День 4.
4 марта 2015 г., 15:40
Едва забрезжил рассвет, мужчина с тихим выдохом, проснулся. В постели было тепло и очень приятно. Юноша закинул свои конечности на тело зельевара, и, казалось, ему совсем не было стыдно за это. Гарри чуть обслюнявил пижамную курточку Снейпа. Северус лишь еле слышно фыркнул от вида разомлевшего юноши.
"На тебя еще пускают слюни двадцатилетние красавчики. Ты не так плох, Снейп."
Внезапное марево чудовищных воспоминаний заставило зельевара вздрогнуть всем телом. Есть какой-то предел, за которым не страшна никакая боль. И мужчина уже давно дошел до этого предела. Осознанно, обдуманно, решительно. Люди почему-то считают, что мера или острота боли зависят от силы удара. Дело не в том, насколько силен удар. Дело в том, куда он придется. Поттер должен жить. Никак иначе, зельевар не сможет оправдать свои поступки.
"Я могу умереть. Но даже если я выберу жизнь и позабуду о долге, это будет равноценно смерти."
Он устал. Просто устал. Словно бы все время здесь он шел и шел против течения, тяжелые волны сбивали с ног, а неровное дно заставляло запинаться, норовя бросить на колени. И только стало казаться, что напор стих, только он остановился, пытаясь отдышаться, как пришла новая волна, выше и сильнее предыдущих, и накрыла с головой.
Он устал. Захотелось просто, чтобы все прекратилось. Упасть под напором ледяной воды, сдаться, уйти на дно. Смириться. Умереть.
Конечно, он не смирился! Конечно, он бы предпочел просыпаться каждое утро в объятиях мальчишки! Конечно, он бы предпочел не убивать Фаджа! Хотя нет, последнее "конечно" было просто необходимым. Но можно же было сделать это изящней, отравить, к примеру. Но тогда его вина бы не была доказана. А доказательство его вины было главным условием сделки с ДЬЯВОЛОМ.
Поттер был действительно красив даже сейчас, спящий, с закрытыми глазами, скрытыми под веером длинных темных ресниц. Они едва дрожали, словно ветерок запутался в них, и это было так трогательно, что Снейп скривился от фривольных мыслишек, которые пугали его больше, чем нервировали. Рядом с этим мальчишкой не должен быть... ОН. Но зельевару действительно хотелось этого, хоть это и не было похоже на него, хоть этого и не было в его характере. Или было? Рядом с Поттером уже ни в чем нельзя быть уверенным. Он легок и воздушен, но одновременно твердо стоит на ногах. Эта двойственность была присуща и мужчине, в какой-то степени. И хотелось быть и тем, и другим человеком, но слишком уже въелась в лицо маска злобного ублюдка.
Снейп легко коснулся растрепанных волос и погладил нежную кожу за ухом. Но Гарри не проснулся, только тихо почмокал губами во сне.
"Вчера я эти звуки уже слышал, только он стоял на коленях передо мной."
Острое возбуждение волной прошлось по телу и сконцентрировалось в районе паха. Мужчина облизал высохшие губы, но они тут же снова стали сухими от прерывистого теплого дыхания.
"Кажется, я слишком близко к тому, чтобы полюбить тебя, ведь ты даешь мне куда больше, чем я могу вернуть. Лучше мне идти своей дорогой, я должен быть верен себе... Забавно, как сердце играет с нами, людьми. Почему мы так легко влюбляемся, даже зная, что это неправильно? Почему сердце не слышит голос разума и прикипает горьким и одновременно сладким, тягучим, как мед, чувством к тем, к кому ничего не должно влечь? Это сложно, это ужасно, это противоестественно, как, собственно, страсть к пятнадцатилетнему своему студенту, воспоминания о родителях которого прямо противоположны..."
Северус, убрав руку от волос юноши, тихонько выскользнул из нежных объятий и скрылся в прохладе ванной комнаты. Тут же Поттер заворочался и, сладко потянувшись, улыбнулся сам себе, прекрасно ощущая, как вздыхал мужчина и как гладил его по волосам.
Он только пытался казаться равнодушно-счастливым, на самом деле, череда догадок о некоторых поступках Снейпа уже начала складываться в его голове в интересную картинку. Но нужно все обдумать, сложить факты и найти виновного. И гриффиндорец себя не простит, если хоть в чем-то ошибется.
