Breathless

      — Беда-беда с ним, Акаши-кун, — удрученно качает головой Сацуки, переключая все свое внимание с планшета на зал. Акаши хмыкает, присаживаясь на краешек стола и скрещивая ноги в лодыжках.       — Сам вижу, — нерадостно подтверждает он и слабо морщится, когда до ушей долетает возмущенный писк партнерши Куроко - тот в который раз отдавил бедняжке ногу. — Ты не пробовала дать ему другую систему обучения? Быть может, эта слишком тяжелая как для него?       Момои снова качает головой и в этом жесте Сейджуро читает неприкрытую безнадегу. Работать с Куроко - девятый круг ада с кипящими котлами и гаденько хихикающим Сатаной. Пытаться научить его чему-то того хуже, в этом убедились уже все члены популярного хореографического клуба - начиная от таракана в углу и заканчивая подавшим заявление об увольнении преподавателем. Что таракан, что прежний сенсей бежали от субтильного мальчишки как от огня. И вот сейчас, когда на смену старому учителю пришел молодой и перспективный, пожелавший всеми силами взяться за непутевого студента и сделать из него если не человека, так хотя бы приличного танцора, у всего клуба проблеснул лучик надежды. Акаши Сейджуро не умел сдаваться.       — Дайки ему в пару не ставили? — Акаши отводит взгляд от Тецуи на Аомине, который в этот момент позволил партнерше согнутой в колене ногой цепко обхватить его бедро, а сам, бережно придерживая девушку под поясницей, склонил ее параллельно полу; кончик длинного рыжего хвоста мазнул по дощатой поверхности.       — Ставили, — Сацуки вздыхает. Те ужас и панику, которые они всей командой испытали, узнав, что потеряли звезду программы в причину опухшего пальца на ноге, забыть невозможно. — Тецу-кун повредил ему палец и Дай-чана пришлось отстранить от выступления и тренировок. Он, правда, еще долго дулся и грозился, что не поедет на соревнования, если ему не позволят и дальше продолжать занятия с Тецу-куном, но, как видите, его все же переубедили.       Акаши безразлично повел плечом: это все ему было неинтересно. Только чистый факт и возможные последствия.       — Остальные, я так понимаю, тоже потерпели фиаско.       Момои поджала губы: Кисе отхватил от Куроко травму колена, Мидорима - пальца на руке. Чего уж говорить о тех девушках, которые опрометчиво брались за Тецую. Откуда бралось столько силы в этих ста шестидесяти сантиметрах - никто не знал. Единственный, кому удалось уйти относительно невредимым, был Мурасакибара, да и тот заработал моральную травму, когда Куроко случайно наступил на конфету и раздавил ее в крошки. Больше он к мальцу не подходил и на пушечный выстрел.       — Придется мне заняться им, — ровно выносит вердикт Сейджуро, отталкиваясь от стола. Проигрыватель у стены издал последний аккорд, финально взвизгнула скрипка и музыка замолкла. Студенты зашумели, наполняя зал гамом. Партнерша Куроко вымученно улыбнулась, присела в реверансе и, подхватив свою подружку под локоть - ту самую, которая была в паре с Аомине - прихрамывая, вышла из зала. Дайки с лучезарной улыбкой на губах обнял понурого Тецую за шею и встрепал голубые волосы, заверяя, что все еще получится. — Танго, говоришь? Будет непросто.

