С мотыльком в одной комнате

Full of broken thoughts I cannot repair Beneath the stains of time The feelings disappear You are someone else I am still right here

Johnny Cash - Hurt

Глубокая ночь давно обнимала землю своими сумрачными объятиями, все дома на улице уже погрузились в темноту, а самые поздние гуляки разбежались по своим квартиркам. Город словно вымер: даже огни фонарей и яркие вывески на магазинах не рябили в глазах, как это обычно бывает. Это была одна из тех тихих ночей, когда не лают собаки под окнами, и какие-нибудь пьяницы не пытаются неумело, но с душой петь под неловко извлекаемые аккорды из стареньких дедовских гитар времен 70-х, напевая что-то из репертуара Джонни Кэша или Дэвида Боуи. Сон находил на каждого, словно дурман, и с этим ничего нельзя было сделать. Звезды россыпями покрывали небо. Слишком яркие и слишком сильно похожие на людей. Улицы были тихи, как море после сильного шторма. Но Трейси не спала, а слушала тишину. Ей казалось, что она оглохла, потому что из обычно оживленного города не доносилось ни малейшего звука. Это была одна из тех ночей, когда Курт уходил спать в другую комнату. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями довольно часто, а такая возможность предоставлялась обычно далеко за полночь, когда все засыпали. И, подчиняясь этому порыву, он обычно сидел до утра за столом и что-то писал или просто валялся на кровати и размышлял. Трейси было одиноко, но она не решалась тревожить парня, погруженного в себя. Марандер знала, что он не сомкнул глаз, как и она сама. Возможно, Курт уснет в преддверии рассвета, а может даже и на минуту не провалится в тревожный сон без сновидений. Будет и дальше бодрствовать, пока весь город спит. Так они уже два часа (может и гораздо больше) лежали в соседних комнатах. Очень близко и одновременно запредельно далеко. Иногда Трейси казалось, что она слышит дыхание Курта или даже шёпот, которым он общается с самим собой, еле слышно, чтобы не напугать её. Он всегда был странным, и в этом как раз-таки заключалась его индивидуальность. У него были друзья, девушка, группа, но это не значит, что Курт не считал себя по-прежнему пришельцем с другой планеты. То, что ты с кем-то - не значит, что ты не один. Трейси знала, что такие как он просто так не умирают: они незаметно расцветают, подобно ярким, но скромным цветам, потом некоторое время продолжают настойчиво сиять, привлекая своим блеском и цветом людей-пчёл, а затем медленно увядают и слабеют, предпочитая одинокую смерть публичной. Такое было почти со всеми знаменитыми музыкантами. Марандер всё ещё надеялась, что Курта этот "закон природы" обойдёт стороной, но в голове навязчиво крутился образ Джона Леннона и Йоко Оно, так и не сумевшей оградить своего мужа от неизбежного. Смысла винить её в этом просто нет. Это уже неважно. С другой стороны, бывают и счастливчики, дожившие до старости: Элис Купер, Оззи Осборн, Боб Дилан и, конечно же, Пол Маккартни. Однако, они уже сияют не так ярко, как раньше. Время слишком многое меняет, а на людей оно влияет больше всего, иногда заставляя прогибаться всех под себя. Музыка - самая неустойчивая вещь в мире. Никто не знает, что будет с ней завтра или уже через минуту. Возможно, рок-н-ролл ещё не умер, а может он перестал существовать после Элвиса Пресли. Кто-то надеется, что эта музыка сможет дожить до следующего столетия - не просто оставить след в истории, а именно дожить. А кто-то уже смирился с его предстоящей погибелью. Курт напоминал Трейси мотылька, запертого в сосуде и стремящегося на волю. Он бьётся крыльями об стекло, сопротивляется давлению, ищет хоть маленький источник воздуха, желая сбежать, но слишком слаб, чтобы выбраться. Но мотылёк не сдаётся, пока его не сломят. Кобейн ещё не успел полностью расцвести, а девушка была уверена в том, что до этого недалеко. 