чтобы дать отпор. Он уехал, окатив на прощанье из лужи. Какая-то галимая драма развивается, не так ли? Что-то проорав ему вслед, я развернулся и двинулся скорее прочь от входа, где уже толпились журналюги, встречающие знаменитость. Но откуда мне было знать, что чтобы избежать их, все пользуются черным входом. Я наткнулся на неё. Большие зеленые глаза. Белоснежное платье. Все та же на вид нежная кожа и длинные светлые волосы. Своим тонким нежным голосом она извинилась передо мной за невнимательность. Из моих уст вырвалось её имя, слегка хриплым голосом. Улыбнувшись, она уточнила, знаю ли я её и хочу ли автограф, при этом попросив не шуметь. Надменная дрянь. Сам того не ведая я буквально сбил её с ног в том самом переулке. Она упала, ударившись головой о землю. На мгновение отключившись, она быстро пришла в себя. Я сидел сверху неё и видел, как её светлые волосы принимаю кровавый окрас. Из её испуганных зеленых глаз, покрасневших от удара, потекли слёзы. Она наверняка хотела кричать, но я закрыл её рот ладошкой, как делал в детстве, играя с животными. Но какое дело мне было до её рыдания, когда я сейчас был так близок к свершению своей мести. Из-за шума никто не услышал, как я дал ей пощечину, чтобы она перестала пищать. Медленно я положил руки на её шею. Стоило мне коснуться её кожи, как на моём лице возникла улыбка. Я стал сжимать руки сильнее, а из моих глаз вдруг ручьем потекли слезы. Я знал, что она не должна жить. Улыбаясь, я плакал и душил её все сильнее. Из её рта вырывались хрипы, но на большее у неё сил и не было. На секунду, мне показалось, что я был счастлив. Я практически добился того, что желал больше жизни. И заплатил я за это соответственно. Проходивший полицейский поздно нас заметил, из-за полившего дождя. Он не стал церемониться и тут же выстрелил мне несколько раз в спину. Я падал на Пенелопу и с её именем на своих устах. Я знал, что она уже была мертва. На моем лице была улыбка, а из глаз продолжали течь слезы. Я, все-таки, сделал это; я убил её. «Почему я это сделал? Потому, что я не знал, что меня так сильно манило к ней, в то же время, отталкивая и отвращая. Это было единственно верным решением для меня, как я считал. Тот день, когда я тебя встретил, стал для меня началом мучений. Сегодня же я полностью освободился от твоих оков, Пенелопа…»