~*~

      Тренировки с Куроко Акаши гордо номинировал как "ежедневные". Одно дело, когда у тебя не получается один единственный танец - это ничего, это поправимо. Но когда не выходят даже базовые движения - это полнейший армагедец. Поэтому, - одним вечером решил Сейджуро, - надо восполнить этот пробел. А с учетом того, что через три недели обязательный концерт, восполнить пробел надо быстро.       Тецуя пришел как и планировалось - в семь часов вечера, в широкий зеркальный зал приватного тренировочного комплекса, принадлежавшего отцу Сейджуро. Когда-то давно здесь отдавал себя всего танцам и сам молодой наследник семьи. Не то что бы он впал в ностальгию, нет-нет. Проводить занятия здесь, в полной тишине и уверенности, что их никто не прервет являлось одним из лучших вариантов.       — Акаши-сенсей?       Куроко толкает тяжелую дверь, поддавшуюся с тихим скрипом несмазанных петель, и, мягко ступая по явно дорогому (и очень скользкому) паркету, проходит в зал. Собственные многочисленные отражения встречают его растерянным взглядом и копной взлохмаченных светлых волос. Куроко озадачен, хоть и старается этого не показывать - в помещении кроме него никого нет. Может, он перестарался и на радостях - сам Акаши Сейджуро будет репетировать с ним! - пришел раньше положенного? К сожалению, проверить это теорию было тяжело: мобильный остался дома, а часов в зале не предусматривалось. Передернув плечами - сбросить с себя всю нерешительность, не трусить и начать разминку, раз уж пришел первым - Тецуя щелкнул выключателем и зал залило мягким белым светом. Чувствуя, как по венам сладким ядом растекается расслабленность и предвкушение тягучей боли в мышцах по окончании репетиции, Куроко успокаивается окончательно; проходит к длинной скамье, скидывает на нее спортивную сумку и ветровку, мыском наступая на пятки стягивает кроссовки и сует ноги в родимые балетки. Сколько они с ними, любимыми, уже ног оттоптали - не сосчитать.       Меньше чем за десять минут проделав все базовые упражнения, Куроко с сомнением смотрит на балетный станок. Растяжка ему никогда не давалась слишком легко. Колесо, сальто - пожалуйста, но растяжка - ад без возможности подачи апелляции.       — Помочь? — участливо предлагает голос со стороны маленькой невзрачной дверцы, ведущей, вероятней всего, в раздевалку. Закинувший ногу на станок, Куроко остался безразличным, хоть и ярко ощутил, как что-то в груди перевернулось.       — Если можете, — наконец выдавливает он, ровно глядя в хитро блеснувшие глаза Акаши в отражении зеркала. Так же через зеркало, не моргая и отводя взгляда, он наблюдает, как Сейджуро хмыкает на манер "я - и не смогу?" и стремительно приближается к нему - уже переобутый, невольно для себя подмечает Куроко. Когда успел?       — Ой-ой, так у тебя еще и с этим проблемы, — сокрушительно цокает Акаши, мягко надавливая Куроко на спину, заставляя того пальцами тянуться к мыску. Тецуя всхлипывает от тянущей боли в связках, но упрямо продолжает пытаться достать носок.       — Не могу, — жалобно скулит Куроко, разгибается вопреки сильным рукам на плечах и стягивает со станка онемевшую от боли ногу.       — Как же ты раньше растягивался? — Сейджуро, идеально балансируя на одной ноге, хватает себя под коленку и плавно ведет ладонью вверх по голени, перетекая в безукоризненный стоячий шпагат - Куроко, чувствуя восхищение и забившуюся в угол белую зависть, не понимал, то ли он рисуется перед ним, то ли у сенсея это норма при начале тренировок.       — По минимуму, — Тецуя морщится, потирая внутреннюю сторону бедра.       Акаши качает головой и проделывает такой же шпагат, только со второй ногой.       — На этот раз придется поднапрячься. В танго важны точная работа ног и... растяжка, без нее никуда. Хотя, конечно, вся гибкость в этом танце необходима девушкам, но мы же не хотим, чтобы ты накануне выступления потянул мышцы, верно? — Акаши лукаво улыбается, а Куроко кажется, что вот-вот вокруг ноги преподавателя змеей обовьется длинный хвост с остроконечной, похожей на наконечник стрелы, кисточкой на конце - настолько он сейчас похож на Дьявола, замыслившего что-то очень и очень нехорошее. Глаза Тецуи неожиданно расширяются от внезапной догадки. Он, что... ­— Ты ведь не думал, что я отдам тебе ведущую позицию?       Куроко вздыхает: все встало на свои места.       — На пол, — хлопнув в ладоши, приказывает Сейджуро. Куроко растеряно хлопает ресницам. В каком смысле - на пол? Зачем это - на пол? Нижнее веко нервно дернулось и Тецую понесло не в ту степь. — Сядь на пол, ноги - как можно шире, — любезно изволит уточнить Сейджуро и по-садистки хрустит костяшками пальцев. Куроко послушно хлопается на зад, с настороженностью глядя на сенсея. — Вытягивай носки и попытайся достать до них, не сгибая коленей. Вперёд.       Все последующие Тецуя только и делал, что выстанывал мольбы о пощаде: Акаши оказался очень... напористым. Не переставая повторять обманчиво медовым голоском «тянем-потянем», он, зайдя Куроко за спину, принялся ритмично, вполсилы, надавливать на лопатки. Самому Куроко ничего не оставалось, кроме как тянуться вперёд, иногда сцеживая сквозь зубы нелестные ругательства. Акаши делал вид, что он глухой.       Было больно. Больно до разноцветных кругов перед глазам, до электроимпульсов на кончиках пальцев; Сейджуро пощады не знал и по окончанию тридцати минут Тецуя смог, хоть и с большим трудом, еле-еле, почти что кончиками ногтей зацепить край балеток.       — Уже лучше, — тогда подытожил Акаши, позволяя Куроко с облегченным выдохом разогнуться. — Будем повторять каждый день - будут и явные результаты. А пока не забывай про растяжку после душа.       И они перешли к тому, чего так жаждал Куроко - танго. Хотя, танго это и не назовешь. Акаши не стремился пока что вставать с ним в пару, оправдывая это тем, что чтобы иметь партнера, нужно это заслужить. Куроко не заслужил. Но обязательно заслужит, если очень и очень постарается - уверил его Сейджуро и приступил к обучению, поясняя правильные позиции и основы движения танго.       Ушел Тецуя вымотанный, с гудящими от усталости мышцами, но счастливый. По-детски искреннее восхищение талантом Акаши бабочкой трепыхалось в груди, плавно переходя к животу, где уже металась целая стая пресловутых насекомых. Светловолосую голову внезапно, как кувалдой по темечку, посетила мысль, что что-то идет не так.