***
- Северус, а ты умеешь готовить что-то, кроме вонючих зелий? - поинтересовался за обедом Поттер. - О да, я виртуозно разделываю наглых мальчишек, которые так неуважительно отзываются о великой науке Зельеварение! Это одно из моих самых интересных хобби, - без намека на веселье, ответил мужчина, тем не менее, чуть дергая уголками губ, сдерживая улыбку. Сначала Гарри громко рассмеялся, закидывая голову назад и открывая Снейпу изящную смуглую шею на обозрение, а затем резко посерьезнел, склонил голову чуть на бок, и тихо произнес: - Я каждый день узнаю что-то новое о тебе. Я будто и не знал тебя раньше. Это очень волнующе. Снейп хмыкнул, медленно поднес сигарету ко рту, затем затянулся и выпустил пару колечек дыма прямо в лицо гриффиндорца. -Учись не просто смотреть, Поттер. Учись видеть. Гарри сглотнул и опустил глаза на подрагивающие пальцы. - Раньше я не особо хотел на тебя смотреть, знаешь ли. Северус отвернулся. Встал и подошел к окну. Скрипнула досочка в полу. Помолчали. - Что-то изменилось? - тише, чем хотел, спросил зельевар, глядя в окно, но все расплывалось перед глазами. Ковер заглушил звук шагов юноши, но Северус всей кожей, всеми чувствами ощутил, что Гарри подошел к нему и встал за его спиной. Неуверенные, теплые руки скользнули по напряженной спине, едва касаясь, больше щекоча, чем поглаживая. - Теперь я не могу отвести от тебя глаз. Снейп, кажется, задерживал все это время дыхание, потому что его выдох был слишком длинным и слишком судорожным. Он нервно покачал головой, закрыл глаза, попытался придумать хоть какой-то план. Он не приготовил никакого плана на случай чего-то подобного! Он и не мог знать, что придется что-то делать! Но это же чертов Поттер! Когда с ним было просто? Если бы Северус всякий раз так же медленно поворачивался, например, к врагам, то его бы уже убили сотню раз. Поттер стоял СЛИШКОМ близко для того, кого хотелось оттолкнуть. Мужчина уже сжал плечо юноши, собирая в себе мужество отказаться от ВСЕГО ЭТОГО. Но какая-то часть его самого твердила "подожди". Гарри, ЕГО Гарри был сейчас перед ним, и ждал, ждал ЧЕГО-ТО. Хотя, оба прекрасно знали, ЧЕГО, никто не мог сделать хоть ЧТО-ТО. - Постой, - тихо, - Мы не должны делать этого. ТЫ не должен... Закрыть глаза, не смотреть. - Ты слишком добр ко мне, и, одновременно, я не встречал более жестокого человека. Хватка пальцев на плечах усилилась. - Мне осталось жить три дня. И в уже прошедшие три дня, мне кажется, я прожил больше, чем за всю свою жизнь. Положить палец на пухлые губы, которые открылись, чтобы что-то ответить, запретить. - Это БОЛЬНО, Поттер, гораздо больнее, чем ты себе можешь представить. Даже висеть в камере на крюке не так БОЛЬНО, как под занавес жизни узнать что такое счастье. Коснуться гладкой, свежей щеки, выбритого чистого подбородка с небольшой ямочкой. - Ты даешь мне призрачную надежду на то, что все будет ХОРОШО. Горькая усмешка на тонких чувственных губах. - Это как десяток Секрумсепра. Я никогда еще не ощущал себя столь слабым и сильным ОДНОВРЕМЕННО. Я даже представить себе не мог, что вообще способен на это. Погладить шею, на которой появились мурашки. - Прошу, оставь это, оставь меня. Не смей заходить так далеко. - Ты не хочешь? - шепот юноши коснулся губ зельевара. Схватить смуглую ладонь и прижать к своему паху, услышать удивленный выдох, посмотреть на округлившиеся глаза, пальцами почувствовать биение жилки на запястье. - Это достаточно красноречивое доказательство моей заинтересованности? - Ты боишься... - не вопрос, скорее, констатация факта. - Поттер, а что чувствовал ты, когда шел в Запретный лес к Темному Лорду? - устало. - Я был готов к смерти, потому, что ИГРА стоила свеч, - не медля, ответил юноша. - Я не стою свеч, Поттер. Прошу, смирись, - опустить обе руки, сделать шаг назад. Ярость и огонь блеснули в изумрудных глазах, розовые губы превратились в полоску, руки сжались в кулаки. - А я уже не могу смириться, Снейп! Я уже ПОВЯЗ в тебе! Уже тише, извиняясь, опустив голову. - Скажи, я могу что-то сделать? Да, мы договорились больше не говорить об этом, я помню. Но ведь и ты не выполнил весь договор до конца. Ты все еще зовешь меня "Поттер". Ладонью по лицу, по морщинке меж бровей, даже не пытаясь ее разгладить. Горечь в глазах, горечь в голосе, и... молчание. - Северус, твое молчание красноречивей любых слов. Иди ко мне, ну? Я хочу поцеловать тебя. Не отталкивай меня, прошу! Только не сейчас... От боли появляется особая близость. Каждый, кто когда-либо утешал страдающего, знает об этом — беспомощная чуткость; объятия, шепот и медленные покачивания, когда двое объединяются против одного врага, — боли. Дыхание смешалось, голос дрогнул, губы открылись навстречу друг другу, сплетаясь, впаиваясь друг в друга. Горячие, настойчивые касания языка, ответ, безмолвное...ОБЕЩАНИЕ, безмолвная же просьба... ОСТАВИТЬ. И... так сладко, дико, порочно... На грани какого-то первородного греха. Руки повсюду, нерешительно, как бы неверяще, изучают тела, надавливая, успокаивая и разжигая еще ярче. - Северус, знаешь... Я ведь не подхожу на роль любовника на одну ночь. Мне нужна любовь, ведь я просто мужчина. У меня чувство, что все идет как-то не по плану... Но я не хочу, чтобы ты уходил, - тихо, но твердо говорит Гарри. - Ты побудешь со мной? Можем просто полежать, мне больше ничего не надо. Останься, может, тогда мне не будет так больно... Мордред, я такой эмоциональный! Это плохо, да, Сев? - смешок. - Нет, не плохо, - в ответ. - Ты - все, что мне сейчас нужно. Просто смирись, ладно? - снова касание губ, языков, душ. Хотелось верить. Уже засыпая у камина часом позже, Гарри решил, что сделает все, чтобы это не заканчивалось. Правда, он не знает, как, но...