80-е уже утекали сквозь пальцы, как песок, и их сменяло совершенно новое, неизведанное время. К счастью или к сожалению, перемены неизбежны. Они - неотделимая часть жизни. Но надежда остаётся всегда, даже когда стекло в банке, в которой заперт мотылёк, слишком прочно и неподатливо. Друзья часто навещали их, иногда им даже удавалось рассмешить Курта. Но кто знает, правдивой ли была его улыбка? Он был одним из тех бедолаг, которые держали чувства в себе, а потом сплошным потоком выплёскивали их в своё творчество. Своеобразный человек-Рыба. Трейси до мельчайших подробностей помнила их первую встречу. Точно она не могла объяснить, что ощутила, увидев Курта впервые. Марандер испытывала смешанные чувства: что-то вроде восхищения и пугливости. Он отталкивал и одновременно притягивал, излучал и теплоту, и холод, был замкнут и искренен. Но одно было понятно точно: он заметил Трейси среди других людей, как и она его. Его глаза напоминали море и синий лёд. И дело тут было не только в их цвете. Взгляд таил в себе грусть и счастье. Заглянув один раз в эти глаза, Марандер ощутила, что он её человек*. От него всегда приятно пахло. И это был природный запах, а не какой-то подсластитель. Курт помешался на черепахах и теперь держал их в ванне. Они нравились ему, скорее всего, потому, что он находил между собой и этими существами одну общую черту: каждый из них требовал к себе должного внимания и уважения, и каждый из них не любил лишней показухи. Наверно неправильно сравнивать человека с животным, но отрицать явное сходство было бы просто глупо. Как бы ни было горько от этого Трейси, она знала, что Кобейн - из тех, кто не сидит долго на одном месте. Он слишком любит свободу и в один день без предупреждения уйдёт. И бесполезно было думать, что этого парня можно прочитать, как книгу из публичной библиотеки, он редко открывался даже наполовину. Но в его музыке порой слышалось то, что он так тщательно хотел скрыть от других. Мотыльки всегда рвались на волю, пусть порой сами себя загоняли этим в ловушку. У них это заложено в генах, так что менять что-то бесполезно. Поколение будет сменять поколение, а эта бесконечная борьба никогда не прекратится. Девушка настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как подушка стала мокрой от слёз. "Вот дура, - думала она, - ещё ничего не случилось, а ты уже разревелась как малолетка". Как бы ни пыталась она мысленно себя успокоить, глаза по-прежнему были полны горьких слёз. Предпринимая бесполезные попытки подавить всхлип, Трейси взяла с тумбочки у кровати стакан воды и, дрожа от рыданий, осушила его. Стало легче, но не надолго. Несколько минут понадобилось на то, чтобы полностью прийти в себя. Потом Марандер легла обратно в постель и стала прислушиваться к тишине в доме. В соседней комнате послышалось копошение, лёгкий шелест простыней, и затем по полу раздались торопливые шаги. Трейси молила бога о том, чтобы глаза не слишком сильно покраснели, а то пойдут ещё лишние расспросы. Больше всего на свете ей сейчас не хотелось что-то объяснять. Курт, казалось бы, всё понял без слов. Он осторожно зашёл в тёмную комнату, не зажигая света. Бесшумно лёг рядом и нежно обнял Трейси, наполняя запахом сигарет весь воздух в помещении. У той сразу как камень с души упал, словно ей в лёгкие пустили новую порцию кислорода. Но тревожное чувство того, что всё это происходит в последний раз, её не отпускало. Тем не менее, она ничего не сказала. Не сказал ничего и он. И в их молчании было гораздо больше чувств, чем в разговорах. Оба сдерживали улыбки: один - виноватую и извиняющуюся, другая - грустную и понимающую. Может, они пожелали друг другу спокойной ночи. А может, уснули совсем без слов, каждый - думая о своём. Но к утру, когда Курт ушёл, Трейси всё ещё ощущала тепло его рук и его присутствие. Так мотыльки и выбираются из стеклянной банки. Выбираются, чтобы потом опять быть пойманными...

Bird of Prey Bird of Prey Flying high Flying high take me on your flight The Doors - Bird of prey