~*~

      Все последующие тренировки проходили куда глаже, чем первая. Куроко, испытывая необъяснимое влечение к безжалостному преподавателю, соревновавшееся только с влечением к танцам, летел будто на реактивном помеле на занятия и возвращался домой наполненный неясным чувством сладостной дрожи во всем теле. Раньше бы он подумал, что все это нетерпение, невозможность дождаться занятий - из-за его одержимости танцами, но внутренний голос продолжал твердить, переубеждая, что это не так. И Тецуя ему верил, хоть и продолжал отрицать ту причину, которую мозг упрямо ему навязывал: Куроко банально запал на своего препода. Ориентация под цвет волос новостью для него не была.       Под конец второй недели индивидуальных занятий с Акаши, Куроко признался самому себе - он действительно втрескался по уши. Невозможно не признать, когда у тебя перехватывает дыхание только лишь от одного прикосновения холодных пальцев, когда сердце выплясывает сальсу от шелковистого тенора с едва заметными шипящими нотками, произносящего его имя, когда в голове взрываются фейерверки стоит Сейджуро кинуть на него задумчивый взгляд. Искорка, кольнувшая сердце при первой общей репетиции с Акаши, взвилась в небо обжигающим костром.       Окончание второй недели принесло еще один сюрприз: Сейджуро, критически понаблюдав за Куроко, заявил, что время переходить к более серьезной практике, а именно - в паре. Куроко выпал в осадок: глупая юношеская влюбленность не думала проходить, а если репетиции с Сейджуро выйдут на новый уровень, Тецуя боялся, что случится непоправимое.       Последняя неделя стала сущим адом для Куроко и явным развлечением для Акаши, судя по его вечно довольному, как у обожравшегося сметаной кота, виду. Хитрый хореограф уловил реакцию Куроко на него, как бы тот не пытался ее скрыть, и всячески подначивал парнишку якобы случайными прикосновениями. Куроко терпел. Куроко просто ангельски долго терпел. Но последняя, окончательная репетиция перевернула все с ног на голову.

~*~

      От зеркал эхом отбились первые ноты фортепиано разгоняя тишину, будто яркий луч фонарика - темноту. Акаши чуть поворачивает голову, краешком глаза замечая отделившуюся от балетного станка тень - мягкие шаги маскируются плавным перезвоном высоких нот. Бледные руки с закатанными по локоть рукавами белоснежной рубашки, словно светящейся в этой полутьме, со спины обвивают торс, едва-едва касаясь ладонями. Тихий выдох срывается с губ, опаляюще оглаживая загривок.       Звуки аккордеона грубо врываются в нирвану, созданную фортепиано. Акаши с ненавистью скидывает с себя руки, вырываясь из навязанного объятья, разворачивается на носках и жестко хватает Тецую за запястье. Визгливо подает голос скрипка. Повинуясь ей, Куроко прижимается спиной к крепкой груди, выгибаясь дугой; Сейджуро откровенно скользит рукой по изгибам податливого тела, нашептывая на заалевшее ушко "больше страсти, Тецуя".       Голубые глаза обещающе блеснули из-под челки.       Поворот, бледная рука ярким пятном выделяется на спине, затянутой в черную ткань, вторая ложится в подставленную ладонь. Одновременно припасть на колено, вытянув ногу назад. Мелодия расходится по залу, подогревает кровь - и становится уже не так холодно, как мгновение назад.       Они танцуют нога к ноге, грудь к груди, жест в жест. Куроко будто превращается в зеркало, каждое движение Акаши отражается в нем. Притянуться настолько близко, чтобы почувствовать чужое дыхание на своих губах, снова отпрянуть, сбежать от жаждущих прижать его к себе рук. Вцепиться пальцами в станок, шально улыбнуться своему отражению, почувствовать стальную хватку на своей талии, обернуться и закружить по скользкому паркету.       Ритм слабо заметно ускоряется. Резкий поворот бедра, стремительный перебор ногами - вперед, назад - повинуясь грубому движению руки крутануться на мысках, прижаться. Дыхание сбивается и Куроко больше не ощущает своего предела - все рамки исчезли уже давно под пронизывающим взглядом гетерохромных глаз. Он танцует, танцует так, как велит ему сердце, поддаваясь чувственной музыке танго.       Согнутая в колене нога на бедре Сейджуро, откинуться, позволяя ему провести рукой вверх по голени и мазнуть губами по шее. Рывок в прежнее положение, мелкий шаг, с постоянным поворотом бедер, назад, упереться спиной в зеркало. Сильные руки подхватывают Куроко под бедра, заставляя обвить ими чужую талию, а острые зубы ощутимо прихватывают ключицу, не скрытую тканью рубашки.       Тонкие, горячие пальцы торопливо вынимают пуговицы из петель, выпутывают Тецую из такой ненужной сейчас детали гардероба. Затуманенные танцем, подернутые пленкой возбуждения разноцветные глаза впиваются в субтильное тельце, оглаживая взглядом молочно-бледную кожу. Куроко впутывает пальцы в алые волосы Сейджуро, притягивая того к себе и вовлекая в грязный, влажный поцелуй в стиле танго. Языки ожесточенно сплетаются, продолжая неоконченный танец своих хозяев.       Куроко проезжается спиной по жутко скрипнувшему зеркалу и тихо стонет, уткнувшись в напряженное плечо Сейджуро, млея от нахлынувших ощущений, когда тот толкается вперед, потираясь пахом о пах сквозь грубую ткань мешающих брюк.       Все границы, дурацкие стереотипы может стереть даже танго - это отчаянно пытаются доказать двое сплетенных между собой в полумраке тел.